Дезинсектор!

Заговорщики хотят уничтожить Соединенные Штаты с помощью нервно-паралитического газа. Идеальный слуга предстает коварным оборотнем. Лимонный мальчишка преследует плохих музыкантов. Электрические пациенты поднимают восстание в лечебнице. Полковник объясняет правила науки "Делай просто".

"Дезинсектор" — вторая книга лондонской трилогии Уильяма Берроуза, развивающая темы романа "Дикие мальчики".

Берроуз разорвал связь между языком и властью. Особенно политической властью. В таких книгах, как `Дезинсектор!`, Уильям бичует не только свиней, как называли в 1968 году полицейских, не только крайне правых, но, что гораздо важнее, власть как таковую. Он не просто обвиняет власть, — приятная, но в целом бесплодная тактика, — он анализирует ее.

Отрывок из произведения:

История «Дезинсектора» началась за чертову дюжину лет до того, как в 1972 г. бывший редактор Grove Press Ричард Сивер составил подборку ранее напечатанных в различных журналах вещей Берроуза и опубликовал это все в издательстве Viking под ширмой "нового романа" "Святого Отца" контркультуры. Сам Берроуз никогда не считал эту книгу романом и рассматривал ее как "сборник коротких взаимосвязанных отрывков". И хотя многие критики отводили "Дезинсектору!" роль логического продолжения "Диких Мальчиков", напечатанных Grove Press в 1971 г., а с учетом появления "Порта Святых" (в конце 1973 г. в Англии) речь шла и вовсе о новой трилогии, реальная связующая нить между магическими путешествиями во времени и видениями Одри Карсонса из "Wild Boys" и "Port of Saints" и фрагментами "Exterminator!" весьма условна. Только один, более поздний рассказ "Дезинсектора!", "Лимонный Мальчишка", вполне мог бы стать одной из глав "Диких Мальчиков". В нем Одри обучается использовать слова так, чтобы творить ими людей столь же реальных, как и те, что проходят перед его глазами на волшебной ярмарке и аттракционах "пип-шоу грошовой Аркады". Затыкая уши, Одри блокирует пение ужасно поющей женщины и появляющийся вместо нее "Лимонный Мальчишка" "тычет лимоном в орущие глотки", давая понять, что "их дни в шоу-бизнесе сочтены". Можно вообразить мир каким угодно по своему усмотрению, и во всех романах Берроуза, начиная с "Диких Мальчиков", люди спасаются от фальшивого мира условностей, косности и постоянного давления, создавая в воображении свои личные волшебные миры, полные приключений, раскованной сексуальности и животной свободы. "Дезинсектор!" в данном контексте — удачный микс двух методов Берроуза, метода «разрезок» и авторского разоблачения языкового "трона власти", и его твердого намерения "рассыпать синтаксис календарей и часов". Неизменная политическая сатира, плевок в морду извечной машине Контроля ("Идеальный Слуга", "В Тенях Предвечерних", "Явление Краснозадого Совершенства", "Какой Вашингтон! Какие Приказы!") — один из сопутствующих авторских инструментов, без которого творчество Берроуза просто невозможно себе представить. Относительно "Диких Мальчиков" Берроуз писал, что действие романа происходит в тот промежуток "Тибетской Книги Мертвых", когда "человек не знает, что он уже мертв и участвует в разного рода приключениях, преодолевая множество трудностей, а затем рождается вновь или не рождается, как уж случится". То есть речь идет об интервале между "смертью и новым рождением", свободном от таких вирусов, как язык, управляющий миром живых. Если и есть какие-то ошибки, то их всегда можно исправить. Точно так же большинство рассказов "Дезинсектора!" существуют как бы вне времени и пространства, там, где "Ничто не истинно. Все Дозволено". "Необязательно жить, — декларировал Берроуз, — необходимо путешествовать". И читатель вынужден отправиться в путь под "Дробь Смерти" вместе с автором, срывающим со своих героев одну маску за другой, и в итоге предстающим коварным доктором Фу Манчу в лабиринте хаоса сменяющих друг друга картин и бессвязного бормотания "старых фильмов".

Рекомендуем почитать

Последняя книга, написанная великим Берроузом во время его пребывания в Лондоне. Одна из жемчужин его творческого наследия — и, возможно, самая интеллектуальная из его поздних работ. Странная, причудливая история человека не просто расширяющего границы сознания, но и исследующего психологические и подсознательные глубины своего внутреннего «я». Психоделическое путешествие героя постепенно превращается в подлинную одиссею по темным закоулкам времени и пространства, искусства, философии и сексуальности. «Пристань святых» называли и «постмодернистским опытом автобиографии», и «путеводителем по Дантову аду человеческой психики», — но никакие определения не могут в полной мере передать всю глубину этой книги.

Юные демоны, управляющие силами Эроса и Танатоса, готовы к сражению с машиной полицейского контроля.

«Дикие мальчики», – первый роман футуристической трилогии Уильяма Берроуза о торжестве анархии гедонизма и сексуальной свободы.

«Порт святых», последний роман лондонского цикла Уильяма Берроуза, — это экспериментальная автобиография, путешествие по маршруту безумных сексуальных фантазий к глубинам подсознания, новое погружение в пейзажи, описанные в книгах «Дикие мальчики» и «Дезинсектор!». Русский перевод романа издается впервые. В «Порте святых» Берроуз заглядывает в самые потайные уголки повседневного опыта, описывает всевозможные пороки, но делает это не для того, чтобы шокировать читателя, а чтобы его просветить (Los Angeles Times). Причудливое остроумие и безграничная честность озаряют эту беспощадную книгу (Джон Апдайк).

Другие книги автора Уильям Сьюард Берроуз

Одна из величайших книг нонконформистской культуры за всю историю ее существования.

Одна из самых значительных книг XX века, изменившая лицо современной прозы.

«Голый завтрак» — первый роман Уильяма Берроуза, сразу же поставивший автора в ряд живых классиков англоязычной литературы.

Странная, жестокая и причудливая книга, сочетающая в себе мотивы натурализма, визионерства, сюрреализма, фантастики и психоделики.

«Порвалась дней связующая нить»... и неортодоксальные способы, которыми Уильям Берроуз предлагает соединить ее, даже сейчас могут вызвать шок у среднего человека и вдохновение – у искушенного читателя.

«Джанки» – первая послевоенная литературная бомба, с успехом рванувшая под зданием официальной культуры «эпохи непримиримой борьбы с наркотиками». Этот один из самых оригинальных нарко-репортажей из-за понятности текста до сих пор остаётся самым читаемым произведением Берроуза.

После «Исповеди опиомана», биографической книги одного из крупнейших английских поэтов XIX века Томаса Де Куинси, «Джанки» стал вторым важнейшим художественно-публицистическим «Отчётом о проделанной работе». Поэтичный стиль Де Куинси, характерный для своего времени, сменила грубая конкретика века двадцатого. Берроуз издевательски лаконичен и честен в своих описаниях, не отвлекаясь на теории наркоэнтузиастов. Героиноман, по его мнению, просто крайний пример всеобщей схемы человеческого поведения. Одержимость «джанком», которая не может быть удовлетворена сама по себе, требует от человека отношения к другим как к жертвам своей необходимости. Точно также человек может пристраститься к власти или сексу.

«Героин – это ключ», – писал Берроуз, – «прототип жизни. Если кто-либо окончательно понял героин, он узнал бы несколько секретов жизни, несколько окончательных ответов». Многие упрекают Берроуза в пропаганде наркотиков, но ни в одной из своих книг он не воспевал жизнь наркомана. Напротив, она показана им печальной, застывшей и бессмысленной. Берроуз – человек, который видел Ад и представил документальные доказательства его существования. Он – первый правдивый писатель электронного века, его проза отражает все ужасы современного общества потребления, ставшего навязчивым кошмаром, уродливые плоды законотворчества политиков, пожирающих самих себя. Его книга представляет всю кухню, бытовуху и язык тогдашних наркоманов, которые ничем не отличаются от нынешних, так что в своём роде её можно рассматривать как пособие, расставляющее все точки над «И», и повод для размышления, прежде чем выбрать.

Данная книга является участником проекта «Испр@влено». Если Вы желаете сообщить об ошибках, опечатках или иных недостатках данной книги, то Вы можете сделать это по адресу: http://www.fictionbook.org/forum/viewtopic.php?p=20349.

Второй роман великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Потрясающее и странное произведение, в котором сюрреалистический талант, впервые заговоривший в полный голос в "Голом завтраке", достиг принципиально новых высот.

Нет ничего святого. Нет ничего запретного.

В мире, где нищета соседствует с роскошью, где власть и могущество — более мощные наркотики, чем алкоголь, секс и героин, возможно все.

Уильям Берроуз, творец миров и реальностей, продолжает путешествие по аду, который мы сотворили сами — и назвали раем…

«Письма Яхе» — ранняя эпистолярная новелла Уильяма Берроуза. Она является логическим продолжением «Джанки», который заканчивается словами «Может на яхе все и кончится».

В письмах к Аллену Гинзбергу, тогда неизвестному молодому поэту в Нью-Йорке, Берроуз описывает свое путешествие в джунгли Амазонки, детализируя красочные инциденты, сопровождающие поиск телепатического-галлюциногенного-расширяющего сознание местного наркотика Яхе (Айахуаска или Баннистериа Каапи). Этот наркотик использовался в ритуальных целях местными шаманами, иногда чтобы находить потерянные объекты, тела или даже души людей.

Автор и адресат этих писем встретились снова в Нью-Йорке, на Рождество 1953 г., отобрав и отредактировав ряд писем для публикации отдельной книгой. В этой корреспонденции были первые проблески поздней фантазии Берроуза, легшей в основу «Голого Ланча». Семь лет спустя Гинзберг пишет из Перу старому гуру отчет о своих собственных видениях и переживаниях, связанных с тем же наркотиком, и просит совета. Мистический ответ Берроуза последовал незамедлительно. В книгу также включены два эпилога — короткая заметка Гинзберга, свидетельствующая о том, что его «Я» все еще находится на этой земле, и финальный поэтический cut-up Берроуза «Я умираю, Ми-истер?».

Когда я в конце 1940-х годов жил в Мехико, это был город с миллионным населением, идеально чистым воздухом и небесами того особого оттенка синевы, с которым так хорошо сочетаются кружащие стервятники, кровь и песок, грубой, грозной, безжалостной мексиканской синевы. Мехико понравился мне с первого взгляда. В 1949 году жить там можно было дешево — большая колония иностранцев, сказочные бордели и рестораны, петушиные бои и корриды, а также любые мыслимые извращения. Человек холостой мог бы существовать там на два доллара в сутки. Дело, заведенное на меня в Новом Орлеане по обвинению в хранении героина и марихуаны, не сулило ничего хорошего, я решил не показываться в зале суда и снял квартирку в тихом буржуазном районе Мехико.

Роман Уильяма Берроуза «Города Красной Ночи» – первая часть трилогии, увенчавшей собой литературное творчество великого американского писателя. Уникальное произведение, совместившее в себе приемы научной фантастики, философской прозы и авантюрногоромана «Города Красной Ночи» оказали и продолжают оказывать огромное влияние на мировое искусство.

Слушайте мои последние слова где бы вы ни были. Слушайте мои последние слова в любом из миров. Слушайте все вы правления синдикаты и правительства земли. И вы силы стоящие за какими бы то ни было грязными делишками совершаемыми в каких бы то ни было уборных с тем чтобы взять то что не ваше. Продать почву из-под неродившихся ножек навсегда -

«Не давайте им нас увидеть. Не говорите им что мы делаем – »

И это слова всемогущих правлений и синдикатов земли?

Одно из самых ярких, злых и остроумных произведений великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Третья, завершающая книга модернистской трилогии, начатой "Мягкой машиной" и продолженной "Нова Экспресс".

Роман, в котором сюжет существует лишь очень, очень условно — и является весьма слабой связующей нитью для поистине эсхатологических антиутопических картин, порожденных гениальным воображением писателя.

Инспектор и полиция Новы вступают в последнюю схватку за будущее… и это очень, очень смешно и страшно.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Раз, два, три, четыре… — первые два десятка на вдохе, глубоком, с задержкой дыхания, вторые два десятка на выдохе, — пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… раз, два, три… — Ещё один вдох-выдох, словно рефреном повторяешь куплет, и на левой руке можно загнуть мизинец. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Раз, два… — Губы в счёте не участвуют, лишь голосовые связки беззвучно вибрируют, структурируя воздушный ноток. Окажись кто рядом — ничего не разберёт, разве что подивится странной одышливости и решит, что гражданин йогой увлекается, делает особую дыхательную гимнастику. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… — Все пять пальцев на левой руке загнуты, и теперь их можно разгибать на каждом восьмом десятке, — восемь, девять, десять… — Десять пальцев левой руки — один палец на правой: наука несложная. Десять пальцев правой (пять сгибаний, пять разгибаний) — это уже восемь тысяч, цифра вполне солидная, её можно и запомнить. С утренней прогулки следует приносить тридцать две тысячи. Такова норма, установленная самим собой для себя самого.

Странный подземный мир Пеллюсидар.

Здесь реальность длится ровно сутки — а потом наступает реальность ИНАЯ.

Здесь за ночь меняется ВСЕ — согласно капризу правителя, именуемого Великим Муравьем.

Здесь есть все — кроме свободы.

Потому что СВОБОДА в Пеллюсидаре — удел горстки стоящих вне закона «чужаков», зовущих себя Витязями.

Их трудная, грязная, кровавая работа — бороться со Злом, которого слишком много в вечно изменяющемся Пеллюсидаре...

Действия романа происходят в стране, формально освободившейся от колониального гнета, но фактически зависимой от монополистического капитала.

Произошел атомный взрыв. Война или несчастный случай? Этого мы не знаем. Мы видим людей, привыкших жить по — волчьим законам, — противостоящих друг другу, равнодушных к судьбам человечества.

Роман разоблачает антигуманную сущность империализма, его политики и идеологии, призывает к сплочению всех демократических сил в борьбе за мир.

– Милостивые государи! Cчитаю уместным подчеркнуть одну важную мысль. Мы - не камикадзе. Нам совсем не нужно жертвовать жизнями, здоровьем и так далее. А тем более отдавать все это за уничтожение одного или нескольких подонков. Слишком неадекватная цена, - Тринегин сделал многозначительную паузу, - поэтому я еще и еще раз возвращаюсь к одному и тому же. Лучше отложить дело один, два, восемь, пятнадцать раз, чем очертя голову бросаться на верную гибель. Когда несколько больных и озлобленных людей убили государя на Екатерининском канале в Петербурге, это была, даже если не вспоминать о нравственных аспектах дела, грубо и глупо сработанная акция. Они считали, что жизнь человеческая не стоит ломаного гроша. Я с ними согласен: мир перенаселен, даже если гибнет сто тысяч человек, никто, в сущности, не замечает события. Пять минут в репортаже. Что ж говорить об одном агрессивном душевнобольном? Но это, видите ли, со стороны. А если изнутри? Если изнутри? Стоит ли жизнь каждого из нас так ничтожно мало, чтобы истратить ее на убийство? Не думаю.

Если подняться достаточно высоко, даже в конце мая на хребте Уосатч в штате Юта можно найти снег: снег лежит на земле, снег иногда падает с неба. Стоя позади оператора, Пэм Пруитт следила, как группа актеров втаскивает тяжело груженные тачки вверх по крутому склону. Визжали на деревянных осях деревянные колеса. Нил Ридер, красивый подросток в драной куртке и штанах до колен, голову и уши завязавший тряпицей, толкал тачку снизу, а взрослые мужчина и женщина изо всех сил тянули за рукояти, пятясь задом. Вокруг кружили снежинки. Проходя мимо оператора, Нил посмотрел прямо в объектив: лицо искажено от натуги и решимости, тяжелые ботинки скользят по обледенелым камням. В следующее мгновение у тачки отвалилось колесо, и, охнув от неожиданности, Нил растянулся на земле.

Старенький «Форд» подъехал к проходной подмосковного санатория. Из машины вылез невысокий молодой человек и направился к стоящему у ворот охраннику. Переговорив с ним и показав тому документы, вернулся и снова сел за руль.

– Ну что? – спросила сидящая на заднем сиденье девушка, держащая на руках спящего малыша.

– Нормально все, – он бросил рядом с собой документы и нажал педаль газа.

Припарковались они на большой стоянке, рядом с центральным входом в здание санатория.

На день рождения Михаилу Дормееву подарили книгу. Дурацкий анекдот, что, мол, книга у него уже есть, не имел к имениннику никакого отношения; библиотека уДормеева была вполне приличной, и читал он много. Но эта книжка была особенная. «Новейший толкователь сновидений, содержащий более 10 000 статей на все случаи жизни», издание А.А.Каспари. Год на издании отсутствовал, но и без того ясно, что у книги почтенный возраст и долгая история. Разумеется, это был не репринт, а подлинник второй половины девятнадцатого века. Такую книгу приятно держать в руках и приятно читать, и даже благоглупости, которые всегда в изобилии рассыпаны по страницам такого рода сочинений, вызывают не смех, а добрую улыбку, словно бабушкины суеверные приметы, в которые нелепо верить, но которые еще более нелепо опровергать.

Доннелли высоко подняла руку, потрясая библией, словно военным трофеем. Преподобная свела брови, ее голос привычным эхом отдавался от балок и цветных витражей. Он ритмично взмывал и перекатывался, хорошо натренированный после многих лет скитаний по забытым южным городам с горячими проповедями ради возрождения веры. “Благодарю тебя, Господи, за то, что еще один день была твоим орудием”.

- Люди Земли заигрывают с существами, которые никогда не читали Евангелия, - она оглядела дорогую сердцу паству. - Которые никогда не слышали Слова Божьего. - Все должны внимать ей, если хотят спастись. - Которые никогда не чувствовали направляющую руку нашего Спасителя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Любовь капризный, непредсказуемый цветок. Порой он может дать первый росток на, казалось бы, вовсе не подходящей для него почве…

В маленьком американском городке совершено зверское убийство трех, ничем не связанных между собой людей: шерифа, учителя и школьного сторожа. Смертельная опасность нависает и над библиотекаршей. К раскрытию убийства подключается молодой человек, пользующийся в городе дурной репутацией ловеласа, сердцееда и дебошира. Он не раз с риском для жизни спасает девушку от гибели, и она с удивлением замечает, что за маской возмутителя спокойствия скрывается благородный и мужественный человек…

«Роковой бриллиант дома Романовых» — остросюжетная приключенческая повесть о русской действительности начала 20 века — была некогда очень популярна в дореволюционной России….

Перед уходом на суточное дежурство Городулин плотно поел. Жена напекла оладий, поставила на стол соленые грибы и заварила крепкого чаю. Покуда Алексей Иваныч ел, она сидела в халате напротив мужа, подперев толстую теплую щеку ладонью, и следила за тем, сытно ли ему завтракается.

— Свитер наденешь, — сказала Антонина Гавриловна. — И шерстяные носки… Пистолет я положила в карман.

— Сколько раз просил, — жуя, сказал Городулин, — не трогай мой пистолет.

Что получится, если скрестить две коротенькие сказки, немножко адаптировать и убрать моменты типа "А потом распороли ему брюхо", как в оригинале? Но все равно не совсем для детей получилось… P.S. Не рассматривать серьезно.:)