Девятая смерть

Андрей 'Steelzer' Богданов

Девятая смерть

I.

...Самое дорогое пальто, какое только можно было купить за деньги в Hью-Йорке было меткими выстрелами пробито насквозь и залито кровью. Я еще слышал свист пуль, когда видел приближающийся мрак мокрого асфальта...

Я скакал из тела в тело, но неуловимый и невидимый враг неустанно настигал меня, где бы и кем бы я ни был. Это было раннее утро дожливого понедельника, и наследственный сарказм задумался о том, что же будет к концу недели, если она так началась.

Популярные книги в жанре Фэнтези

В этой книге можно прочитать о том, как все это начиналось. О том, как Страд фон Зарович обрек на гибель свою страну и себя. В начале этой книги он еще не является чудовищем, он – генерал которого все любят и спаситель Баровии. Но Темные Силы постепенно берут свое, и вскоре Баровия становится первым доменом, а Страд фон Зарович вампиром и темным владыкой. Книга считается классикой среди любителей Равенлофта.

И явилось простому пастуху из затерянного племени странное видение. Видение, приказу коего НЕЛЬЗЯ было не повиноваться. И стали его единственными спутниками – огромный черный кот, обладающий даром разума и речи, да лихой, циничный авантюрист, не знающийни веры, ни доверия. И лежал и путь по странным землям, по королевствам то ли мыслящим, то ли безумным. Там, где говорили таинственные цветы и лгали ясновидение кони. Там, где дешево стоила жизнь, а за предательство платили звонким золотом. Там, где подвиг Избранного нарушит течение Времени – и избежать этого возможно, лишь совершив нечто, ни человеку, ни духу не подвластное. Ибо дальним и страшным будет путь за неведомое море – к неведомой Цели…

И явилось простому пастуху из затерянного племени странное видение. Видение, приказу коего НЕЛЬЗЯ было не повиноваться. И стали ему спутниками – огромный кот, обладающий разумом и речью, лихой «наемный клинок», не знавший ни веры, ни доверия, да – позже, в час опасности – огромный человек-зверь, добрый и могучий.

И неведомое море, обитель безжалостных чудовищ, схватки с армиями скелетов в бесплодных пустынях и бегство от охотников за душами – демонами – лишь начало пути их.

В конце же –цель пути: страшное, темное королевство безумного мага-некроманта, одержимого древним, предвечным Злом. Мага, из поединка с которым выйдет, согласно древнему пророчеству, лишь тот, помогать которому согласится сама Смерть...

На самом верху лестницы Джон-Том пошатнулся. Все неправильно, подумал он. Не то место и не то время. И не он стоит перед входом в странное здание Совета в городе под названием Поластринду. И нет выдра ростом в пять футов в высокой зеленой шапке и яркой одежде, что внимательно разглядывает его, ожидая очередного обморока. И нет двуногой черепахи в очках, с кислым выражением ожидающей, пока Джон-Том придет в себя, чтобы продолжить труды по спасению мира. Нет рядом огромного, до чрезвычайности уродливого летучего мыша, бурчащего себе под нос что-то о грязных горшках, сковородках, о чрезмерных трудах и о том, как тяжело в одиночку выполнять обязанности фамулуса.

Двое героев прошли сквозь кошмар войны с полчищами демонов, которые вырвались из Тьмы, ведомые Королевой мрака. Теперь каждый из них следует по собственному пути, исполняя свое предначертание. Один избирает путь воина - ибо Тьма снова и снова ищетдорогу в земли Мидкемии, и, значит, кто-то должен стоять на пути у врага... Другой, желая богатства и могущества, достигает желаемого, еще не зная, что очень скоро Зло проникнет в его дом, грозя погубить и его, и все, что он создал. Скоро, очень скоро опять возьмут герои в руки оружие, ибо кратки мгновения покоя, когда идет великая война...

Давным-давно, в начале времен, загадочные Создатели сошли в миры, где жили самые разные расы, и решили отделить их друг от друга. Драконы и маги, люди и георны — все были отделены таинственными Завесами... Но теперь случилось страшное: ткань Завес рвется, и кошмарные чудовища проникают в мир людей, истребляя всех и вся. Последний из Провидцев погиб, в стране магов раскол. Чем завершится противостояние перед лицом кровожадных захватчиков?

Как ты себя поведешь, если враги разрушат твой дом и пленят твою любимую?

Предпочтешь спрятаться забыть обо всем – или решишься использовать свой Дар, который отличает тебя от всех прочих людей?

И сможешь ли ты заплатить настоящую цену ради спасения людей, которые тебе дороже всего на свете? Сможешь ли ты доказать, что ты НАСТОЯЩИЙ человек – даже если все считают тебя Сыном Волчьего Солнца?

В Агеноре пропал документ, угрожающий безопасности города. Маги не могут найти похитителя. Чтобы узнать правду, они решают пригласить в город Искателя «Ордена Правды».

По рекомендации Хейда, который вернулся в Гальдор, Ливтрасир выбирает Илану. Он знает, что эта женщина несколько раз помогала бывшему Человеку Двора в очень сложных делах.

Руни не одобряет решения мужа. Она понимает, что приезд Иланы опасен. Эта яркая и очень умная женщина не уважает людей. Для Иланы любое серьезное дело ? предлог, позволяющий ей доказать окружающим, что она лучше других. Ей нельзя доверять.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

БОГДАНОВ Е.Ф.

БЕРЕГ РОЗОВОЙ ЧАЙКИ

(из трилогии "ПОМОРЫ")

книга вторая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Холодное февральское солнце до рези слепило глаза. В небе - пустынная неуютная синева. Если бы не лютый холод да не льды, глядя на него, можно было подумать: лето, исход дня перед закатом, когда усталое солнце, плавясь от собственного усердия, клонится к горизонту. Родион в цейсовский морской бинокль всматривался во льды. Тяжелый вахтенный тулуп оттягивал плечи, обындевевшая овчина воротника терла шею, космы шерсти с намерзшими от дыхания льдинками лезли в рот. Родион оглаживал их, надевал рукавицу и снова подносил к глазам бинокль. Кругом белая безмолвная равнина. Кое-где на ней вспучивались торосы. У горизонта они были затянуты белесоватой туманной пеленой, пронизанной розовым светом. Темнели разводья, еле заметные из-за торосистых нагромождений. Вахта длилась четыре часа. Отстояв ее, Родион выбирался из бочки, спускался вниз, торопился в кубрик греться чаем. Внизу на палубе матросы в ушанках и ватниках баграми обкалывали с бортов намерзший лед. Корпус ледокольного парохода чуть вздрагивал от работы двигателя. В чреве корабля, в машинном отделении, кочегарам было жарко у огня - в одних тельняшках кидали широкими совковыми лопатами уголь в топки. В котле клокотал, буйствовал пар, приводя в действие шатуны, маховики, ось гребного винта. Лошадиные силы железной махины яростно боролись со льдом. "Садко" то отступал задним ходом, то снова обрушивался форштевнем на зеленоватые на изломе глыбы, обламывал, колол их многотонной тяжестью. Снова пятился, снова наваливался на лед - и так без конца. Из трубы выпыхивал черный с сединой дым. За кормой ярилась под винтом холодная тяжелая вода. Вдоль бортов скользили отколотые льдины, оставались позади, замирая и смерзаясь. Лед впереди стал толстым. Даже "звездочкой" - ударами в кромку в разных направлениях его одолеть не удалось. Штурман, высунувшись из рубки, поднял кверху озабоченное лицо. Волосы из-под шапки волной на ухо: - Бочешни-и-ик! Давай разводье! Не сводя бинокля с чернеющей справа по курсу полыньи, Родион отозвался во всю мочь. Пар от дыхания затуманил стекла бинокля: - Справа по курсу-у-у! Румбов пять. - Есть пять румбов справа по курсу! - донеслось снизу. Ледокольный пароход попятился, нос соскользнул с края неподатливой льдины и стал медленно поворачиваться вправо. Снова команда. Лед не выдержал, раскололся, раздался. "Садко" рванулся к солнцу, горевшему впереди белым факелом. Потом все повторилось сначала. Достигнув разводья, корабль некоторое время шел свободно. Но вот на пути его опять встали льды. Родион высмотрел полынью: - Лево руля четыре румба! Словно большое сильное существо, привычное к тяжелому труду, упрямо продвигалось судно в поисках тюленьих залежек, без авиаразведки, без радионаведения, с помощью одного только капитанского опыта да штурманской интуиции. За эти три недели не раз зверобои спускались на лед артелью в восемьдесят человек, с карабинами да зверобойными баграми. В трюмах "Садко" на колотом льду уже немало уложено тюленьих шкур и ободранных тушек. Еще один удачный выход на лежбище, и пароход пойдет обратным курсом. Команда на судне постоянная, северофлотовская. Зверобои - колхозные промысловики из Унды. Старшим у них Анисим Родионов, а помощником у него и бочешником - Родион Мальгин. Трижды в сутки взбирался он по жестким обледенелым вантам на мачту и привычно занимал свой наблюдательный пост в пышущей морозом бочке. Родион опустил бинокль и, сняв рукавицу, провел теплой ладонью по жесткому от мороза лицу. На "белесых бровях у него иней, губы потрескались от ветров. Когда у Родиона родился сын, он отпустил усы, и они щетинились под носом, вызывая усмешки и шуточки друзей. На усах намерзали сосульки. В бочке имелся телефонный аппарат, но он пользовался им в самую лютую непогоду, когда голоса на палубе не слышно. Большей частью обходился без телефона, не любил прикладывать к уху холодную трубку.

БОГДАНОВ Е.Ф.

ПРОЩАЙТЕ ПАРУСА

(из трилогии "ПОМОРЫ")

книга третья

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Пустынен и неприветлив Абрамовский берег глубокой осенью. Холодные резкие ветры наносят с моря туманы и дожди пополам с мокрым снегом. Нет преград ветрам, на все четыре стороны размахнулась безлесная тундровая равнина, и они свободно стелются над ней, насквозь прошивая рыбацкое село, рассыпанное возле самого устья на берегу Унды. Избы содрогаются от ударов непогоды. На дворе октябрь, сумеречный, зябкий, моросный. Навигация закончилась. Рыбачьи суда надолго прилепились к берегу, почти все карбаса и ёлы вытащены из воды, опрокинуты вверх днищами - до весны. Моторные бота поставлены в затишки на зимовку. Движение пассажирских пароходов по линии Мезень - Архангельск прекратилось. Скоро ледостав. В эту глухую пору шел из Каменки в Архангельск внерейсовый последний пароход "Коммунар". Председатель колхоза Панькин накануне договорился по телефону, чтобы пароход сделал около Унды остановку и взял на борт три бочки свежепросольной семги из последних сентябрьских уловов. Доставить их на рейд в парусной еле было поручено Семену Дерябину с Федором Кукшиным. - Глядите в оба, - предостерег Панькин. Ветра ныне изменчивы, волна крута. Постарайтесь успеть до прилива к пароходу. - Почему раньше-то не отправил рыбу? - спросил с неудовольствием Дерябин. Выходить на взморье ему не очень хотелось: стужа, сырость, а у него побаливала поясница. - С дальней тони рыба, - ответил председатель. - Пока доставляли ее в село, - упустили время. Хоть бы теперь, с последним пароходом, отправить.

Илья БОГДАHОВ

ИО И ГАЛ

Холодная вода выpвала из забытья. Едва нашлись силы сплюнуть. Кашель деpнул за гоpло pаз, дpугой, но потом отпустил, будто тоже устал. Мышцы затекли, зашевелилась боль в пальцах ног и pук. Снова появилась дpожь. Стянуло челюсти. Стpанно, что так холодно. - Очнулся, - буpкнул кто-то сзади, там, куда посмотpеть было никак невозможно. Угли в жаpовне гоpели pовно. Hа тоpсе палача капли пота. Гоpячо. - Вижу, - там же. Hо голос дpугой. Знакомый. Зашуpшали одежды. Вздох. - Ио! Ты меня слышишь? Голос такой знакомый. Такой неуместный в этом жаpком холоде. Говоpить не хотелось. Устал. - Знаю, слышишь. Зачем ты мучаешь меня, Ио? Заставляешь делать все это? Чем я заслужил твою ненависть? Зашуpшали угольки. Мучаешь. Hенависть. Hет, ничего этого нет. Только дpожь, надоедливая дpожь. - Зачем? Из упpямства и мстительности? Хоpошо, ты отомстил. Ты сделал больно своим вpагам. Господь всемогущий! Как нелепо это звучит. Вpагам! Ты же один из нас, Ио, зачем тебе это?! Зазвенел металл. Палач задумчиво пощупал инстpумент. Закололо в боку. - Да славы он захотел! Пpославиться pешил за счет нас! - Помолчи. Ио? Гал? Это Гал? Почему не видно лица? Ох, как прихватило бок! - Отpекись, Ио. Откажись от своей затеи. Ты никому не поможешь, а себя погубишь. Ты же умрешь, Ио! И ведь ты же знаешь этих людей, они еще не готовы, они будут веселиться, глядя как ты умиpаешь. Оставь это! Бpось! Светло. Интеpесно, сейчас день или ночь? Каким боком эта планетка повеpнулась к светилу? - Ему смешно, Гал! Он улыбается! Ему плевать! Лежит себе, зажмуpился, только что не муpлыкает! - Заткнись! Палач поднажал на меха. Угольки вспыхнули с новой силой. - Ио, брат мой. Послушай меня, послушай еще pаз. Отpекись! Ты не понимаешь, к чему все это пpиведет... Ладно, это секpетная инфоpмация, Ио, но тебе я скажу. Распад экосистемы. Десять пpоб. Десять, Ио! Глобальная война. Семь пpоб... - Гал, ты что! Это категоpия тpи! Тебе же голову снимут за pаскpытие! - Заткнись! Ио, ты слышишь? Слышишь меня? Ты пpиносишь в жеpтву не себя, ты pискуешь будущими поколениями! Сциентический доктpинизм. Тpи пpобы. Ио, ну, подумай же! Думать. Думать. Добрый Гал. Бедный Гал. - Гал. - Да, Ио, друг мой, да, я слушаю тебя! Палач отошел. Почесался. Дыхание. - Гал... Котоpый сейчас... час? - О чем ты, Ио? - Hе бойся, Гал... Ты не виноват... Я сам... Палач вопpосительно посмотpел туда, куда не посмотpеть. Бедный Гал. - А ведь она веpтится... Так, Гал? Тpеск гоpячего масла. - Hу, все, Гал, ты же видишь, это бессмысленно. Шаги. Скpип двеpи. - Стpажа! Проводите господина Галилея наверх. А еретика Бруно отведите в камеpу. Да пошевеливайтесь, остолопы, не то сами попадете на костер! Вздох. Зашуpшали одежды. - Пpощай, Ио, ты совеpшаешь ошибку. - Пpощай, Гал, может, ты еще поймешь. Пpощай...

Константин Богданов

ДАЙТЕ ЗЕМЛЕ СЛЕГ!

(медитация на заданную тему).

Сегодня мы с вами должны вместе подумать,

может ли доброта быть жестокой.

С. Логинов, "Ганс Крысолов".

Тема, которую я выбрал для размышления, навязла в зубах уже не одному поколению радетелей за судьбы человечества. Тем не менее, актуальности она ничуть не потеряла, а наоборот -- горит, как начищенный самовар, кипит мыслями, словами и криками. А также и слюнями, являющимися, само собой, неотъемлемым элементом ведения дискуссий по подобным животрепещущим вопросам.