Девять тысяч метров

Дмитрий Брисенко

ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ МЕТРОВ

И я умру, по всей вероятности.

Чушь! В жизни бывают и покрупней неприятности.

А. Мариенгоф

Рядом со мной копается в песке мальчик, вершит казнь над кучкой восставших оловянных солдат. Из песка торчат желтые каски, совсем теперь бесполезные.

Мальчик быстро оглашает приговор и с размаху кидает камень в головы мятежников.

Солнце палит нещадно, кажется, подкинь в воздух щепотку песка, и он вспыхнет как порох. Что я делаю здесь, в песочнице в Миусском сквере? Тень его знает, это она, ненадежная как карточный шулер, подвигла меня забраться на низкий обшарпанный бортик. Тополь-охранник ослабил внимание, коварная тень бежала в песочницу, и мои тылы разом оголились. Мне не оставалось ничего другого, и я последовал за ней. Конечно, можно было попросить деревянную рыбку, украшавшую скамейку, послать мне тучу, но я не знал, с какими словами к ней обратиться.

Другие книги автора Дмитрий Брисенко

Настоящая книга — сборник современной прозы, составленный известным писателем и подвижником культуры Максом Фраем на основе кропотливой ревизии сетевых сайтов. Работа, проделанная составителем, показывает со всей определенностью: всюду жизнь — литература подобна духу, который дышит, где хочет.

В сборник вошли тридцать восемь текстов, которые составитель Макс Фрай считает лучшими рассказами, написанными по-русски в 2006 году. Авторы живут в разных странах мира, некоторые уже давно известны российскому читателю, а для некоторых это — первая публикация.

Сказки у нас не заканчиваются и никогда не закончатся. Со временем тексты становятся лучше, а авторов — больше, и вообще все только начинается. Всегда, каждый день, в любую минуту все только начинается, а вы и не знали небось.

Мы снова рассказываем друг другу сказки и записываем их, когда не лень, а потом из сказок составляется очередная книжка — казалось бы, что может быть проще? И в то же время меня не оставляет ощущение, что мы — издатель, составитель и авторы, все вместе — делаем нечто невозможное, невообразимое, немыслимое. Я не могу объяснить, почему обычная с виду книга, шестой по счету сборник авторских сказок, кажется мне чем-то «невозможным», но твердо знаю, что это — так.

Мы делаем невозможное, и у нас получается — вот он, философский камень, превращающий свинцовую тоску небытия в золотой огонь жизни. Мы делаем невозможное, и у нас получается — именно так я представляю себе рай. Мы делаем невозможное, и у нас получается — если смысл жизни не в этом, я так не играю.

Мне даже жаль немного, что я не могу быть просто читателем, который случайно берет в руки эту книгу, открывает ее наугад, начинает читать, а потом понимает, что уже полчаса стоит столбом посреди книжного магазина. Будь я читателем, счастье мое было бы неожиданным и пронзительным, и может быть, мне даже удалось бы сформулировать, почему обычная с виду книжка кажется мне чудом — уж не приснилась ли? Вопрос, впрочем, риторический, точного ответа на него не существует даже для составителя. И хорошо, что так.

Популярные книги в жанре Современная проза

Все действующие лица романа вращаются вокруг его главной героини Орелин, как планеты, вокруг солнца, согреваемые исходящим от нее теплом, но для одного из них, талантливого джазового музыканта и поэта Максима, любовь к Орелин, зародившаяся в детстве, становится смыслом жизни и источником вдохновения.

Очевидцы этого происшествия, как ни тужились после и как ни наморщивали лбы, ничего не могли сказать определенного. Несмотря на то что дознание велось по свежим следам, спустя всего лишь полчаса после случившегося. Можно было подумать, что все свидетели каким-то образом сговорились и пытаются устроить дурацкий розыгрыш, но слишком взволнованный был у них вид, слишком бестолково и горячо они галдели и кудахтали, перебивая и отталкивая друг друга, слишком уж простодушно путались в показаниях.

«Попадется тебе в драке очкастый – первым делом бей по очкам! – так учил меня в школьные годы один старшеклассник. – Собьешь очки с носа – он опешит, половину силы потеряет, тут и бери его голыми руками».

В ту пору я не носил очков и не придал большого значения этому совету, но впоследствии, когда мне пришлось обзавестись ими, до меня дошел весь смысл слов того парня. И в самом деле, без очков теряешь всякую уверенность, собьют их в драке – дрожишь, как бы их не растоптали. Очки – вещь недешевая! Другое дело, заранее самому снять их и положить в карман, тогда и в драку ввязаться можно. Вот почему я стараюсь спрятать очки, чуть запахнет дракой. Конечно, действуешь не так уж ловко, но зато не волнуешься за них.

Друзенко Анатолий Иванович родился в 1940 году. Закончил МГУ. В 1961

– 1998 годах работал в газете “Известия”. В “Новом мире” печатается впервые.

Когда этот номер готовился к печати, пришло горестное известие о скоропостижной смерти Анатолия Ивановича. Редакция выражает искреннее соболезнование родным и близким нашего уважаемого автора.

1976-й.

Расцвет застоя.

Брежнев еще сам застегивает ширинку.

На Пушкинскую присылают Алексеева.

Я берусь за перо

Видит Бог, я хотел избежать мемуаров, потому что мне всегда претила легкая банальность, заложенная в самых основах этого жанра. Есть ли смысл в том, чтобы вспоминать родовую усадьбу, впоследствии успешно реквизированную комбедом? Колеблющиеся ветви вишни против солнечного света – то цветущие, то отягощенные крупными ягодами… Хозяйственную

Петровну, в семнадцатом сокрушавшуюся оттого, что погиб годовой запас сала, – и невозможно было вразумить ее, что погибает нечто большее… Едкий паровозный дым, стелющийся над холодной топкой равниной; напряженную легавую, чутье которой оскорбляет этот дым; тяжело и низко, как будто через силу летящих уток, легчайший иней на траве – стоит ли вспоминать?

Повесть

Мишеньке

…И тогда босые ножки его приятно топотали в коридоре. Мадам

Дора, не причесанная по обыкновению, простоволосая, как девушка, выглядывала из двери и смотрела вслед. Она улыбалась. Он шел, как хозяин, заложив руки за спину. И тельце, и мордочка толстенькие, как у хозяина. Он любил притворяться маленьким. Он знал, что за ним наблюдают, хитрец. Его вполне устраивало, что мадам Дора проснулась. Он ждал оклика и дожидался.

повесть

Людмиле Константиновне Гусаровой – другу, читателю, врачу.

На голубой клеенке неба – пролитое молоко облаков. Кто-то рассеянно пытается вытирать, но только перегоняет лужицы с одного места на другое.

Сквозь неплотную, молодую листву старой яблони жарко прикладывается к левой щеке неожиданно выглядывающее солнце. Это именно тот случай, когда надо подставить и правую.

Напротив моего кресла, в канаве за ветхим штакетником, могучие вербы. Одна вольно раскидистая, ветвящаяся, впадающая в небо десятками ручейков, другая – обрезанная, с торчащими во все стороны зелеными прутьями. Третья справа прячет свой ствол за домом, но верхушка тоже видна – светло-зеленым нимбом покачивается над темно-серой шиферной крышей.

роман

Что делает нас счастливыми и что ввергает нас в отчаяние? Слова, слова, слова. Нет ничего важнее слов. Нет ничего выше слов высоких, и нет ничего ниже слов низких. И весь секрет человеческого счастья заключается в том, чтобы всегда говорить о своих несчастьях высокими, красивыми словами. Увы, нынешняя свинская культура это просто запрещает. А выстоять в одиночку…

Еще недавно я доходил до того, что, принимая душ, страшился опустить глаза на свое обливающееся слезами, поникшее мужское достоинство

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Федорович БРИТИКОВ

ЭСТАФЕТА ФАНТАСТИКИ

Статья

I

Это открытие было сделано уже больше двух тысячелетий назад. Совершили его герои "Правдивых историй" - фантастического сочинения древнегреческого философа и писателя Лукиана Самосатского. И произошло это так.

...Спокойно плыли моряки по Средиземному морю на добротно построенном корабле, как вдруг налетел смерч, закружил судно и поднял его в воздух на высоту около трех тысяч стадий. Будем снисходительны к Лукиану - откуда было ему во II веке нашей эры знать, что там, на высоте пятисот пятидесяти пяти километров (если пользоваться нашими сегодняшними мерами), простирается безвоздушное космическое пространство... Однако в своей снисходительности не станем все-таки далеко заходить. Лукавый Вольтер античности, как его называют, оказывается, не хуже нас с вами сознавал, что сочиняет он - фантастику. "Я буду писать о том, чего не видел, к тому же о том, чего не только на деле нет, но и быть не может. Вследствие этого не следует верить ни одному из следующих приключений", - честно уведомлял Лукиан своего читателя.

Мишель Брюн

Сахалинский инцидент

Перевод, Евгений Ковалев

К читателям

Дорогие друзья!

Вашему вниманию предлагается сокращенный перевод книги Мишеля Брюна "Сахалинский инцидент", посвященной трагической гибели пассажирского лайнера Боинг-747 "Корейских авиалиний" (KAL) с 269 пассажирами и членами экипажа на борту. Минуло уже 17 лет с той сентябрьской ночи, когда огромный авиалайнер потерпел катастрофу где-то между Сахалином и Японскими островами. О его судьбе до сих пор ничего точно не известно. Что произошло с ним на самом деле? Был ли самолет сбит советским перехватчиком, атакован японскими ПВО, взорван в воздухе для того, чтобы замести следы неудавшейся провокации? Известно одно - американская пропаганда приложила беспрецедентные усилия для того, чтобы обвинить в гибели этого самолета советских военных летчиков, на которых до сих пор лежит расхожее клеймо аморальных, бездушных, роботоподобных убийц, до сих пор гордящихся хладнокровным расстрелом безоружного гражданского авиалайнера. Взгляните хотя бы на то, как умело обработано интервью с Геннадием Осиповичем, которое он дал корреспонденту газеты "Нью-Йорк Таймс" в 1996 году. И советское руководство, Министерство обороны СССР, не сделало пока ничего, чтобы опровергнуть американскую версию "один беззащитный гражданский авиалайнер - один советский перехватчик", версию, которая противоречила всем уже тогда известным им фактам.

Валерий Брюсов

Иньес

В духе французских поэтов начала XIX века

Вам знакома ли Иньес, Та, чьи косы - цвета смоли, А глаза - лазурь небес? Вам знакома ли Иньес, Та царица своеволий, Каждый взгляд которой - бес?

Поднимая кастаньеты, Выгибает стан она, Шалью шелковой одетый; Поднимает кастаньеты,И толпа уже пьяна: Все - безумцы, все - поэты!

Веер черный приоткрыв, Чуть она им губы тронет,Toros весь - один порыв! Веер черный приоткрыв, Чуть она лицо наклонит,Каждый ею только жив!

Валерий Брюсов

Краткая автобиография

Родился я 1-го декабря (ст. ст.) 1873 г. в Москве. Дед по отцу был крепостным крестьянином Костромской губернии. Отец родился (в 1848 г.) тоже крепостным. Позднее дед получил "волю" и занялся торговлей, был купцом и довольно успешно. Отец этих способностей не унаследовал, принужден был по смерти деда торговлю бросить и перейти в сословие мещан. Дед по матери, А. Я. Бакулин, был лебедянский мещанин; будучи самоучкой, он увлекся литературой, писал и отчасти печатал стихи (особенно басни) и рассказы.