Девушка у обрыва

В жанре фантастики Шефнер дебютировал относительно поздно, в 1960-е годы, однако уже с самых первых своих произведений сформировал уникальный стиль, ставший впоследствии своеобразной «фирменной маркой» его творчества – фантастики по-доброму иронической и мягко-пародийной, весёлой – и мудрой, реалистичной – и поэтичной. Фантастики решительно ненаучной – и (возможно, поэтому?) до сих пор сохранившей своё обаяние...

Отрывок из произведения:

Семьдесят пять лет назад, в 2231 году, впервые вышла из печати эта небольшая книжка. С тех пор она выдержала 337 изданий только на русском языке. По выходе в свет она была переведена на все языки мира, а ныне известна всем жителям нашей Объединённой Планеты, а также и нашим землякам, живущим на Марсе и Венере. За 75 лет о «Девушке у обрыва» написано столько статей, исследований и диссертаций, что одно их перечисление занимает девять больших томов.

Другие книги автора Вадим Сергеевич Шефнер

Бессмертный Павел Белобрысов и простодушный "скромный гений" Стефан. Жизнь длиной в "один миллион лет" и пять "не" - неуклюжий, несообразительный, невыдающийся, невезучий, некрасивый...

Невероятные слова и люди в книге блистательного Вадима Шефнера! Горькое веселье и разухабистая грустинка, чистый детский смех стихов и самоцветная россыпь прозы. А главное - просто человеческие истории...

Словосочетание «Сказки для умных» стало чем-то бóльшим, чем просто название сборника. Это уже своего рода название жанра, созданного Вадимом Шефнером на грани фантастики, сказки, притчи и реализма.

(c) FantLab рекомендует.

На пятый день наступления третий батальон ворвался в деревню Коркино, выбил из нее противника и отразил несколько сильных контратак.

Перед рассветом на смену подошла свежая часть, а остаткам третьего батальона было приказано двинуться в тыл, в поселок Нежданное — на отдых и переформирование.

Лейтенант Журавлев, единственный оставшийся в строю офицер, вывел людей из траншеи, и задами деревни, перебегая от одной уцелевшей избы к другой, солдаты третьего батальона добрались до лощины, где пролегала дорога.

Сны. Когда мне было лет 14–15, я на стадионе Ленина, на пруду, упал с пяти-метровой вышины, с трамплина. Я должен был прыгнуть, но в последний момент потерял равновесие и просто упал, а потом лежал, болел.

С тех пор мне иногда снятся сны, связанные с потерей равновесия (среди прочих снов). Иногда я во сне делаю изобретения; если вдуматься, то эти изобретения связаны с укреплением равновесия. Так, однажды я во сне изобрел приспособление, уменьшающее качку, — для шлюпок и мелких судов. Когда проснулся, то выяснилось, что такое изобретение ничего не даст для увеличения остойчивости. А то я изобрел во сне тапочки, сдвоенные, соединенные шарниром; тапочки — из проволоки плетеные. Во сне я очень радовался, а когда проснулся — понял, что в таких тапочках еще скорее с каната упадешь. А то вижу во сне, что проснулся на краю глубокого обрыва, — неужели я здесь всю ночь проспал?

…Истинно вам говорю: война — сестра печали, горька вода в колодцах ее. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня — завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…

Гражданская война кончилась.

После многих передвижений полк прочно обосновался в Старой Полисти, где были большие казармы. И сразу начались перемены. Отчислялись красноармейцы старших возрастов, переводились куда-то командиры; а к тем командирам, которые оставались пока в полку, приезжали жены и дети. Все вокруг полны были новыми, уже мирными заботами, все чего-то ждали. Всем казалось, что время тянется слишком медленно.

Но Волькин отец ничего не ждал, и время для него шло слишком быстро. Он еще числился в списках, с ним еще считались – все-таки военспец; но никому он уже не отдавал приказаний, и его уже не назначали дежурным по части. Его не отчисляли потому, что ему некуда было уйти из полка, и еще потому, что знали: протянет он недолго. Да он и сам знал это.

Шефнер Вадим. Скромный гений. — Москва: Молодая гвардия, 1974. — 272 с. — (Библиотека советской фантастики).

В сборнике известного поэта и писателя пять фантастических повестей. В них он остается верен своей основной теме: глубокий анализ человеческих характеров, взаимоотношения людей, нравственные ценности — вот о чем повествует в своих «полувероятных» историях Вадим Шефнер. Предисловие А.Липелиса.

Содержание:

Липелис А. «Полувероятные» истории Вадима Шефнера. 5-10

Скромный гений. 11–34

Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного. 35-138

Запоздалый стрелок, или Крылья провинциала. 139–192

Круглая тайна. 193–254

Когда я был русалкой. 255-271

Шестью широкими лучами отходили от бывшего барского дома аллеи, а там, дальше, они соединялись между собой небольшими аллейками. Сверху все это напоминало паутину – и дом, как паук, сидел в центре паутины, кого-то поджидая. А над крышей возвышалась башенка, и с нее было очень далеко видно. Мы, детдомовские ребята, любили забираться на площадку этой башенки. Сюда очень редко поднимались воспитатели, и здесь можно было курить, не боясь быть замеченным.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Сборник научно-фантастических повестей и рассказов.

Вадим Сергеевич Шефнер (1915-2002) - поэт, прозаик, лауреат отечественных литературных премий, буквально - "ровесник века" российской литературы ушедшего столетия. В жанре фантастики Шефнер дебютировал относительно поздно, в 1960-е годы, однако уже с самых первых своих произведений сформировал уникальный стиль, ставший впоследствии своеобразной "фирменной маркой" его творчества - фантастики по-доброму иронической и мягко-пародийной, веселой - и мудрой, реалистичной - и поэтичной. Фантастики решительно ненаучной - и (возможно, поэтому?) до сих пор сохранившей свое обаяние...

«Уникальный, но совершенно бесполезный девайс.

Упаковка — нет.

Условие доставки — самовывоз.

Цена — договорная».

К объявлению пришпилена фотография — нечто крайне неопределённое, с трудом поддающееся описанию. Похоже на инсталляцию в стиле «индастриал» под пластиковым колпаком. Но красиво, чёрт побери. Приняв наконец решение, Марк скопировал объявление и переслал его Славику. Ответ пришёл быстрее, чем Марк успел достать банку колы из холодильника. «Берём!!!!!!!»

В отличие от тебя я ощущаю время правильно. Ты видишьлишь ручеек, когда на самом деле перед тобою море. И настоящего нет - забудь, потому как время в постоянном движении и не линейно, как ты привык считать, а разносится во всех направлениях сразу Воспринять его цельно даже я не могу, но я хотя бы не зашорил глаза и не прусь в одну сторону, как вы, люди».

- Бредовый сон, - пробормотал Павел, разлепил веки и сел. - Нет, это был не сон. Первый рих именно так и сказал вчера: время у них движется как угодно, но только не так, как на Земле. Появляется то прошлое, то будущее. Настоящее - краткий миг, и оно могло быть таким, но что-то там все время случается в прошлом или будущем, и все опять не такое. Короче, полный кавардак. И кавардак больше всего не в моей, а в их головах. Вот, сижу. Разве я сижу не здесь и сейчас? Хотя… нас они запросто взяли, тепленькими. Ухватили и в темницу заточили. Так у кого кавардак?

Человек вообразил себя грибом. Не ест, не пьёт, сидит в уголочке и твердит: «Я гриб, я гриб». И что с ним делать — непонятно.

Как можно представить себе возникшего из ниоткуда нового графа Монте-Кристо? А почему именно графа, а не графини? Или принцессы? Главное не титул, а наличие средств и возможностей, ненависти и любви, стремлений и тормозов. Ну, и сказки, — само собой, — светлой Сказки! Лично я не теряю надежды на продолжение.

«…И что это там за толпа впереди? Уж не адские ли создания, встречи с которыми я всю жизнь боялся? Выследили, значит? Ну, сейчас начнется… А они уже бежали ко мне и оказавшийся первым, как я понимаю, самый расторопный и наглый, кричал: — Мистер Эдгар По, мистер бессмертный затворник! Надеюсь, вы не откажетесь сообщить нашим читателям цель вашего полета?! Они сгорают от желания ее знать!» Рассказ публикуется в авторской редакции.

«Без труда не вытащишь рыбку из пруда» — этот совет очень хорош для тех кто хочет рыбы, особенно, если в магазине приличной рыбы нет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Поздней весной на широкой долине возле реки расположился большой лагерь. Более сорока палаток составляли круг, входной разрыв которого смотрел на восток, в сторону восходящего солнца. Это были шайенны,1 их десять племенных общин всегда располагались в традиционном порядке по часовой стрелке, начиная от входа и, не зависимо от размера, ставились только в такой последовательности. Даже огромный лагерь, собранный в середине лета для проведения обряда Магической Палатки, когда все шайены съезжались на восемь дней, чтобы особой церемонией, пиршествами и танцами отметить ежегодный акт возрождения земли и жизни,2 следовал этому правилу.

Отыщите на карте край плоскогорий и высоких пиков, протянувшихся у северной границы Соединенных Штатов. Двигайтесь па запад, вдоль Северной Дакоты и Монтаны. Двигайтесь в сторону «ковша» Айдахо, к ровной сверху линии его «ручки», круто сверните на юго-восток близ главной гряды Скалистых гор, потом к Вайомингу. От гряды Абсарока берите на восток. Около восточной границы Южной Дакоты поверните к северу по новой дуге, а после вновь напрямик через Северную Дакоту до канадской границы. Район, который вы очертили, — это сердце горного пограничного края, с огромными пространствами Монтаны, напоминающей по очертанию быка, с ручкой «ковша» Айдахо и верхней частью Вайоминга; охватив обе Дакоты, он простирается на восток за широкую Миссури, где постепенно переходит в не столь высокие равнины, полого спускаясь до Миннесоты.

Разве вся материя не состоит из атомов, а сами они — из мчащихся крох энергии, и одни просты по составу, как водород, другие сложны, как уран, а между — все многообразие оттенков, от простого к сложному? И разве эти атомы, стремительные в газах, более спокойные в твердых телах, не сталкиваются друг с другом, прикасаясь, встречаясь, а часто — смыкаясь все вместе, в любом средоточии материи, в звезде или планете, луне и метеоре, вплоть до самых тех пределов, где все, что только возможно раскрыть и определить, рассеивается в тайне пространства? И разве любое движение, сотрясение этих атомов, где б оно ни произошло, не рождает импульс, что разносится вширь, передаваясь дальше согласно природе соседних атомов? Как это сказал Карлейль? «Падение камешка из моей ладони изменяет центр тяжести во Вселенной, и это — непреложный закон».

Он приехал к нам в долину летом восемьдесят девятого года. Я тогда совсем мальчонкой был, едва сравнялся макушкой с задним бортом старого отцовского кухонного фургона 1. В этот день — к вечеру уже близилось — сидел я на верхней жерди ограды нашего маленького кораля, грелся на солнышке — и тут увидел его на дороге, далеко, там где она сворачивает из открытой прерии в нашу долину.

Воздух у нас в Вайоминге чистый, так что я видел его ясно, хоть он и находился еще за несколько миль. С виду в нем не было ничего такого примечательного, обыкновенный одинокий всадник, приближающийся к кучке деревянных домишек, которую мы называем нашим городком. Попозже я заметил двух ковбоев — они с ним разминулись на дороге, а после остановились и уставились ему вслед, и позы у них были любопытные и страшно внимательные.