Девочка с китайскими зажигалками

Девочка с китайскими зажигалками

Самое трудное для писателя-фантаста – делать рассказ для “широкой аудитории”. В каждом виде литературе существует свой набор аксиом. Читатель детектива знает, что сыщик не окажется убийцей (исключения возможны, когда они гениальны), читатель женского романа может быть уверен, что дело идет к свадьбе, читатель романа “ужасов” догадывается, чем закончится визит героев на кладбище в безлунную ночь.

Так и в фантастике. Есть слова-символы: “бластер”, “машина времени”, “гиперпространство”, “Чужой”. И не нужно длинных объяснений. Писатель говорит с читателем на понятном обоим языке.

А что делать, если читатель этого языка не знает? Если рассказ написан для толстого глянцевого журнала, чья аудитория интересуется курсами валют, погодой на Канарах и расцветкой галстуков в следующем сезоне?

В таком случае надо забыть незнакомые слова и говорить на понятном читателю языке. Чтобы если уж он открыл журнал – то все равно прочитал рассказ. И следующий раз не шарахался от яркой обложки с “бластерами и Чужими”.

В случае с “Девочкой с китайскими зажигалками” особую пикантность ситуации придавало то, что рассказ попросили написать святочный. Вы пробовали когда-нибудь растрогать бизнесмена средней руки? Привить ему чуточку позитива?

Не менее хитрые ситуации были еще с двумя маленькими рассказами. “Старую сказку” я писал для журнала по архитектуре и дизайну. “Без паники” – для журнала, весь номер которого занимали статьи о глобальных ката­строфах.

В общем – я попробовал писать для непривычной аудитории.

Мне кажется, что получилось.

Отрывок из произведения:

Мало кто знает, что известный московский скульптор Цураб Зеретели увлекается собиранием нэцкэ. Хобби свое, ничего предосудительного не имеющее, он почему-то не афиширует.

В тот морозный снежный вечер, по недоразумению московской погоды выпавший удачно – на тридцать первое декабря, Валерий Крылов стоял у антикварного салона вблизи Пушкинской площади и разглядывал только что купленное нэцкэ.

Нэцкэ – оно и в России нэцкэ. Статуэтка сантиметров в пять, брелок из дерева или слоновой кости, к которому не придумавшие карманов японцы привязывали ключи, курительные трубки, ножички для харакири и прочую полезную мелочь. Потом вешали связку на пояс и шли, довольные, демонстрировать встречным свои богатства. В общем – вещь ныне совершенно бесполезная и потому до омерзения дорогая.

Рекомендуем почитать

«Ночные охотники» городских улиц. Вампиры и оборотни, колдуньи и ведьмаки. Те, что живут в часы, когда опускается на землю мгла. Те, что веками противостоят силам белых магов. Потому что понимают — равновесие должно быть соблюдено. Потому что понимают — Тьма для этого мира не менее важна, чем Свет.

Вы уже знаете историю Ночного Дозора?

Послушайте теперь историю дозора Дневного.

Послушайте — вам расскажут о себе проклятые и проклинаемые.

Тогда, возможно, вы поймете — не так все просто в вечной войне Добра и Зла…

Вторая книга лучшей российской «космической оперы»! Увлекательная история землянина, заброшенного в глубины космоса и возглавившего галактическую войну!

История, в которой есть место для всего, что только может быть создано фантазией в свободном полете, — бластеров и звездолетов, странных союзников и необыкновенных врагов, вампиров, что не прячут своих клыков, и атомарных мечей, что острее косы самой Смерти…

«Планета, которой нет» — это ДОСТОЙНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ романа «Принцесса стоит смерти»!

«Мальчик и Тьма» – это страшные приключения в странных мирах.

Это история о том, что истинного врага найти порою не легче, чем истинного друга. Особенно если за дело берутся Сумрак, Свет и Тьма.

Две тысячи лет назад в мир пришел Богочеловек, он совершил великое чудо и, уходя, оставил людям Слово, при помощи которого можно совершать невозможное. Но Слово доступно не всякому, обладать же им жаждут многие. И часто страшной смертью умирают те, у кого пытались Слово выпытать. Случилось, однако, так, что Словом, похоже, владеет мальчишка-подросток, оказавшийся в каторжном аду Печальных островов. Заполучить юного Марка, способного изменить судьбу мира, желают многие – защищать же его согласен лишь один, бывалый вор Ильмар…

«Сегодня, мама!», «Остров Русь» и «Царь, царевич, король, королевич…» — это развеселая и разудалая трилогия, сочиненная Сергеем Лукьяненко на пару с Юлием Буркиным.

Это безудержный полет фантазии, невероятное, причудливое развитие сюжета и, конечно, брызжущий, искрометный юмор!

Первая книга лучшей российской «космической оперы»!

Увлекательная история землянина, заброшенного в глубины космоса и возглавившего галактическую войну!

История, в которой есть место для всего, что только может быть создано фантазией в свободном полете, — бластеров и звездолетов, странных союзников и необыкновенных врагов, вампиров, что не прячут своих клыков, и атомарных мечей, что острее косы самой Смерти…

«Принцесса стоит смерти» — это роман, от которого невозможно оторваться!

Странные события происходят в наши дни… К самым обычным людям вдруг приходят их двойники. Предстоит смертельная схватка, от исхода которой зависит судьба мироздания. Но это не просто вечная битва сил Добра и Зла, головоломно запутанная ситуация не позволяет героям сразу же разобраться, с кем и на чьей стороне им предстоит вести бой…

Кто создал эти Врата, соединяющие наш мир с миром параллельным? Неизвестно.

Но однажды Врата случайно отворила веселая компания друзей-студентов.

Несколько шагов – и вот они уже в мире ДРУГОМ – темном, опасном. И вот уже один из юношей, Артур, понимает: чтобы прорваться назад – домой, – он должен взять командование на себя.

Должен вспомнить свои боевые навыки десантника и ОГНЕМ и МЕЧОМ проложить себе и своим друзьям обратный путь…

Другие книги автора Сергей Васильевич Лукьяненко

Шесть галактических цивилизаций.

Пять погибших планет.

Четверо учёных из разных миров.

Три звёздные системы.

Два космических корабля.

И одна большая беда для всей Вселенной.

В твоей квартире живут чужие люди.

Твое место на работе занято другим…

Тебя не узнают ни друзья, ни любимая девушка…

Тебя стирают из этого мира.

Кто?

На ночных улицах — опасно. Но речь не о преступниках и маньяках. На ночных улицах живет другая опасность — те, что называют себя Иными. Вампиры и оборотни, колдуньи и ведьмаки. Те, кто выходит на охоту, когда садится солнце. Те, чья сила велика, с кем не справиться обычным оружием. Но по следу «ночных охотников» веками следуют охотники другие — Ночной Дозор. Они сражаются с порождениями мрака и побеждают их, но при этом свято блюдут древний Договор, заключенный между Светлыми и Темными…

В Империи, где без малого век правит Тёмный Властелин, живётся не так уж и плохо. Натурфилософы постигают тайны науки, народ не бедствует, полиция охраняет порядок, а рунное волшебство – доступно всем. Вот только у волшебства есть цена, и за любое чудо придётся платить самым дорогим, что у тебя есть. Особенно, если ты стал врагом повелителя Тёмной Империи.

В этом мире солнце желто, как глаз дракона — огнедышащего дракона с узкими желтыми зрачками, — трава зелена, а вода прозрачна. Там тянутся к голубому небу замки из камня и здания из бетона, там живут гномы, эльфы и люди, там безраздельно влавствует Магия…

Пробил роковой час — и Срединный Мир призвал человека с Изнанки. В смертельных схватках с сильнейшими магами четырех стихий он должен пройти посвящение, овладеть Силой и исполнить свое предназначение…

Встреча с иными цивилизациями оказалась обескураживающей: земляне опоздали – Галактика уже поделена между Сильными расами, другим же, более молодым, отведена роль винтиков в этой сложной и одновременно простой структуре межзвездного сообщества – они могут делать только то, что у них получается лучше других, и не замахиваться на большее. И люди вынуждены смириться с участью космических извозчиков (ведь только они могут выжить в момент джампа – моментального прыжка на расстояние в несколько световых лет). Однако удовлетворится ли человечество торговлей космическими безделушками – или все же попытается найти свой путь и встать вровень с Сильными?..

Новый роман Сергея Лукьяненко выдержан в лучших традициях «космической оперы» и читается на одном дыхании с первой до последней страницы.

Сначала был «Черновик». Роман, покоривший сердца сотен тысяч любителей фантастики.

Теперь человек, стертый из этого мира, сумел разорвать невидимые цепи, привязавшие его к миру иному.

Он свободен, но бывшие хозяева по-прежнему охотятся за ним.

«Черновик» судьбы написан.

Настало время «Чистовика»!

Самая популярная сага в истории отечественной фантастики – в полном составе!

Весь сериал культовых «Дозоров» Сергея Лукьяненко – включая шестой роман – под одной обложкой!

Книга, которая должна быть в коллекции каждого любителя хорошей фантастики!

Сегодня увлекательную историю приключений Антона Городецкого и его друзей, недругов и союзников читаем и перечитываем мы – завтра это будут делать наши дети. Потому что ХОРОШАЯ фантастика не стареет никогда!..

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Щербаков

Жук

Нужно было возвращаться в город. Потому что солнце уже покраснело, и по траве поползли длинные прохладные тени. Красотки еще хлопали синими крыльями, но самые маленькие стрекозы-стрелки уже спрятались, исчезли.

Мы с Алькой прошли за день километров пять по берегу ручья и поймали жука. Теперь Алька то и дело подносил кулак к уху - слушал. Жук скрежетал лапками и крыльями, пытаясь освободиться. Час назад он сидел на пеньке, задремав на солнышке, и Алька накрыл его ладошкой. Но никогда в жизни не видел я таких жуков! Полированные надкрылья светятся, как сталь на солнце, лапы - словно шарниры, усы - настоящие антенны.

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Ц В Е Т О К

Это случилось осенью, когда по пугающей кривой поползло вниз настроение Марка, когда, словно спохватившись, небо сменило голубые наряды на пасмурный траур, с неискренним надрывом спеша оплакать отошедшее в мир иной лето. Окна города вторили погоде, сочась слезами, покашливая в ответ на трескучие разряды высотной шрапнели. Марк все более скучнел лицом, замыкаясь в себе, на слова и улыбки уже не находя сил. У себя в институте он потихоньку начинал ненавидеть людей. Увы, это получалось само собой. Потому что вместо глаз мерещились прозрачные дождевые капли - остекленевшие, неживые, а вместо ртов - черные дыры - из тех, должно быть, что заглатывают космический мусор, обжигая угаром вселенской радиации. Все было полно суетных забот, интрижек, вирусовидных сплетен. В это "все" не хотелось вникать, и губы поневоле брезгливо кривились, когда искомое "все" шаловливым дворовым псом подкатывалось к самым ногам, пыталось неделикатно обнюхать низ живота. Дергаясь телом и ежась душой, Марк молчаливо ужасался. Миры, окружившие его собственный, виделись ему картофельными клубнями, осклизлыми и разбухшими, превратившимися в прибежище розоватых вечно голодных червей. Змеями Горгоны они тянулись во все стороны, ощупывая пространство, оставляя за собой мокрые, дурно пахнущие дорожки. Утоляемый голод ускорял их рост, клубни становились тесными, и именно в это время Марк стал избегать сослуживцев, прячась иной раз в туалетах, дымя паяльной канифолью, заставляя черные дыры перхать и отступать. Однако и, отступая, противник умело отплевывался, а угрюмому настроению Марка общественность сыскала достойное объяснение: от него ушла Лиля. Тем самым попутали причину и следствие, но Марку было уже все равно. Куда больше его беспокоила возросшая агрессивность дам из соседних лабораторий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

– Джон Баркер, к вашим услугам, – низко кланяясь, произнес газетчик.

Хозяин дома шагнул ему навстречу. Несмотря на немалый возраст, он был крепок, а глаза его блестели задорным живым огнем.

– Лемюэль Гулливер. Садитесь к огню, вы изрядно продрогли. – Он приветливо указал на уютное глубокое кресло у камина.

Представляться ему не было нужды – кто же не знает в лицо знаменитого ученого, путешественника, врача – “доктора Лема”, как ласково называла его и лондонская беднота, и высшая знать. Но сам тон доктора сразу снял неловкость молодого журналиста.

Историческая справка

Проект “Ковчег”, самый амбициозный космический проект человечества, был начат в 2187 году и завершен в 2260-м.

Астероид Сильвия, диаметром более ста километров, один из крупнейших в Солнечной системе, был окружен герметичной хрустальной сферой, удаленной от поверхности астероида на расстояние от десяти до пятнадцать километров. Сфера опиралась на две колонны из моноуглеродного волокна, так называемые Алмазные Столпы.

Если какой-нибудь писатель скажет вам, что не мечтает видеть свою книгу экранизированной, – не верьте ему. Все мечтают, только некоторые стесняются в этом признаться.

Я об этом мечтал давно и даже мысленно разделил все свои книги на две группы: “Можно снять у нас” и “Можно снять в Голливуде”. Первая группа была до обидного маленькой: “Осенние визиты” и “Ночной Дозор”. Ну конечно, не составило бы особого труда снять “Рыцарей Сорока Островов”, но кто в наши дни вкладывает деньги в детское кино?

Сергей Лукьяненко

ХОЗЯИН ДОРОГ

Я шел по пустыне второй день. Солнце, огромное и белое, висело в небе, обрушивая удушливый зной. Пустая фляжка легонько хлопала по бедру, назойливым метрономом отсчитывая каждый шаг. Шоколад, которым я собирался пообедать, растаял, превратившись в липкую коричневую жижу в обертке из блестящей фольги и промасленной цветной бумаги.

Дорога лежала передо мной -- ровная как зеркало, прямая как стрела, узкая, как прихожая малогабаритной квартиры...