Девица Платочковица и Скромный Платочек

Девица Платочковица и Скромный Платочек

 

Николай Владимирович Морозов

 

ДЕВИЦА ПЛАТОЧКОВИЦА И СКРОМНЫЙ ПЛАТОЧЕК

рассказы

 

 

Содержание

 

Опасный фактор

Город живых мертвецов

Как Девица Платочковица храм спасла

Евангельский кружок

Легенда о том, откуда пошла традиция носить платки и длинные юбки в храме

Смирение и безответственность

Другие книги автора Николай Владимирович Морозов

Николай Владимирович Морозов

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ

Содержание

Путь к монашеству

Машина времени

Православная жена

Православная любовь

Божий промысел

Лизочка

Страшная православненько-рождественская сказка

Житие святого Коннектия, в интернете просиявшего

Грибница

Рассказ мародёра

Космическая семья

Путь к монашеству

Все события, описанные в рассказе, - вымысел, совпадения с реальными лицами или событиями - случайность, за которую автор ответственности не несет!

Николай Владимирович Морозов

ВЕСЁЛАЯ ЦЕРКОВНО-ПРИХОДСКАЯ ЖИЗНЬ

рассказы

Содержание

Как Иван-дурак православную невесту искал

Аленький цветочек

Помогите создать православную семью!

Православный взгляд (по мотивам сказки «Золотая рыбка»)

Православный мужик

Как девица алтарника соблазнила

Как Иван-дурак православную невесту искал

Жил-был на Святой Руси во стольном граде Москве один мужик. Были у него три сына, два умные, а один младший - дурак. Было это во времена, когда царствовали на Руси цари-безбожники - не разрешали людям в Бога верить. Но вот сел на престол царь, который разрешил людям верить в Бога. Ну Иван и решил: "Что я, дурак, что ли, что в Бога не верю?" - пошел в храм и покрестился. И стали называть его православным дураком. Братья же его, отец и мать так и остались безбожниками, и посмеивались над Иваном.

Николай Владимирович Морозов

УБИТЬ ЧАРОДЕЯ

рассказы

Содержание

Убить чародея

Грустная история о виртуальной порнухе и гомосексуальной любови

Баллада о девице из церковного хора

За что я люблю Новый Год

Смерть захожанки

Космические платочки

Проповедь о благочестивом внешнем виде певчих

Православный клуб «Синий платочек»

Школа будущего

Ангел

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Присущее автору трагикомическое мироощущение, его тяготение к конструированию макромоделей и к их проверке в экстремальных фантастических ситуациях — все это приближает А. Горло к числу тех писателей, которые, по словам К. Воннегута, «должны испытывать чувство неловкости, чтобы задуматься над тем, куда зашло человечество, куда оно идет и почему оно идет туда…»

Среди людей всегда были и будут личности с невероятно сильной волей, способные подчинять себе сотни других людей. Эта врожденная способность помогла незаметному охраннику стать кровавым диктатором небольшой страны. А что, если он воспользуется прибором, позволяющим многократно усиливать воздействие на окружающих?

© Вертер де Гёте

«Мосполиграф» Типо—Лито—графия школы ФЗУ им. Борщевского, Б. Садовая, Тираж 50.000 экземпляров Главлит № 42251.

И в самом обычном осколке стекла сверкает солнце.

* * *

Окончательная авторская редакция.

Размещен в Журнале «Самиздат»: 12/06/2009.

На Либрусеке текст публикуется с разрешения автора.

Каждый в детстве что-нибудь коллекционировал. Кто фантики от конфет, кто марки, кто спичечные наклейки. Один мой знакомый собирал коллекцию пауков. Как-то их специально засушивал и держал в коробочках из-под пудры. Другой мой знакомый был помешан на оловянных солдатиках. Лично я коллекционировал все подряд – и фантики, и марки, и спичечные наклейки, и книги, и закладки для книг. Только от пауков Бог миловал. В школе на переменках, на улице и в полутьме подворотен кипели коллекционерские страсти. Одно бельгийское Конго с бабочкой Satyrus hermione шло за десять видов столицы братской Монголии города Улан-Батора. Набор спичечных этикеток с вредителями сельского хозяйства (12 штук) приравнивался к пяти деятелям Парижской коммуны или же к одному Че Геваре в берете и с пулеметом в руках. Комплект «Техники – молодежи» с «Туманностью Андромеды» стоил трех романов Немцова. И т. д. Годам к тринадцати, переболев собирательством, повзрослевший человек успокаивался. Интересы менялись – кто-то начинал замечать, что девочки не совсем одно и то же, что мальчики. Другие записывались в Дома и во Дворцы пионеров, чтобы помалу приобщаться к полезной деятельности – дудению на горне или трубе, паянию электрических схем, моделированию летательных аппаратов, рисованию портретов и натюрмортов. Третьи, разочаровавшись в жизни, ступали на тропу хулиганства, готовя благодатную почву для нынешней криминальной России. Каждый искал себя, такая уж человеческая природа. И лишь самые неутомимые и азартные не выпускали коллекционерское знамя и пронесли его через всю жизнь. Вот таким-то и посвящается эта повесть.

Он стал замечать, что боится лепных карнизов. Иногда, читая газету, наклеенную на доске, он резко вскидывал голову, ожидая увидеть перед глазами падающий сверху кусок штукатурки. Этот кусок представлялся грязным, с бурыми пятнами дождя. Если вовремя не поднять головы, он ударит в темя. От предчувствия удара голова становилась легкой, как орех, готовый расколоться.

Обычно это продолжалось мгновенье, потом он отходил к краю тротуара, не переставая опасливо поглядывать на балконы. Казалось, они ждали приказа, чтобы неотвратимо и бесшумно ринуться вниз.

Потом, много лет спустя, Валентин вдруг вспомнит эту историю, лежа на пляже в Ялте. Он вспомнит ее в тот момент, когда Маша поднимется с деревянного топчана и пойдет к морю своей походкой балерины, чуть выворачивая носки наружу. Валентин заметит взгляды мужчин ей вслед и еще раз с привычным удовольствием подумает о том, что жена по-прежнему похожа на девочку – такая же легкая и стройная, несмотря на то, что ей уже тридцать шесть лет. Он подумает, что, наверное, так и должно было случиться, глядя, как Маша обходит полных бесформенных женщин, возле которых копошатся в песке многочисленные дети; что теперь у них с женой есть почти все для полноценной и счастливой жизни, а та история прочно забылась, превратившись в нечто, похожее на заброшенный и заколоченный старый дом, куда не нужно возвращаться, потому что все равно ничего не вернуть – ни одной минуты, прожитой там до того дня, когда дом внезапно опустел, был навсегда покинут и остался стоять лишь по недоразумению, хотя его давно следовало снести. К сожалению, снести его никак не удается, он существует где-то, и они с Машей тщательно обходят его стороной, уже пятнадцать лет стараясь не замечать – вот как сейчас жена не заметит голого малыша, с ног до головы оклеенного песком. Этот малыш возникнет на ее пути, смешно покачиваясь на кривых толстых ножках, словно перетянутых невидимыми ниточками, а Маша спокойно свернет в сторону и равнодушно пройдет мимо. Она даже не улыбнется малышу – и Валентин поймет, почему она не сможет ему улыбнуться – а пойдет дальше к воде, твердо вздрагивая при каждом шаге всем своим загорелым до черноты телом, точно ветка дерева, лишенная листьев, – пока не погрузится в воду и не поплывет к красным буйкам запретной для купальщиков зоны. Она не оглянется на него ни разу, и тут, именно в эти секунды, Валентин опять вспомнит все, начиная с проклятых подушек в рюкзаке, о которых ему до сих пор стыдно и неловко думать. Он вспомнит те три дня и еще раз скажет себе, что тогда он поступил правильно и умно, и никакой его вины в случившемся нет. Но почему-то именно подушки в рюкзаке будут напоминать о себе с особой издевательской насмешкой, словно дразня своей бессмысленностью, – две семейные пуховые подушки, засунутые в туристский рюкзак для того, чтобы тот выглядел заполненным и не был в то же время слишком тяжел.

Случилось так, что к тридцати семи годам я оказался автором двух небольших книжек. В одной из них – тоненькой и беззащитной – фразы рифмовались, чтобы их было удобнее читать, а в другой – потолще и посолиднее, в твердом картонном переплете – помещалось то, что именуется прозой.

Я не стану распространяться, как я дошел до такой жизни, будучи по образованию и мышлению инженером и довольно-таки равнодушно относясь в юности к отечественной и зарубежной литературе. Замечу только, что инженерное мышление на первых порах помогало мне, а потом стало мешать, когда я овладел несколькими секретами литературного ремесла и возомнил себя писателем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Не желают власти Литвы пускать к себе молодую журналистку Юлю Поплавскую. Что ж, помогут чеченцы, они обещают нелегально переправить ее через границу. В итоге она оказывается в каком-то подвале, ее похитители требуют у папочки-бизнесмена выкуп за дочурку. Частные детективы Стас Нестеров и Римас Мажонас выходят на след похитителей, но тут в дело вмешивается неожиданный «помощник» и уводит Юлю из подвала. И сыщики, и чеченцы преследуют беглецов. Похоже, что без крутой схватки обойтись не получится…

Неделя первая

Понедельник

Утро: Позавчера мне исполнилось 25 лет, и на день рождения отец отобрал у меня мерседес, заблокировал счёт в банке и сказал, что хватит мне сидеть у него на шее, пора идти работать. Он всё уже устроил, мне осталось показать себя. С замиранием сердца иду показываться.

Вечер: Пока мне выдали набор канцелярских принадлежностей и кресло. Стол получу завтра.

Вторник

Устал сидеть в кресле и досматривать сны, начал осматривать комнату. Оценил отсутствие стола. Благодаря этому удалось мне заметить на полу три скрепки и два карандаша. Уже знаю, где прячутся две маленькие мышки, завтра принесу им сыра.

Как быть женщине, когда возлюбленный, с которым она встречалась три долгих года, собирается взять в жены дочку своего шефа?

Растерянность и смятение чувств толкают на необычный шаг: брак с в общем-то малознакомым человеком. Но что Бог ни делает, все к лучшему, и дружба перерастает в сильное, всепоглощающее чувство, а семейная жизнь обещает стать попросту сказочной…

Эта книга — документальная повесть об одном из выдающихся воздушных первопроходцев Запольярья — летчике И. И. Черевичном. Автор — журналист, литератор, участник многих экспедиций в Арктику, спутник и друг героя повести — рассказывает о яркой жизни, необычайно плодотворной деятельности полярного следопыта, способствовавшего важным географическим открытиям нашего времени.