Детские игры

Анатолий Ким

Детские игры

1

Шторм в двенадцать баллов громоздит на море косматые белые горы, при виде которых дрогнет взрослый мужественный человек. Но мы, дети, выбегали толпами на гудящий под тяжкими ударами берег, навстречу грохоту и ветру, с обмирающим, взволнованным любопытством вглядывались в этот ад кромешный. В такой шторм вся прибрежная полоса океана становилась вотчиной торжествующего духа зла, несущегося верхом на драконе, и земля со стоном прогибалась под ударами гребенчатого хвоста чудовища. Катера и баржи, не успевшие стать на причалы, надолго исчезали в пучине под толстым слоем пены, и лишь время спустя, в печальной тишине тризны, медлительные рабочие волны выбрасывали на берег какую-нибудь исковерканную баржу.

Другие книги автора Анатолий Андреевич Ким

…четверо молодых художников, побежденные всемирным сообществом оборотней, становятся бессмертными.

Награды и премии: «Ясная Поляна», 2005 — Выдающееся художественное произведение русской литературы

Известный современный писатель Анатолий Ким (р. в 1939) явил в своем творчестве синтез культуры Востока и Запада, Европы и Азии. Высочайшее напряжение его философских поисков и адекватная этому художественная форма позволили говорить об особенном, «кимовском метафорическом реализме».

В сборник вошел цикл философско-фантастических романов писателя, в которых он поднимает проблему бессмертия человека. По замыслу автора, высокая мысль увлечет читателя, фантазия и фантасмагория помогут постичь совершенно новую «философию бессмертия». В повести «Стена» писатель размышляет о том, как можно утратить или пожелать уничтожить свое первородное бессмертие.

Блистательный роман-притча А.Кима рассказывает о трех поколениях семьи Тураевых: деде, сыне и внуке, чья наполненная светом истинной духовности непростая жизнь неразрывно связана с бескрайним пространством русского леса, колыбелью человечества. Для широкого круга читателей.

Известный современный писатель Анатолий Ким (р. в 1939) явил в своем творчестве синтез культуры Востока и Запада, Европы и Азии. Высочайшее напряжение его философских поисков и адекватная этому художественная форма позволили говорить об особенном, «кимовском метафорическом реализме».

Роман «Близнец» вошел в цикл философско-фантастических романов писателя, в которых он поднимает проблему бессмертия человека. По замыслу автора, высокая мысль увлечет читателя, фантазия и фантасмагория помогут постичь совершенно новую «философию бессмертия». В романах «Отец-Лес», «Поселок кентавров» писатель размышляет о том, что несет человечеству страх перед насильственной смертью, в романе «Сбор грибов под музыку Баха» — в чем проявляется бессмертное начало человека, и, наконец, в повести «Стена» и романе «Близнец» — как можно утратить или пожелать уничтожить свое первородное бессмертие.

Анатолий Ким — лауреат множества литературных премий, а также премии правительства Москвы (1993). Его произведения изданы в 25 странах, переведены на многие языки. Творчество писателя стало темой для защиты докторских, магистерских и кандидатских диссертаций в России, Японии, США, Германии, Польше, Болгарии, Италии, Корее.

Искренняя и трогательная автобиографическая повесть «Мое прошлое», рассказывающая о становлении художника, наполнена размышлениями автора об истоках творческого начала в человеке.

Тайна человеческого бытия и возможность преодоления небытия, природа бессмертия духа, постижение вечности — вот главные темы яркой, доброй, ироничной прозы Анатолия Кима.

Ким Анатолий Андреевич родился в селе Сергиевка Чимкентской области в 1939 году. Отец и мать — учителя. В 1947-м с семьей перебрался на Сахалин. Служил в армии. Учился в Московском художественном училище Памяти 1905 года. В 1971 году окончил Литературный институт. Первый сборник прозы «Голубой остров» (1976). Сильное развитие в прозе Кима получили традиции русских философов и учения космистов Запада. Широкая известность пришла к писателю после выхода романа-притчи «Белка» (1984). Судьбы трех поколений русской семьи в XX веке легли в основу эпического романа «Отец-лес» (1989), проникнутого идеями Апокалипсиса. Событиями литературной жизни стали романы «Онлирия» и «Сбор грибов под музыку Баха». В 1991 году на пять лет уезжал в Южную Корею. В 2003 году Ким перевел на русский язык корейский народный эпос «Сказание о Чхунян». Лауреат ряда литературных премий. Живет в Москве.

Роман-сказка Анатолия Кима «Арина.» рассчитан на семейное чтение. Всё, с чем сталкивается четырехлетняя сирота при живых родителях Ариночка, предстает перед читателем (и слушателем) как нравственно-философское повествование об ответственности мира взрослых перед беззащитным ребенком, и в целом — перед нашим будущим. Автор видит свою сверхзадачу в том, чтобы вовремя прийти на помощь Арине и тем, кого она любит, в час их испытаний. У романа счастливый конец. В сказке как в сказке…

Когда я был казаком Давлетом, я жил на юге России, убивал людей и сам много раз подвергался смертельной опасности. В Санкт-Петербурге мне пришлось быть детским писателем, и южные мои привычки на хладном Севере давали себя знать.

Однажды я схватил за горло щекастого партийного чиновника, и это белое горло было таким податливым, что я еле сдержался, чтобы до конца не удушить канцелярскую крысу.

Потом, когда меня выдворили из России, я оказался в Нью-Йорке, и там на Бродвее ко мне средь бела дня пристал африканец-нищий в белой дубленке, такой же верзила, как и я, и мне пришлось стукнуть его, вложив в удар всю свою силу. При этом я высказался вслух, что у меня никогда не бы-ло такой роскошной дубленки, как у этого уличного побирушки. В ответ на это дружок нищего, тоже цветной, которого я и не заметил, воткнул мне в брюхо длинный грязный нож. И тут моя жизнь детского писателя закончилась, а негритосы убежали, смеясь и оборачиваясь на ходу, и тот, которого я ударил, вытирал рукою окровавленный рот.

`Человек умирающий – существо искаженное`, – утверждает Анатолий Ким в романе `Онлирия`. Накануне объявленного конца света явились людям в истинном обличье ангелы и демоны. Гибель мира неизбежна – и неизбежно его возрождение в том виде, в каком он был изначально задуман Богом. В обновленном мире – Онлирии – под громадным лучезарным солнцем не будет жестокости и страданий, болезней и горя, и человек, осознавший свое бессмертие в единении с Богом, никогда не подчинится наваждению гнева, зла и насилия.

Популярные книги в жанре Современная проза

Прижавшись лбом к оконному стеклу, я пристально всматривался в даль, с нетерпением ожидая приезда труппы иллюзионистов.

Из окна была видна вся деревня, лежавшая в узкой лощине. Через нее тянулась изрытая глубокими выбоинами дорога. Прямая, будто прочерченная по линейке, она пролегала точно посередине деревни и исчезала где-то далеко-далеко в изгибах горной гряды.

По обе стороны дороги были разбросаны поля, покрытые бурой щетиной жнивья, чернели участки, засеянные озимыми. Зелень проглядывала только на огородах с поздними овощами.

В час дня по радио передали сообщение об изменениях в составе руководства страны. Преемником Мартина стал его заместитель. О нем же самом не было сказано ни слова, от него избавились — и все. Что ждет его в будущем? Получит ли он новое назначение? И стоит ли ему вообще надеяться на что-то? Сколько может продлиться эта неопределенность? Некоторые находились в таком положении долгие годы.

Мартин решил не предаваться отчаянию. Но кое о чем следовало тотчас же позаботиться. Где им с семьей жить после того, как придется освободить квартиру в этом фешенебельном квартале? Надо спешить, пока их не выставили отсюда. Но дом в деревне еще не достроен. И как ему теперь жить на мизерное, значительно урезанное жалованье без всяких дотаций?

Лусия жила по соседству, в доме на двух хозяев, так что между нами, через узкий проход, было еще полдома с другой семьей. В проходе росло высокое раскидистое дерево: ветви его скреблись о ту и о другую крышу; в прохладной его тени мы с Лусией иногда играли после школы, — если у Лусии никого не было дома. Сперва она жила со своей родной матерью и с отцом, но отца, высокого темнокожего бородача, мы видели редко. После долгой — месячной, а то и двухмесячной — отлучки, обычно по воскресеньям, когда выходят поговорить на улицу мужчины, он вдруг тоже появлялся из дома, и все видели — отец Лусии вернулся. Наверное, он был водитель или еще кто-нибудь из тех, что часто в дальних поездках. А может, золотоискатель — неудачливый, — раз никогда не привозил Лусии даже самого маленького подарка. Зато он был большой, сильный и спокойный.

В тот день Ганс проснулся первым. Лежал, приоткрыв глаза, смотрел на беленую стену и пытался удержать за хвост сегодняшний сон. Вспомнил, наконец, канву и снова удивился — насколько все было в этом сне реалистично и как логично сплетались все кончики сюжета. Прислушался — снаружи было тихо, Гретель не звенела чашками, не напевала своих странных мелодий. Протянул руку влево и улыбнулся — вот же она, рядом, лежит, закутавшись в простыню с головой, тихонько посапывает.

Утром почтальон принес мне пакет. Я открыл его. Это был первый экземпляр романа, который я писал, думая о моих трех маленьких сыновьях. О Себастьяне, которому одиннадцать лет и о близнецах Максе и Леоне, которым по восемь.

Писание этой книги было выражением любви к ним, к городу, в котором мы были глубоко счастливы — Гамбургу, и к центральному персонажу — коту Зорбасу, огромному толстому и черному коту, который в течении многих лет был товарищем наших мечтаний, сказок и приключений.

Когда в 1999 году чилийскому писателю Луису Сепульведе исполнилось пятьдесят лет, он сообщил, закончив в седьмой раз править рукопись своей новой книги (про последнюю картину знаменитых американских комиков Лорела и Харди), о твердом намерении навсегда бросить писательство ровно через пять лет, стало быть в 2004 году. «…Я думаю, что поработал достаточно, и мне хочется жить у моря, ловить рыбу, растить внуков и спокойно стариться рядом с моей женой». В России Луиса Сепульведу не публиковали ни разу, и мы с ним встречаемся впервые почти в канун его отказа от литературного творчества, если он не переменит своего решения. Как знать? Луис Сепульведа в расцвете творческих сил, на вершине успеха, один из самых публикуемых, читаемых и переводимых в Европе латиноамериканских авторов, настоящая звезда современной литературы, а звезды, как мы знаем, непредсказуемы.

Толпа серых с винтовками схлынула, как легкая волна. Грузовик с солдатней, набитой в кузов, вынесся из крепости. А генерал, в парадной белой форме с аксельбантами, остался лежать, словно тряпичная кукла, с вывернутой неестественно шеей, и — будто бы вылили сверху банку красного брусничного варенья — алые пятна на белом мундире растекаются, шевелят щупальцами, как медузы в море…

Нюточка на море была недавно и боялась там с медузами играть, — они такие же скользкие, как желе, но вовсе даже не красные, а просвечивают. Вздохнув, поковыряла пальчиком краску на большой дубовой оконной раме, покрутила латунный шпингалет. Затем опустила белую кружевную занавеску затейливого плетения. Пойти бы спросить у мамы, зачем на генерала банку варенья вылили, а — боязно, потому что приказано из детской не выходить и в окна не выглядывать. Но ведь скуууучнооо! Взрослые в последние дни говорят полушепотом и из дома — ни ногой. Потому что какая-то «леворюция». Так вроде бы. Нянечке Корине строго наказано: малышку из дома не выпускать. И вот грусти тут в одиночестве. Куклы хоть и нарядные, но надоели и вовсе глупые. А мебель в кукольном доме уже десять раз переставлена! Уютную детскую свою Нюточка любила. Но уже давно в гости никто не приходит, а одной играть — неинтересно. Спросить бы, когда же кончится она, эта «леворюция»! В прошлом году у малышей — кузенов Томиных — была корь. Их тоже никуда не отпускали, и к ним нельзя было. Целый месяц! Но потом зато устроили чудеснейший детский праздник ко дню ангела старшего братца Иленьки! В большом особняке на Фонтанке, в зимнем саду, была устроена настоящая Африка! Пальмы с бананами, ананасы, апельсиновые деревья в кадках и море невиданных цветов. А как пахли! Детям разрешили самим срывать плоды с деревьев! Потом играли в прятки. А потом было представление с настоящими артистами! Нюточке они очень понравились, особенно когда девочка, примерно ее возраста, танцевала танец ангела. Беленькая, хрупкая, вся в кисее словно ангелочек с рождественской елки!

Да, она жила когда-то у Пяти Углов. Там, где Загородный проспект пересекался с улицами Разъезжей, Рубинштейна и Ломоносова. Неподалеку от Фонтанки. Потом адрес переменился.

Она только что вернулась из Бокситогорска, где провела два года по распределению после медицинского института имени Павлова, который окончила на самом излете пятидесятых прошлого века. С тех пор, как я начал эту повесть, а, вернее, хронику жизни независимой красивой русской женщины, сначала молодой, потом зрелой, а в конце повествования — стареющей, с тех пор, как я взялся за эту невыполнимую работу, касающуюся весьма деликатного материала женской души и женского тела, прошло полвека со времени возвращения Ирины Федоровны Князевой в Ленинград из глубокой провинции, каковой был и, наверняка, остался Бокситогорск, город, где выплавляют алюминий. По этому случаю у нее дома собралось весьма приятное общество. Одним из гостей, по неслучайности, оказался и я.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Цецилия Кин

О Викторе Кине

(Предисловие)

Среди немногих сохранившихся бумаг Кина есть несколько истрепанных тетрадок в черном клеенчатом переплете. Это дальневосточные дневники 1921-1922 годов. Кое-где чернила выцвели и трудно читать. Много рисунков: тонко заштрихованные портреты - Либкнехт, Люксембург, Верхарн; карандашный гротескный плакат: "Накануне всемирной революции" - поп, царь и буржуй, которых вот-вот сметет с лица земли рабочий... Черновик заявления в Забайкальский областной комитет РКСМ от секретаря Нерчинского укома В.Суровикина: "В связи с семеновскими победами в Нерчинске организуются два партизанских отряда. Прошу Облком отпустить меня в отряд и прислать мне заместителя". В это время Виктору Павловичу Суровикину (Кину) восемнадцать лет, но за плечами у него борьба с белыми и польский фронт; он был политруком 5-й роты 67-го стрелкового полка. Кин берег на память об этом времени пилотку цвета хаки - она сохранилась и сейчас. Проходит несколько месяцев, и новое заявление в Облком: "Прошу снять меня с работы и отправить на фронт в случае, если Япония объявит войну". Это не романтический порыв, хотя Кин всегда был романтиком, это органическая потребность быть на самых трудных участках борьбы за советскую власть. В дневнике есть запись, звучащая почти как лозунг: "Борьба дает больше, чем учеба. Я учусь лучшему и большему, что мне может дать современность, - революции". Это не митинговая фраза, не риторика, а точное выражение того, чем жил и дышал Виктор Кин, это кредо будущих героев его книги и всего замечательного поколения, к которому принадлежал Кин: комсомольцев с восемнадцатого, коммунистов с девятнадцатого или двадцатого года...

Дей Кин — известный американский писатель, яркий представитель детективного жанра. Его произведения выходили в таких популярных американских изданиях, как `Черная маска`, «Детективные истории». 

Сэм Кин

Интервью с Кастанедой, 1976

Сэм Кин: Следя за доном Хуаном на протяжении Ваших трех книг, время от времени я подозревал, что он был творением Карлоса Кастанеды. Он слишком хорош, чтобы быть настоящим мудрый старый индеец, чье знание человеческой природы превосходит знание почти любого человека.

Карлос Кастанеда: Идея о том, что я придумал такую личность, как дон Хуан, невероятна. Он вряд ли является таким типом персонажа, к изобретению которого могла бы привести моя европейская интеллектуальная традиция. Истина гораздо более странная. Я даже не был подготовлен к тому, чтобы делать те изменения в моей жизни, в которые меня вовлекло общение с доном Хуаном.

Виктор Павлович Кин

Фельетоны

В эту книгу вошли произведения известного советского писателя Виктора Кина.

Роман "По ту сторону" был впервые опубликован в 1928 году. В нем запечатлена героическая молодость наших отцов. Герои романа, молодые коммунисты Безайс и Матвеев, до последней капли крови преданные делу революции, давно полюбились самому широкому кругу читателей, особенно молодежи. Изданный после девятнадцатилетнего перерыва, в 1956 году, роман "По ту сторону" переведен на многие языки народов СССР и за рубежом.