Десять лет спустя

Десять лет спустя

Ранним утром, когда женевский экспресс уже приближался к окраинам Санкт-Петербурга, в полупустом вагоне-ресторане сидели два респектабельных молодых человека и пили водку, закусывая ее осетриной.

— Осень… Поздняя осень, даже листопад уже прошел… Унылая пора, да и места здесь тоскливые, — на ломаном русском языке произнес один из путешественников, задумчиво глядя в окно.

Это был юноша двадцати двух лет, высокий, большеголовый, статный, даже немного грузный. Его собеседник — невысокий, атлетически сложенный мужчина в расцвете лет, в отличном костюме, с полностью оформившейся лысиной и короткой рыжеватой бородкой — был настроен куда более оптимистично.

Другие книги автора Валерий Сегаль

Вниманию читателя предлагается монография, анализирующая некоторые узловые моменты шахматной истории. Это не пособие по истории шахмат — таковые уже написаны и весьма удачно. Вместо того чтобы вспоминать биографии выдающихся мастеров во всех подробностях и рассматривать ход борьбы в многочисленных турнирах и матчах мы лишь остановимся на некоторых деталях, не получивших до сих пор должного освещения, а также порассуждаем на отдельные темы, где, на наш взгляд, последнее слово еще не сказано. Очевидно, что при таком подходе мы ориентируемся лишь на читателя, уже знакомого с шахматной историей.

Х. проснулся и посмотрел на часы — половина седьмого. Обыкновенно он вставал в семь. Правильнее сказать — в семь звонил будильник, а Х. после этого еще минут пятнадцать-двадцать мучился, не находя в себе сил вылезти из-под одеяла. Но в этот день он вскочил сразу.

День предстоял особый. Первый вторник августа. Первый вторник после первого понедельника. День Выборов. Сегодня народ будет выбирать президента страны, а Х. пойдет голосовать впервые в жизни.

Эта история случилась давным-давно, когда я еще жил в России, в пору моего юношеского увлечения химией. Я тогда был одержим идеей создания вещества, при приеме которого внутрь, у человека отвалится хуй, а взамен вырастет новый — свежий и сильный.

Помню сладостное, ни с чем не сравнимое, знакомое лишь первопроходцам ощущение, испытанное мною, когда у подопытного кролика хуй почернел и отвалился. Помню, как на другое утро, даже не позавтракав, устремился в лабораторию, дабы убедиться, что с кроликом все в порядке. И удостоверившись в полном успехе, я, как заправский алкаш, взял бутылочку с чудодейственным средством ладошкой «под дно», погрузил ее в глубину своего старенького ватничка и поспешил домой. На выходе из института я повстречал Светку Иванову, которую уже давно мечтал выебать, но, видимо, сама судьба предначертала ей испытать мой новый хуй, и я пригласил ее к себе домой на следующее утро.

Летний сад… Елагин дворец… Исаакиевская площадь… Английская набережная… Дом Фаберже… Мраморный дворец… Этот город часто называют детищем Петра Великого, а был ли бы велик Петр без этого детища? Спорный вопрос, но, построив этот город, он заслуженно обрел бессмертие.

Московские триумфальные ворота… Нарвские триумфальные ворота… Теперь это просто памятники. Мы и не задумываемся над тем, что прежде это были действительно ворота — ворота города.

Жужжали мотоциклы, и пердели девицы на тротуарах. Охуевший гражданин в очках сидел на балконе и кидался в прохожих свежими огурцами; лоточница с толстыми ляжками, торговавшая напротив хуевыми книгами, показывала очкарику мощные кулаки. Умеренная молодежь шаталась по городу и целовала столбы, на вершинах которых визжали от сексуальных сновидений серые белки.

Высокий господин неприятной наружности зашел в пивную и попросил тухлой рыбы.

— А пиво пить не будете? — спросил официант, пританцовывая, почесывая яйца и отгоняя мух грязненьким меню.

Концентрик еще раз перечитал электронное послание.

Что это? Провокация?

Не похоже. Насколько известно Концентрику, Центр и не занимается подобными провокациями. Эта женщина и впрямь мечтает о плотском грехе и о порочном зачатии? Вполне возможно. Если Концентрик никогда прежде не получал подобных писем, то это еще не означает, что они в принципе невозможны.

«Интересно, я и впрямь так ей приглянулся, — подумал Концентрик, — или она рассылает подобные письма всем подряд?»

Стены кабинета были увешаны разного рода оружием, в камине ярко пылал огонь. Всю середину комнаты занимал большой квадратный стол, на котором был сервирован завтрак на одну персону — два бутерброда с черной икрой и хрустальный графинчик с водкой.

За столом сидел широкоплечий человек в спортивном костюме и курил сигарету «Новость.» Выражение его лица было скорее добродушным, а широкий лоб свидетельствовал о недюжинном уме. Несколько минут назад он принял шотландский душ, сняв тем самым усталость после утренней пробежки, и теперь собирался позавтракать.

Строго говоря, уважаемого и небезызвестного Публициста нельзя считать автором предлагаемой читателям публикации. Мы не боимся задеть Публициста подобным утверждением, поскольку он и сам говорит об этом в своем предисловии. Вниманию читателя предлагается не биографическая повесть и не хроника, но лишь собрание документов, базирующееся главным образом на неизвестных до сих пор широкой публике материалах, обнаруженных в персональном компьютере беллетриста Р.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Hиколай Hикифоров

ЖЕРТВЫ HАУЧHОЙ ФАHТАСТИКИ

1.

***

- Вставай, сонная тетеря, экзамен прохлопаешь, - кто-то ощутимо пихнул Шурика в бок.

Странно. Еще никто и никогда ...

- Да шевелись же ты! - одеяло бесцеремонно сорвали, и волей-неволей пришлось встать. Это походило на пушечный выстрел.

- Ты ... боже мой, Женька, с тобой чего?!..

А было на что посмотреть. Вместо обычных хвостиков ее голову украшало странное сооружение: темный "ежик" и длинные светлые локоны на висках.

Георгий Николаев

Следующий

- Следующий!

Ноэл поднялся со стула и робко открыл дверь. Человек за столом окинул его быстрым взглядом.

- Профессия?

- Автомонтажник. Но могу работать я по смежным специальностям, - он замялся, - какие требуются...

- Возраст?

- Двадцать лет, - сказал Ноэл. - Я согласен на любые условия...

- Состояние здоровья?

- Группа "1А".

- Вам повезло, - сказал человек за столом. - Возьмите адрес, - и он положил на край стола перфорированную карточку.

С крыши двенадцатиэтажного здания отеля хорошо просматривались окружавшие его апельсиновые сады, огороды и пастбища для скота. Они расходились правильными квадратами все дальше и дальше и одновременно все выше и выше уменьшаясь в перспективе и образовывая замкнутую сферу — внутреннюю поверхность Фермерского астероида, расчлененную на две равные части кольцевой линией рек и озер.

В центре малой планеты горела ядерная лампа — искусственное солнце, заливавшее ярким светом все ее внутреннее пространство. «Небо» — полусфера, располагавшаяся над головой выше лампы, — представлялось невообразимой мешаниной крохотных квадратиков и казалось живым: такое впечатление создавали непрерывно снующие по нему ярко-красные букашки — автоматические трактора.

Наталия Новаш

Легенда о первом рассказе

В теплые летние ночи, когда звери были сыты и не нападали, островное племя не боялось разводить костер на поляне. В пещере было темно и душно, низкий свод давил, и каждую минуту оттуда могли посыпаться камни. Снаружи веяло морем. Высокая темнота свода была усеяна мерцающими светляками, а в час водопоя светила над головой Большая Желтая Гнилушка.

Племя жарило мясо, и дети, заслоняясь от огня, слушали легенду о Большом Парне, который вылепил когда-то из глины их остров и поместил посреди Большой Голубой Пещеры. Он же сотворил и саму Голубую Пещеру, которая была их миром, и зажег Большой Жгучий Огонь на ее высоком своде. Туда же закинул он и Большую Желтую Гнилушку. Она прилипла к своду, да так и осталась там навсегда, чтобы хоть что-то светило людям, когда потухал Жгучий Огонь.

Ольга Новикевич

Директор зоопарка

Никогда не замечал, чтобы на этой станции кто-нибудь сходил. Сколько раз, проезжая здесь, я видел абсолютно пустой перрон, аккуратный свежевыкрашенный вокзал, дома, утопающие в зелени, и никакого намека на жителей. И, главное, никто этому не удивлялся. Я тоже. Поезд открывал на пару минут двери, затем, коротко свистнув, трогался. И опять ни одного любопытствующего - почему даже в летний зной никто не удостаивает вниманием этот провинциальный городок?

Наталия ОКОЛИТЕНКО

ВОЗМОЖНА ЛИ В НАШЕ ВРЕМЯ ЭПИДЕМИЯ ЧУМЫ?

В 1951 году итальянец Джорджио Пиккарди задумался, почему в определенные дни вискоза не проходит сквозь фильтры прядильных машин, а лабораторные опыты с теми же самыми веществами дают то одни, то другие результаты. Много раз проведя эксперименученый пришел к выводу, что ускользающий от контроля фактор - это время, точнее, какое-то космическое излучение, делающее неповторимой кажсекунду. Через тринадцать лет во время Международного геофизического года, исследователи всей планеты - от Флориды до Мадагаскара и даже Антарктиды - убедились: да, коллоидный раствор, близкий к содержимому клеток живых организмов, отзывается на изменение "космической погоды"; да, мгновения неповторимы; да, древние правы: два раза не войдешь в одну реку... Расширяется Вселенная, летит в межзвездном пространстве планета Земля, держа путь к созвездию Геркулеса, а следовательно стрела времени пронзает все сущее, заставляя его приспосабливаться к постоянно изменяющейся ситуации. Эволюция продолжается, не может не продолжаться, ибо нельзя остановить бег времени! Но в чем же проявляется она, если живший 30-40 тысяч лет назад, чьи останки найдены в кроманьонском гроте, внешне ничем от нас не отличался?

Михаил Орлов

НОЧЬ В СТЕПИ

В погоне за бандой атамана Грицько отряд Гузеева был измотан до предела. Кони и красноармейцы валились с ног, и даже затворы у винтовок перестали клацать. Были случаи засыпания бойцов на скаку, и вследствие этого их выход из строя.

У станицы Лозовской бандиты вновь ускользнули.

"Хватит, - подумал комиссар Поддубенский. - Угробим отряд, надо отдыху". И осадил жеребца.

- Дезертирствуешь?! - приблизился к комиссару командир отряда, бывший харьковский слесарь Гузеев с серым лицом и сумасшедшими глазами.

ОСИНСКИЙ ВЛАДИМИР ВАЛЕРИАНОВИЧ

ИЗЮМ ИЛИ КИШМИШ?

Жили-были на свете кишмишане и изюмчане. Сейчас и те и другие отлично понимают, что между ними нет ровно никакой разницы, кроме названия. Но ведь мы-то с вами знаем: именно с подобной безделицы начинаются порой неприятности, чреватые бог весть какими последствиями.

История так и не установила, кому вздумалось назвать кишмишан кишмишанами, а изюмчан изюмчанами.

В настоящее же время попыток разобраться в этом запутанном деле больше вообще не предпринимается, и это очень хорошо, потому что если недоразумение коп чилось, то и нечего о нем вспоминать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Йохевед Сегал

Честный труд всегда вознаграждается

Поначалу рабби Акива был беден, с трудом обеспечивал своей семье скудное пропитание. Каждый день отправлялся он в лес за дровами. Половину вязанок рабби относил на рынок и продавал, а на вырученные деньги покупал еду жене и детям.

А что он делал со второй половиной? И из нее рабби извлекал немалую пользу. Этими дровами он топил печь в холодные зимние вечера, а при свете пламени, полыхавшего в печи, Акива учил Закон. Живя одной Торой, рабби забывал о том, что беден, и был неизменно весел и счастлив.

Йохевед Сегал

Долина золота

Отправился как-то один из учеников рабби Шимона бар Иохая в далекую страну на заработки. Дела его пошли удачно, и вскоре он вернулся в Страну Израиля разбогатевшим. Карманы его были полны золота, и другие ученики, глядя на это, завидовали ему.

- Смотрите! - говорили они друг другу. - Товарищ наш съездил в другую страну и сразу разбогател, а мы здесь, в Израиле, едва сводим концы с концами, с трудом находим средства на хлеб и одежду. Если бы мы были такими же богатыми, то могли бы учить Тору, не думая о пропитании. Может быть, и нам поехать за границу, чтобы разбогатеть?

Йохевед Сегал

Кто ел чеснок?

У рабби Иехуды ха-Наси учились многие мудрецы. Одним из них был Хия Великий, которого называли так за глубокое знание Торы и благочестивую жизнь. Однажды произошла такая история. Сидел как-то рабби Иехуда ха-Наси в Доме учения. Лучшие ученики рабби слушали его толкования Закона. Мудрец углубился в текст Торы и полностью сосредоточился на нем. Но вдруг он почувствовал запах чеснока, исходивший от кого-то из учеников и мешавший ему настолько, что он вынужден был прервать урок. Сказал он раздраженно:

Йохевед Сегал

Мудрость молодого Давида

В дни царя Шаула жила в Израиле одна богатая вдова. У нее не было ни детей, ни близких родственников, и после смерти мужа она осталась совсем одинокой.

Однажды понадобилось вдове поехать в другую страну по важному делу. Она боялась оставить без присмотра в пустом доме деньги, которые у нее были; взяла вдова несколько глиняных кувшинов, наполнила их золотыми монетами, а сверху налила меда, чтобы никто не догадался о том, что лежит внутри.