Державы Российской посол

Главное действующее лицо романа – Борис Иванович Куракин, выдающийся дипломат эпохи Петра I. В книге показана деятельность посла на благо родины, нарисована широкая картина жизни России и Западной Европы в начале XVIII века.

Роман написан на документальной основе. Его острый сюжет подсказан историей того времени, изобиловавшего военными конфликтами, заговорами, интригами. Автор использовал печатные и архивные материалы на разных языках, собранные им в нашей стране и за рубежом.

Отрывок из произведения:

Во дворце было полно мышей. Кошки разжирели, обязанность свою исполняли нерадиво. Утром царица Наталья открыла ларец с ожерельями и вскрикнула – даже туда ухитрилась забраться вороватая тварь.

Борис похвастал: есть у него дома кот, злой-презлой, вмиг переловит мышей.

– Тащи, – сказал Петр.

Однако вышел конфуз. Рыжий, лохматый мурлыка оробел, оказавшись в царских покоях. Лапы вязли в пышных коврах – какая уж тут охота! Смущало кота многолюдство, слепил глаза блеск парчи и бархата, сбивали с толку запахи благовоний, ладана, шалфея, мяты, залежей старых кафтанов, шуб, телогреек, траченных молью. От кремлевского колокольного грома, бившего в слюдяные окна, Ерофей – матерый, видавший виды котище – зябко ежился, терся об ноги хозяина.

Другие книги автора Владимир Николаевич Дружинин

«На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел». Великий царь мечтал о великом городе. И он его построил. Град Петра. Не осталось следа от тех, чьими по́том и кровью построен был Петербург. Но остались великолепные дворцы, площади и каналы. О том, как рождался и жил юный Петербург, — этот роман. Новый роман известного ленинградского писателя В. Дружинина рассказывает об основании и первых строителях Санкт-Петербурга. Герои романа: Пётр Первый, Меншиков, архитекторы Доменико Трезини, Михаил Земцов и другие.

Повесть о том, как во время Великой отечественной войны в районе «Россомаха» бежавшим после Октябрьской революции заводчиком немецкого происхождения был организован рудник стратегического сырья, пригодного для создания атомной бомбы. Рудник сверху был замаскирован концлагерем «Ютокса», заключенные которого и добывали под землей ценное сырье. Работа на руднике велась тайно даже от самого гитлеровского командования под видом создания оборонного комплекса «Россомаха».

Все три произведения в этой книге повествуют о событиях недолгого царствования императрицы Екатерины I – с 1725 по 1727 год. Слабая, растерянная Екатерина, вступив на престол после Петра I, оказалась между двумя противоборствующими лагерями: А. Д. Меншикова и оппозиционеров-дворян. Началась жестокая борьба за власть. Живы ещё «птенцы гнезда Петрова», но нет скрепляющей воли великого преобразователя. И вокруг царского престола бушуют страсти и заговоры, питаемые и безмерным честолюбием, и подлинной заботой о делах государства.

Цель данной книги – изложение теоретических оснований психологии общих способностей человека (интеллекта, обучаемости, креативности). В ней анализируются наиболее известные и влиятельные модели интеллекта (Р.Кэттелла, Ч.Спирмена, Л.Терстоуна, Д.Векслера, Дж. Гилфорда, Г.Айзенка, Э.П.Торренса и др.), а также данные новейших и классических экспериментов в области исследования общих способностей, описывается современный инструментарий психодиагностики интеллекта и креативности. В приложении помещены оригинальные методические разработки руководимой автором лаборатории в Институте психологии РАН. Информативная насыщенность, корректность изложения, цельность научной позиции автора безусловно привлекут к этой книге внимание всех, кто интересуется психологией, педагогикой, социологией.

Приключенческая повесть ленинградского писателя Владимира Дружинина.

Книга выдающегося российского ученого В.Н.Дружинина посвящена психологическим проблемам человеческой жизни и типологии личности. В ней содержится обзор достижений зарубежной и отечественной экзистенциальной психологии, а также собственная концепция автора – типология психологических вариантов жизни.

«...Книга, которую вы держите в руках, написана летом 2000 г., без каких-либо обязательств с моей стороны перед будущим читателем, сегодняшним начальством или своим научным прошлым. Этот текст посвящен психологическим проблемам человеческой жизни (и смерти). В основе его – только личные размышления автора, сдобренные цитатами и невольными заимствованиями из книг, прочитанных за многие годы…»

Сюда, будьте любезны!

Да голову-то, голову нагните: хозяину шестой десяток идет, а дом старше.

Позвольте, я теперь полезу первый, а вы держитесь за меня. С улицы вы сюда как вступили, так, наверно, и ослепли, — правда? Правое перильце чуть отошло, а я всё никак не соберусь приколотить. Дом большой, хворый, тут хоть целый день молотком помахивай, всего не починишь.

Что, крутовато? Вы, небось, на пароходе намаялись, — по трапам вверх и вниз, — а тут опять физкультура и спорт. В городе лестницы посмирнее, да и вообще пути-дорожки там ровнее, чем у нас, всюду тебе замощено, везде лампочка Ильича светит. Хорошо бы и нам ее! У соседей есть, в Пахте, а мы не дожили до такой благодати. Говорят, в нашей речке воды мало.

Границы нашей страны сильно изменились. Сплошная цепь враждебных капиталистических государств, опоясывавших Советский Союз, рассыпалась. Теперь большинство наших соседей — страны, строящие социализм. Но капиталистическое окружение продолжает существовать и кое-где непосредственно подступает к нашим границам.

На боевом посту по охране государственных интересов нашей Родины стоят воины-пограничники. Немало написано уже о их героических делах и, наверное, еще немало будет написано. Ведь если сузились возможности империалистических разведок по организации провокаций на границе, то наши расширившиеся связи с зарубежными странами позволяют им засылать своих агентов под видом туристов и коммерсантов. Но пограничники и здесь дают им отпор.

О боевых буднях пограничников сегодняшнего дня вы и узнаете из повестей, помещенных в этой книге.

Популярные книги в жанре Историческая проза

В сборник известного советского писателя Юрия Нагибина вошли новые повести о музыкантах: «Князь Юрка Голицын» — о знаменитом капельмейстере прошлого века, создателе лучшего в России народного хора, пропагандисте русской песни, познакомившем Европу и Америку с нашим национальным хоровым пением, и «Блестящая и горестная жизнь Имре Кальмана» — о прославленном короле оперетты, привившем традиционному жанру новые ритмы и созвучия, идущие от венгерско-цыганского мелоса — чардаша.

Шуты и шутихи при дворе императрицы Анны Иоанновны, что заслужила в истории Российской страшное прозвище "Кровавая", играли большую роль. Они образовали шутовскую кувыр коллегию, которая иногда решала судьбы империи.

Владимир Курносенко

ЕВПАТИЙ

Роман

Легендарный искусник, соколоподобный муж, ты летел, — куда?

Часть первая

Толкаемый в спину

1

Не в силах унять раздражения, она расстегнулась, выложила на колени обе груди и сказала им:

— Видите? Вот груди, которые сосали вы все, о пожиратели материнской утробы! братоубийцы!

*

В год Дракона спросили Великого Ауруха: «Если станешь падать ты, как увядающее дерево, кому прикажешь народ свой, уподобленный развеваемой конопле? Чье имя назовешь из четверых кулюками родившихся сыновей?» Второй по рождению за Джочи — Чагадай поспешил, опережая отца, воспользоваться положением на свою пользу. В народе, мол, поговаривают, и кто знает... А не лучше ли во избежание пересудов, если государь и отец поставит за собою третьего сына — Огодая. «Огодай, — сказал, — у нас великодушен, Огодая бы и наречь». Так лис этот Чагадай, сыпнув соли, напомнил о том, что сын-первенец Джочи-хан, по слухам-то! вовсе не первенец Ауруха и не сын. Отбитая из меркитского плена ханша Бортеучжин — по срокам разрешения от бремени — с чужой начинкою, похоже, воротилась. Ко всему, говорили, черноволосый и черномазый коротышка с кривыми ногами вовсе мало походил ведь на высокого, рыжебородого и зеленоглазого красавца отца!

Польский писатель Юзеф Игнацы Крашевский (1812 — 1887) известен как крупный, талантливый исторический романист, предтеча и наставник польского реализма. В восьмой том Собрания сочинений включены исторический роман из времен Яна Казимира `Божий гнев` и роман `Дети века`.

Произведение талантливого русского писателя М. Кураева «Жребий № 241» повествует о судьбе двух любящих людей на фоне событий русско-японской войны. Повесть пронизана размышлениями автора об исторической сути происходившего в России в начале XX века.

«Именно в любви, где в основе лежит, быть может, самое эгоистическое чувство, жажда обладания, одухотворенность возвышает до полного торжества над эгоизмом, и в этом утверждение истинно человеческого и исключительно человеческого — способности думать о другом, чувствовать его боль, желать ему блага. Отнимите эту способность у людей и получите смышленое, проворное, изобретательное и жестокое животное…» — М. Кураев

Действие романа развивается в 1824 г. Дворянин Аполлон Романов, приехав в Петербург из провинции, снимает комнату у молодой вдовы Милодоры, о которой ходят в свете нелестные слухи. Что-то непонятное и настораживающее творится в ее доме - какие-то тайные сборища по ночам... А далее героя романа ожидают любовь и патриотизм, мистика и предсказания, казематы Петропавловской крепости и ужас наводнения...

Исторические повести Геннадия Осетрова показывают жизнь русичей, но в первую очередь простых людей, чьими трудами богатела и крепла наша родина. Повесть «Гибель волхва» посвящена переломному моменту в истории Древней Руси — времени принятия христианства.

При императоре Тиверии [Тиберий (Тиверий) (42 до н. э. -- 37 н. э.) -- римский император (с 14 г.) династии Юлиев-Клавдиев] произошло в Риме одно чрезвычайно возмутительное событие, отмеченное Флавием в его "Древностях иудейских".

Старая религия доживала свой век. По внешности ее держались все, но по внутреннему убеждению уже очень немногие верили в ее святость и в ее спасительное значение для человека. Сомнение в истинах этой отживавшей свое время веры не было чуждо и самим жрецам. Напротив, в них даже более, чем во всех других людях, давно поселилось неверие ко всему, во что они учили верить других, но так как для них было выгодно, чтобы люди почитали их способными руководить велениями богов, то они поддерживали народные суеверия и извлекали из них для себя выгоды. С этой целью жрецы от времени до времени сочиняли и распускали в народе удивительные рассказы про разные неимоверные дела, которые будто бы происходили в их храмах, и это всегда имело двоякие последствия. Такие рассказы одновременно возбуждали негодование образованных людей, которые видели в этих рассказах богохульство и ложь, рассчитанные на то, чтобы обмануть людей необразованных и легковерных, и за то собрать с них приношения на молитвы; а в необразованных и легковерных людях это будило склонность к суеверию и предавало их в руки жрецов, между которыми были люди, умевшие хорошо притворяться и прославлявшиеся за свое благочестие, которого, в сущности, они не имели.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дружинина Надежда

Hаpод Полей

...Когда-то здесь была война...

Скажешь, - и не повеpят, - посмотpят только стpанными светлыми глазами такие уж глаза у этого наpода - наpода Полей.

А когда-то такие же глаза смотpели на меня с безысходной обpеченностью:

- Да, я знаю. Эта война вечна, как миp, но, кажется, ее конец недалек. Hас осталось слишком мало, но мы не уйдем. Это наша земля, наши деpевья, наше Солнце, - в общем, наша жизнь. Hикогда это не будет под сапогом pабства... - и отвел глаза.

Дружинина Надежда

ПЕРЕКРЕСТОК

Осень.

Шуpшащая одежда деpевьев лежала под ногами пестpым месивом, смешанным с гpязью. Каждый шаг сопpовождался неаппетитным, булькующим звуком. Hабитые каpманы били по ногам. Деньги. Деньги, котоpые Он получил за очеpедную смеpть. Деньги, котоpые не жгли ему пальцы, но он не хотел их видеть и потому небpежно ссыпал в каpманы длинного плаща. И снова узкой гpязной лентой потянулась пеpед ним доpога. Сотня шагов. Тысяча шагов. Сотни тысяч. Вот pаскинулся новый гоpод, вpоде того, что остался за спиной. Он нетоpопливо шел по улице, и на сеpых камнях не было его тени. Пpоходя мимо нищих, пpосивших подаяния под pезкими поpывами ветpа, он вывеpнул каpманы и, даже не посмотpев на счастиливые лица тех, бpосившихся вытаскивать золотые монеты из гpязи тpясущимися пальцами, пошел дальше. Его доpога текла незаметно, как и вpемя. Он не видел ее. Только когда наступала ночь, он запpокидывал голову, находя сpеди всех белесых точек на небе - Ее - единственное существо, с котоpым он не потеpял умения общаться за последние несколько тысячелетий. Она - единственная не меpкла в его глазах, и именно к ней он шел чеpез миpы и пpостpанства. Только с ней он мог pазговаpивать, но их диалог получался всегда очень стpанным - стоило только ему поднять к жемчужно-синей точке в небе свой взгляд, и в небо волной выплескивалась вся его боль, за то, что он сделал, когда остался один в этом огpомном миpе. За то, что потеpялась гpаница между добpом и злом, цель, память, исчезло его воспpиятие миpа. За то, что осталась во всем миpе только Она одна, способная услышать его. Все сомнения, весь стpах, на котоpые только было способно это существо, неслышными кpиками летели в пpостpанство, где их потpясенно слушала Она, не способная пpеpвать его. Одинокий бог, забытый неведомо как в чужом, а точнее, чуждом ему миpе, бессильный изменять, твоpить, да и пpосто _видеть_, он шел по доpогам, не чувствуя их, за далекой жемчужно-синей звездой, никогда не сходящей с небес и единственной pазговаpивающей с ним за многие, многие годы... Хотя, что для богов и звезд вpемя?

Дружинина Надежда

Степь

Степь, котоpую можно назвать пустыней. Когда-то ее называли золотой. Hа ее бескpайних землях pосла пшеница, и каждый pаз, когда по утpам pасцветал солнечный цветок, степь была залита жгучим золотом... Hо тепеpь пшеницы там больше нет. Будто война пpошла по степи - боpьба, в котоpой истpеблялись колосья. Жатва. И - вы не повеpите - в колосьях была гоpячая кpовь, pасплескавшаяся багpяным солнцем после жатвы. С тех поp и не степь это, а пустыня... Hе pастет в ней ничего, кpоме ковыля - чеpной тpавы. Люди стали избегать этого места. Чеpным дымом летели слухи о том, что едва солнце остоpожно касается кончиками пальцев гоpизонта, стягивая покpывало ночи, багpовыми волнами кpови начинает исходить земля, а ковыль звенит плачущими колокольцами, и поднимается ветеp...

Дружинина Надежда

Тэки

В гоpоде была чума. Спастись от нее удалось немногим, и эти люди боялись даже шоpоха ветpа. а гоpод погибал: десятками, сотнями... Чума не щадила никого.

Тэки, танцовщица, избегла и чумы и стpаха. Она сидела в своей маленькой комнатке с младшей сестpой - Дэйной. Тэки одной был известен тайный путь из гоpода, и она должна была воспользоваться им, чтобы спасти хотя бы сестpу. Мельком бpосив взгляд на большое зеpкало, висящее в комнате, она увидела не свое отpажение, а гоpод и клубящуюся тьму над ним...