Деревянные голуби

Сельский музыкант Ляонас Лабжянтис, или попросту Лявукас, что жил в деревне Гарде, даже не догадывался, зачем его вызывает к себе дядя Людвикас, и поэтому по привычке прихватил с собой гармонику. С трудом волоча тяжеленный футляр по раскисшей осенней дороге, он продолжал ломать голову, по какому случаю придется играть в той деревне. Не может того быть, чтобы дядя, который совсем недавно похоронил единственную сестру и сам частенько покашливал, разрешил устроить своему батраку или работнице вечеринку. Да и какую голову надо иметь, чтобы зазывать к себе в музыканты Лявукаса, сына той самой покойной сестры…

Другие книги автора Казис Казисович Сая

Казис Казисович САЯ

СИЗИФОВ КАМЕНЬ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

После того, как Гефест по приказу Зевса приковал к скале своего друга Прометея, олимпийский кузнец поклялся никогда больше не быть пособником в делах кровожадного отца, если тому вздумается снова покарать кого-нибудь или сделать жертвой изощренной мести. Весь свой разум и дарования Гефест решил посвятить единственно добру и красоте. Поэтому ему больше по нраву было ковать латы и щиты, чем заострять кинжалы и мечи. А желая ублажить тех, кто сильнее его, он с особым рвением мастерил им роскошные кресла, ложа и радовался, что не нужно ковать цепи для их личных врагов.

Замысел этой книги возник у меня лет десять назад. Стояло лето, светило солнце, а мне пришлось три дня сидеть в Вильнюсском театре оперы и балета, куда съехались любители драмы из всей Литвы. Они показывали здесь свои спектакли, а мы, комиссия из нескольких человек, должны были отобрать и наградить лучших.

В один из антрактов, когда все разошлись отдохнуть, я остался в зале и засмотрелся в пустую оркестровую яму. В ней стояли рядами стулья, высились пюпитры для нот, в одной стороне красовалась арфа, а в другой стоял, прислонившись к стене, печальный контрабас.

Казис Казисович САЯ

КРЕСЛО ГЕФЕСТА

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

Юные боги Олимпа не отличались особой разборчивостью: не было у них ни раззолоченных дворцов, ни усеянных драгоценными камнями одежд, ни уймы слуг, подданных и просто льстецов. Все это появилось позднее...

После кровопролитной битвы Зевса с титанами опустела, обезлюдела земля, не осталось на ней ничего живого. Бунтари титаны, доводившиеся родней и Зевсу, были водворены в подземное царство, а на земле остались лишь те из бессмертных, кто не противился новому владыке. Обосновавшись на Олимпе, Зевс праздновал победу - он закатывал пиры и приумножал свой род не только с избранницей Герой, но и с дочерьми поверженных титанов.

Казис Казисович САЯ

ПИТОН

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

Вечеринка по случаю дня рождения жены давно кончилась, но и на следующий день в голове у Джерома продолжали раздаваться визг, хихиканье, нестройный гомон, она казалась переполненной винными парами и осадком от вчерашнего инцидента.

"Жаль, - уже в который раз посетовал про себя Джером, - что никто не додумался изобрести внутри человека air-condition. Сунул бы себе сейчас в ухо какую-нибудь электронную штучку - и проклятого смога в голове как не бывало".

Казис Казисович САЯ

ПИСЬМО ЛЮБИМОЙ ЖЕНЕ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

"Пальмира, любимая!

Вот уже целую неделю я не вижу и не слышу тебя, зато в мыслях не расстаюсь с тобой. Разве что на лекциях поинтересней нахожу в себе волю вырваться из мира грез и сосредоточиться... Но что с того, если соль вопроса, о котором говорится на лекции, все равно растворяется в теплом море чувств?.. И снова мы одни в этом море, и все проблемы мира, вместе взятые, волнуют нас не больше, чем резвящиеся в глубине рыбки...

Как-то раз забрели в Холмогоры двое странных мастеровых – из тех, что по деревням воду ищут, колодцы копают. Звали их Улис и Вилимас.

Первый был смуглый, курчавый – вылитый цыган. А глаза серые, до жути пронзительные. Другой, Вилимас, нравом повеселее, попроворнее и будто на солнце выгорел: белобрысый, брови пшеничные, глаза голубые, зубы крупные, как бобы, и белые-белые… Такому впору ночью и без фонаря колодец копать.

Да только холмогорцы немало повидали на своем веку, сколько таких горе-копателей у них перебывало, все мечтали среди холмов воду найти. Как же, жди! Вода, поди, свое место знает. Внизу журчал ручей, размывший со временем глубокий овраг, в низине поблескивало озеро – даже не озеро, а омут какой-то… Но люди жили на взгорье: оттуда и вид лучше, и по весне солнышко быстрее землю прогревает, распутица не докучает…

Повесть о современных подростках, братьях-близнецах об их отношениях с друзьями и взрослыми. Произведение, время действия которого — одни летние каникулы, полные неожиданных находок, писем, снов, веселых и серьезных происшествий. В нем самобытно раскрываются положительные черты современного подростка.

Казис Казисович САЯ

ЧАЛЫЙ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

В переулке на городской окраине стояла телега, а запряженная в нее линялая чалая лошаденка грызла удила и досадливо хватала прохожих за одежду. Конь вымещал злобу за кнут своего хозяина, Вайнаускаса, и с завистью смотрел на людей, таких бодрых, сытых, не обремененных никакой поклажей. Время от времени Чалый отворачивался и косил большим карим глазом на телегу, где лежала добрая охапка душистого сена. Вайнаускас обложил им два блестящих бидона, и нет того, чтобы хоть клочок оставить лошади или прикрыть попоной ее взопревшую спину. Бросил под забором, на булыжной мостовой, а сам ушел - и с концом...

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

С тех пор как умерли мать и отец маленького Анри, мальчик всегда был голоден. Его приютил у себя крестный отец, богатый и скупой фермер. Анри мог только вспоминать о былых счастливых днях, о кофе со сливками, который приготавливала для него старая кухарка, о хрустящих бисквитах, которыми он делился с котом.

Нельзя сказать, что с мальчиком плохо обращались. Фермер Жером и Мартина, его жена, не теряли времени ни на побои, ни на ласку. Просто они находили правильным, чтобы бесполезному рту соответствовал пустой желудок. «Когда ты будешь работать, — говорила Мартина мальчику, если он начинал плакать от голода, — ты получишь двойную порцию супа. А пока ты не приносишь никакой пользы, ты должен быть благодарен, что мы даем тебе хотя бы хлеб».

В ангаре царило оживление.

Инженеры, механики, летчик суетились вокруг самолета, который завтра должен был побить рекорд высоты полета. Когда речь идет о рекорде, нужно позаботиться о каждой мелочи. Нужно проверить не только реактивные двигатели, но и все до одного бесчисленные механизмы, которыми оснащен современный самолет.

Забившись в уголок, за листы алюминия, Алэн наблюдал за работой людей. Это был бледный и хрупкий мальчик, младший из пяти сыновей сторожа аэродрома.

Стрела с глухим стуком ударилась в крышу курятника и, скатившись, упала в зеленый дворик. Яркоперый петух заносчиво покосился на мальчишку: не твои ли проделки? Сержик резво выпрыгнул из гамака и с интересом рассматривал тонкое древко с тупым наконечником. Стрела была раскрашена кольцеобразными темно-синими полосками. У самого оперения ее кто-то плотно обернул небольшим листком тетрадной бумаги, аккуратно перехваченным ниткой.

Сержик сорвал нитку и развернул листок. Несколько мелких строчек сообщали ему:

ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ Е.И.ЗУЕВОЙ *РАЗ-ДВА-ТРИ*

Я, маленький серенький ослик по имени Лайли. Меня

пригласили, чтобы рассказать вам, дорогие дети, про

моих друзей. Сегодня на улице прекрасная погода и на

лесной тропинке встретились весёлые животные. Мы

дружим давно и знаем всё друг о друге.

Дорогие Малыши, подружитесь с нами и мы будем

радовать вас и пригодимся вам во взрослой жизни.

Дорогие малыши, я знаю, что вы очень добрые, помогаете мамам и папам по хозяйству. Мама и папа

ПРЕДИСЛОВИЕ

маленький серенький ослик по

имени Лайли. Меня пригласили,

Я чтобы рассказать Вам, Дорогие

дети, про моих друзей. Сегодня на улице пре-

красная погода и на лесной тропинке встрети-

лись весёлые друзья. Мы дружим давно и

знаем все друг о друге. Дорогие малыши, под-

ружитесь с нами и мы пригодимся Вам во

Рассказ о знатном бетонщике Гавриле Васильевиче Марусине и его учениках — харьковских комсомольцах.

Рассказы о яблоневом саде.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В Дайнавском крае, неподалеку от Немана, затерялась в густых лесах деревня Девятибедовка – дюжины полторы ветхих домишек, пропахших кисловатым хлебным духом да сушеными боровиками.

Девятибедовцы и сами не ведали, кто и за что их так уныло окрестил. И пусть обуты они были в лапти и одежонка на них – заплата на заплате, пусть доводилось им порой грибной ножкой вместо сала обходиться, они на это не сетовали. Осушат, бывало, добрую чарку медовины, затянут громко песню, а потом посмеются да порадуются, что нет над ними ни ксендза, ни дворянина, ни другого господина. Есть у них только староста – мужик степенный, на семь лет избранный.

Годы мои молодые – совсем как лен в той песне. Пробились росточки, зазеленел ленок, и убрали его. Но песне об этом льне пока не видно конца.

Как не стало моего Винцентаса, упала я замертво – пусть, думаю, дождем меня смоет, словно горстку соли. А уж коли оставаться на свете, то лишь камнем неприметным на его могилке… Но люди добрые, а может, и сама жизнь, подняли меня, точно сноп измочаленный, обвязали, просушили… И опять же не поймешь, за что, про что принялась меня судьба обминать, трепать, да пребольно чесать. Ссучили в нитку, пропустили сквозь нитяницу да бёрдо, чую, как снуют туда-сюда челноки, толкаются набилки – время ткет из меня свое полотно, а на что оно пойдет, бог знает.

Посейдон – отцу

…Поскольку я уже достиг зрелой стадии развития и вижу тебя насквозь, как облупленного, уважаемый папаша, то категорически прошу не называть меня больше Посейдоном. Прошу также никогда не писать на конвертах этого идиотского, высосанного из грязного пальца имени! Иначе я буду вынужден демаскировать тебя со всей остротой и со всеми вытекающими отсюда последствиями. Меня назначили редактором стенгазеты, посему будем считать этот вопрос исчерпанным.

В середине XII века, покорив заморские земли и не обнаружив там ничего примечательного, кроме голубиной почты, Европа встрепенулась от известия, что византийский император Мануил получил послание от самого пресвитера Иоанна, правителя Трех Индий, наместника святого Фомы, повелителя семидесяти двух царей и бесчисленного множества народов: амазонок, брахманов, фавнов, сатиров и пигмеев. Говорят, что у пресвитера была хрустальная часовня, способная, изменяясь в размерах, вместить всех желающих, и ветряная мельница, которая не то что муку мелет, а сама хлеб печет. Образ идеального, совершенного Индийского царства не оставлял в покое воображение: по мнению одних, эта страна была расположена в Эфиопии, другие считали Иоанна наместником трех волхвов, третьи и вовсе пытались доказать, что с пресвитером расправились не то монголы, не то ужасные племена Гога и Магога. Версии выдвигались разные, но это не помешало римским папам неоднократно пытаться вступить с правителем истинно Вымышленного царства в переписку.

«Послания из вымышленного царства» – книга, собравшая под своей обложкой все предания о Великой Индии – вымышленном царстве пресвитера Иоанна. Владения христианского царя, расположенные, как полагали в Средневековье, где-то между Великой степью и Страною шелка, были наполнены всевозможными чудесами, немыслимыми чудовищами и фантастическими зверями. Богатство пресвитера Иоанна веками волновало и завораживало путешественников, по поскольку царство обнаружить не удалось, говорили, что оно было захвачено татарами. Вот откуда появились у них силы совершить Великий поход на Запад с целью отобрать у европейцев мощи Волхвов – легендарных основателей держаны пресвитера Иоанна.