Дерево даёт плоды

«Прекрасный нынче май!» — восклицает один из персонажей романа Тадеуша Голуя «Дерево дает плоды». Весна 1945 года действительно была необычной — май возвестил о наступлении в жизни Европы и всей нашей планеты подлинной весны народов. На израненную и многострадальную землю пришел мир, которого с таким нетерпением и надеждой ждали в течение долгих кошмарных дней гитлеровской оккупации миллионы людей. Многие из них, уже потерявшие всякую надежду выжить, возвращались теперь к долгожданной мирной жизни.

Другие книги автора Тадеуш Голуй

Книга в 1973 году отмечена I премией на литературном конкурсе, посвященном 30-летию Польской рабочей партии (1942–1972). В ней рассказывается, как в сложных условиях оккупации польские патриоты организовывали подпольные группы, позже объединившиеся в Польскую рабочую партию, как эти люди отважно боролись с фашистами и погибали во имя лучшего будущего своей родины.

Популярные книги в жанре Классическая проза

«Современная история» (1897—1901), объединяющая четыре романа «Под городскими вязами», «Ивовый манекен», «Аметистовый перстень» и «Господин Бержере в Париже», это — историческая хроника с философским освещением событий. Как историк современности, Франс обнаруживает проницательность и беспристрастие ученого изыскателя наряду с тонкой иронией скептика, знающего цену человеческим чувствам и начинаниям.

Вымышленная фабула переплетается в этих романах с действительными общественными событиями, с изображением избирательной агитации, интриг провинциальной бюрократии, инцидентов процесса Дрейфуса, уличных манифестаций. Наряду с этим описываются научные изыскания и отвлеченные теории кабинетного ученого, неурядицы в его домашней жизни, измена жены, психология озадаченного и несколько близорукого в жизненных делах мыслителя.

В центре событий, чередующихся в романах этой серии, стоит одно и то же лицо — ученый историк Бержере, воплощающий философский идеал автора: снисходительно-скептическое отношение к действительности, ироническую невозмутимость в суждениях о поступках окружающих лиц.

Под лазоревым небом Подолии раскинулась пышная осень; брызнула она золотом на темные грабовые леса, заткала нежными серебристыми нитями бархат отав, покрыла бронзой высокие тополи, одела в пурпур виноградники, залегшие каймой у подножия скал, уставила разноцветными стогами крестьянские токи у кокетливых хат и обошла лишь одну, спрятавшую свое убожество далеко от подруг, за камнем, на склоне горы, у опушки вырубленного леса.

Прежде эта халупа была нарядной хатой лесника и ее окружали хорошие хозяйские постройки; но помещик лес продал, лесник Гудзь умер, а вдова его Устя, лишенная жалованья, с малолетним сыном Харьком не могла уже поддержать и сохранить усадьбу: хата сгорбилась, покосилась, сложенные из камней оборы обвалились, холодные постройки разнесены были по бревну…

Стояли последние дни декабря, не снежные, не морозные, не сверкающие, а мокро-холодные, с бурым месивом снега, с грязью и пронзительным ветром, — дни, какими вообще богаты зимы южных губерний. Несмотря на позднее утро, в мрачной конуре подвального этажа было темно; свет едва пробивался через узкие у самого потолка щели и ложился мутными пятнами на заплесневевшие от сырости стены и на оклеенную афишами дверь, выхватывая из свернувшегося в углах сумрака нищенскую обстановку жилья. У стены, за железной печуркой с протянутой под потолком жестяной трубой, стояла покосившаяся деревянная кровать; на ней под байковым одеялом, прикрытым еще мужским пальто и жупаном, виднелись очертания человеческой фигуры. Под окном торчал колченогий стол; на нем, на белой стороне афиши, валялись остатки немудрого ужина — корки черного хлеба, кости тарани, две целых луковицы и три-четыре обрезка… В углу из открытого сундука выглядывал край плахты и передника, а рукав вышитой малорусской сорочки висел на полу. На стульях лежала женская одежда, детское платьице, венок с каскадом лент и какие-то лохмотья — не то белья, не то тряпок в красках… На табурете стояла миска с водой и кувшин, а на полу из-за черной керосинки выглядывал старыми бликами жестяной самовар. Вообще в этой грязной, промозглой дыре царил полный беспорядок неприкрытой нужды, незалатанной голи…

Из галереи старых портретов(Быль).

– А, – сказал мой приятель, услышав это заглавие, – «Nul n'est prophete en son pays!» [1] Почему бы не назвать по-французски?

– От души бы рад, да как-то не подходит.

– Почему же это может не подойти? – спросил он. – Ты, cher[2] Воршилло, только начинаешь свою литературную карьеру; твое имя еще никому ничего не говорит. Pardon[3], мой дорогой, но оно еще ничего не говорит. Я поручусь, что половина читателей только тогда возьмет в руки твою повестушку, если ты назовешь ее по-французски.

В новой книге из цикла «Когда былого мало» автор показывает интересно прожитую жизнь любознательного человека, «путь, пройденный по земле от первых дней и посейчас». Оглядываясь, она пытается пересмотреть его. Говоря ее же словами — «так подвергаются переоценке и живот, и житие, и жизнь…»

Это некое подобие «Тропика Рака», только на наш лад и нашего времени, это щедро отданный потомкам опыт, и в частности — опыт выживания в период перехода от социализма и перестройки к тому, что мы имеем сейчас.

ЖИВАЯ ВОДА

Был кто или не был, а кроме бога никого не было.

Жил один сапожник с тремя сыновьями: Хасани-горбун, Хосейни-плешивый и Ахмадак. Старший сын, Хасани, писал молитвы, заклинания и устраивал уличные представления. Второй сын, Хосейни, был мастер на все руки, но работать не любил. Иногда доставал воду из бассейна, иногда сгребал снег, а большей частью — бездельничал. Ахмадак, самый младший, был исполнительным, трудолюбивым, настоящим утешением отца. Служил он в лавке лечебных снадобий учеником и аккуратно в начале каждого месяца приносил отцу свой заработок. Старшие же братья, которые не занимались делом и были только обузой для отца, ненавидели Ахмадака.

СТЕРВЯТНИКИ

Керосиновая лампа на полке в нише задымила, но женщины, сидевшие на подушках, не замечали этого. Одна из них, одетая в черную чадру и сидевшая на почетном месте, была, видимо, гостьей. Она чуть покачивала головой и то и дело вытирала нос большим платком. Другая, в домашней, защитного цвета чадре, плотно натянутой на лицо, притворно плакала.

Дверь отворилась, вошла женщина с распухшими от слез глазами — это вторая жена принесла кальян, поставила его перед гостьей, а сама села поодаль. Женщина, сидевшая около гостьи, вдруг разрыдалась, начала рвать на себе волосы и бить себя в грудь:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Разрешено:

скачивание, изменение формата файла, безвозмездное распространение.

Запрещено: любое возмездное распространение (в том числе в сборниках на любом виде носителей), внесение любых изменений в текст, перевод, цитирование без указания источника.

Не рекомендуется для чтения лицам моложе 20 лет!!!

Автор не несет ответственности за мысли, мнения, действия и бездействия могущие прямо или опосредованно являться следствием чтением данного романа.

Первая книга о Николасе Рэймидже. Молодой третий лейтенант Рэймидж несет службу на Средиземном море под командованием адмирала Нельсона. Ему впервые поручают командование кораблём.

О Непале, горной стране в южных отрогах Гималайских гор, которая до свержения тирании Ран в 1951 году была закрыта для иностранцев, до недавнего времени имелось очень мало какой-либо достоверной информации и научной литературы. Поэтому издание на русском языке книги Джона Морриса «Зима в Непале» представляет определенный интерес как для широкой читающей публики, так и для лиц, которые в силу служебной или общественной деятельности сталкиваются с необходимостью глубоко и детально изучать страны Востока, и в частности Непал.

Описание путешествия, совершенного тремя англичанами в 1960 году по некоторым труднодоступным районам Непала, дается в достаточно увлекательной форме, насыщено фактами, наблюдениями, обобщениями, которые не только имеют познавательный интерес и дают возможность лучше понять жизнь непальцев в наше время, но и позволяют также представить себе условия и обстоятельства развития этой страны в прошлом.

Никто не скажет вам точно, уважаемые поклонники макаронных изделий, сколько существует разновидностей вашего любимого продукта. Но каждый знает, что он покорил многие страны и континенты. Жизнерадостные итальянцы, пылкие французы, сдержанные китайцы и загадочные японцы придумали умопомрачительные закуски, салаты, супы и десерты со спагетти, фетучини и лапшой. Не упустите случая вместе с национальными поварами насладиться волшебным вкусом и бесконечным разнообразием замечательных блюд — вкусных, сытных, изящных и, что немаловажно, простых в приготовлении, а возможно, и творчески вами усовершенствованных. Фантазия подскажет.