День всех влюбленных

Дедюхова Ирина Анатольевна

День всех влюбленных

А знаете, с чего это началось? Это началось с крика Серафимы Алимовны, ведущего конструктора нашей группы: "Заткнись идиот! Лучше за тестом в буфет сбегай, пока не разобрали!" И Андрей побежал...

Это было самое начало 80-х. Я вспоминаю этот крик, как полный писец и разгром отечественной архитектуры. В каждой группе расчетчиков болтался такой разгромленный, вернее, опущенный. Hаш архитектор Андрей был гораздо лучше остальных. К тому же он был неженатым. В союзных республиках на "развитие национальной архитектуры" предусматривалось дополнительно 4% от общей сметной стоимости объекта. В курортных городах, в Питере, Москве и городах-миллионерах Российской Федерации архитекторам выделялись масюсенькие премии, проводились карманные конкурсы, но в наших глухих военно-промышленных местах архитекторы на потоке блистали мало. Все мы гнали дешевую типовуху, нам было некогда.

Другие книги автора Ирина Дедюхова

— Вот все как договаривались, Макаровна! — сказала полная молодая женщина, выкладывая содержимое кошелки на кухонный стол. За ее подол, качаясь на ножках, цепко держалась годовалая девочка, исподлобья глядя на большую старуху в платке.

— Ой, даже не знаю, как и сказать-то такое, Валя, но сёдни Терех у меня сидит! — решившись, выдохнула Макаровна, будто бросилась в омут.

— Да ты чо? Дык, я-то как? Мне же на работу! Мы ж договорились…

Это — фантастический роман про Россию. В нем идёт рассказ о служителях древнего тайного общества, спасающих мир от зла в финальной битве — Армагеддоне. Сама битва происходит уже третий раз, и служители рождаются заново, в новых телах и личностях. Они имеют память о прошлых воплощениях, и эти воплощения изящно вплетены в роман (по качеству вплетения напоминает «Мастера и Маргариту» Булгакова). И вот едут они трое в поезде, в специальном вагоне в сибирскую глушь. У каждого из них своя миссия, но действуют сообща. А с ними в соседнем купе едут «сары» — прислужники зла, пытающиеся помешать. В тайге на месте открытия «портала» сидит секта, которая тоже шаманит, чтобы остановить их. Во главе секты — страшный вожак-шаман. К финалу в глухом лесу они подкатывают вместе, и… там-то и происходит самое интересное.

Автору удалось создать удивительно гармоничный мир, простыми штрихами нарисовать удивительно ярких и полноценных персонажей, со своими историями и характерами. Причём всё это легко, изящно, без лишних подробностей. Три штриха, пара деталей — и мозг сам показывает портрет. Читал эту книгу и перед глазами возникали картины: и глухих полустанков, и привратников, и саров с кожаными крыльями за спиной, лезущих в купе по потолку, и страшного огромного Глаза, и чёрного снега, и нестерпимо сияющей слезинки в финале… Но самое удивительное, что заметил в этой книге (нигде такого не встречал раньше) — скорость бытия нарастает с каждой страницей. Не количество событий, не скорость развития сюжета — а именно… ощущение сжимающегося времени. Это создаёт глубокий мистический настрой — цепляет с первых строк, и чем дальше читаешь — тем более невозможно оторваться, засасывает. Так и ходил с книгой везде, и читал запоем. Чего и вам от души желаю.

ВЫПИСКА

из ПРИКАЗА № 0039 от 29/V-43 года.

1. С целью освоения месторождения полиметаллических руд обязать начлага Циферблатова в недельный срок наметить конкретный пункт создания ОЛП №45 для строительства железнодорожной ветки к Подтелкинскому месторождению.

2. Обеспечить в кратчайший срок жилстроительство и прочие хозяйственные мероприятия, связанные с устройством ОЛП №45, как то: постройка хлебопекарнь, бараков, бань, вошебоек и прачешных.

"Выбрав родителей, дату и место рождения, душа устремилась к давно ждущей ее женщине. Перед ней лежало огромное колыхающееся поле слепков, которое ей надо было пройти, сохранив свою сущность…"

Роман известного сетевого прозаика, вызвавший при публикации в интернете бурную полемику, соединяет в себе вполне добротную исповедальную прозу, панораму российской "перестроечной" реальности, дамский роман и мистический триллер. Несмотря на это читается подряд и запоем, - что с современной прозой случается совсем не часто.

Работали, значит, на одной кафедре старший преподаватель Пысюк Нелли Владимировна и лаборант Жарикова. Хотя… Сложно было в отношении Жариковой употребить какой-то глагол, в особенности — «работать». Эта Жарикова вечно спала на ходу. С полураскрытым ртом. Такая романтическая бледная немочь неопределенного возраста. Возраст у таких, знаете ли, сходу не определяется. Смотришь — вроде ей двадцать восемь, а потом думаешь, а вдруг ей уже тридцать восемь?.. Может, кто дал бы Жариковой и сорок восемь, — как говорится, не жалко. Но, поскольку Жарикова была, так сказать, свободной женщиной, то есть ни разу замужем не побывала, а все какими-то надеждами бредила, то уж ей старались сорок восемь не давать все-таки. Была такая молчаливая договоренность на кафедре. Народ там больше культурный работал, не звери все же. Поэтому так и решили: не давать Жариковой сорок восемь! Решили раз и навсегда давать Жариковой где-то в интервале от двадцати восьми до тридцати восьми. Интервал, в принципе, подходящий был, каждый мог выбрать цифру под настроение.

Утро наступало в свой черед, окрашивая белевшие впотьмах стены нежными розовыми красками. Ветер затихал, и сад наполнялся запахом ночных фиалок. И чем выше вставало солнце, тем тоньше и неслышнее становился их аромат. Постепенно Синдбада покидала ночная тоска, но к каждому новому дню он придирчиво присматривался, будто никак не мог решить, стоит ли проживать этот новый неизвестный день. Утром он писал ответы на многочисленные письма, которые привозили ему с вечера усталые погонщики верблюдов. На тюках почты лежала тонкая бурая пыль. От нее першило в горле, и чуть слезились глаза…

Алиска стояла понурая, в печали, уверенная, что жизнь ее навеки кончена, поэтому и не стоит больше быть хорошей. У двери заведующей детским клубом Черепашка неловко топталась толстая молодая женщина в мятых шортах. Она искоса с подозрением поглядывала на Алиску.

Вот где гуляет эта заведующая в рабочее время, когда у Алиски здесь решается судьба? Правильно, сами-то гуляют, где хотят, а Алиску только и выпускают два раза в день на детскую площадку перед клубом. Алиса поняла, что толстуха ее, конечно, себе не возьмет, и ей опять придется сидеть все выходные запертой в клубе с горбушкой хлеба, размоченной в воде. Она подошла к скамейке, стоявшей в коридоре и бочком села на нее. От ее маленькой фигурки веяло такой безнадежностью, что женщина вдруг решилась и сказала ей: «Не грусти, дружок, я тебя тут одну не оставлю. Может ты вовсе и не такая стерва, как про тебя рассказывают?»

Человеческая душа, её падение или даже продажа — это вечная тема мирового искусства, начиная с античности. Вопрос как потерять и как сохранить душу — центральная тема романа Ирины Дедюховой «Время гарпий» — перенесен в наши дни, второе десятилетие XXI века. Автору удалось создать уникальный космос, в котором действуют музы, гарпии, горгоны, сирены и сам бог Гермес. Но, несмотря на внешнее сходство, космогония Дедюховой отличается от античной. Её космос подчиняется иным законам. Девять муз, парнасских сестёр, не живут на Парнасе вечно, но перевоплощаются в людей, мужчин и женщин. Превращением обычного человека в музу ведают горгоны Эвриале и Сфейно, бессмертные сёстры убитой Персеем Горгоны. Музам противостоят гарпии — полуженщины, полуптицы, пожирательницы человеческих душ. Музы и гарпии во все века вели битвы за людские души. Музы пробуждали в людях через искусство — поэзию, театр, музыку, оперу, балет — высокие чувства, заставляя душу развиваться и восходить вверх. Бог Гермес и гарпии, напротив, пробуждали страсть к власти, деньгам, почестям. Поддавшийся им человек терял душу, шедшую на корм гарпиям.

Популярные книги в жанре Публицистика

Бережной Сергей

ПАМЯТИ ВИТАЛИЯ ИВАНОВИЧА БУГРОВА

Я написал эту песню давно.

Она написалась сама собой, как обычно пишутся только лучшие песни. Она написалась так, потому что я точно знал, для кого я ее пишу.:

Настройтесь ена свердловскую волну И стрекот всех кузнечиков эфира Пропустит вдруг: "Я жду тебя, мой милый..." - И ты поймешь, что медлить ни к чему,

Что где-то далеко, в горе из малахита

Ждет именно тебя среди высоких круч

Юрий Домбровский

К.Н.Батюшков

К 150-летию со дня рождения

Трагическая судьба поэтов пушкинского времени общеизвестна. Пушкина убили. Лермонтова убили. Веневитинов сгорел от скоротечной чахотки, полученной им во время допросов в 3-м отделении. Странная и неожиданная смерть Дельвига прямо связывается современниками с именем жандарма Бенкендорфа. Полежаев, разжалованный в солдаты, был приговорен к "прогнанию сквозь строй" и умер в полковом госпитале. Декабрист Марлинский погиб от пули на Кавказе, куда он был послан царем "для выслуги". Кюхельбекера сгноили в Сибири...

Кани Джеронимо

Смерть и самоубийство

Здесь, в общем, нечего делать, кроме того, чтобы жрать

Здесь страшно быть убитым, но страшнее убивать

И очень хочется руки на себя наложить, но я буду жить

Андрей "Дельфин" Лысиков

[СМЕРТЬ]

На что похожа смерть?

Этот вопрос человечество задает себе с момента своего возникновения. Однако эта тема вызывает, пожалуй, наиболее серьезное отношение у всех людей, независимо от эмоционального типа или принадлежности к той или иной социальной группе. Однако, несмотря на этот интерес, несомненно, и то, что для большинства очень трудно говорить о смерти. Сама тема о смерти - табу. Человек чувствует подсознательно, что, сталкиваясь со смертью в какой-либо форме, даже косвенно, он неизбежно оказывается перед перспективой своей собственной смерти, картина своей смерти как бы приближается к нему и делается более реальной и мыслимой. Достаточно вспомнить свои ощущения, когда оказываешься на кладбище. Даже такая встреча со смертью вызывает весьма тревожное ощущение. Так или иначе, возможно полу осознанно, в нас просыпается страх: "Это случится и со мной".

Кани Джеронимо

Существо

психологический портрет

Оно маленькое. По строению тела, очень похоже на пингвина. У него большие зеленые глаза. Оно пушистое. Правда его шерстка очень быстро пачкается, поэтому ему приходится по несколько раз в сутки принимать душ. Гораздо больше, чем два раза. И гораздо больше, чем надо любому из существ, существующих на планете.

Оно много молчит. Предпочитает не вступать в контакт, хоть и не боится людей. Только одиночества. Конечно, оно любит бывать одно и размышлять о жизни. Но это вовсе не значит, что оно одиноко. Если его прогоняют, оно никуда не уходит, надеясь, что это всего лишь эмоции. Но если оно видит, что его прогоняют по настоящему, оно уходит. Вот таких моментов существо боится больше всего. Потому, что вслед за ними, как раз и наступает одиночество. Даже если его потом попросят вернуться, оно все равно уже будет одиноким.

Александр Головков

ГРЕХОПАДЕHИЕ В СВОБОДHОМ ЭФИРЕ

Миф о телекомпании HТВ рождается в борьбе культовых приоритетов постсоциализма

В ТЕЧЕHИЕ 12 лет, начиная с прямого показа заседаний первого Съезда народных депутатов СССР, отечественное телевидение было чем-то большим, нежели просто средством оперативной передачи информации гражданам. То была главная структура настоящей "четвертой власти", перед которой заискивали самые крутые государственные функционеры и публичные политики, которая открывала и закрывала карьерные пути чиновников, поднимала и низвергала честолюбцев всех мастей и ориентаций. Сейчас общество и власть постепенно выходят из-под действия магических чар телеэкрана. Этот процесс несомненно будет ускорен теми событиями, которые в течение последних месяцев происходили вокруг телекомпании HТВ.

И. А. Гончаров

ЗАМЕТКИ ПО ПОВОДУ ЮБИЛЕЯ КАРАМЗИНА

В газетах кое-где упомянуто было о предстоящем праздновании юбилея Карамзина, со дня рождения которого минет в декабре столетие. Судя по кратким, мимолетным известиям газет, празднование это ознаменуется довольно скромным и только приличным случаю торжеством. Один день посвящается собранию в Академии наук, другой - в университете, и, наконец. Общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым даст литературный вечер: в известиях упоминается, что в чтении на этом вечере будут участвовать гг. Костомаров и Майков. Вот и вся известная публике программа торжества. Между тем юбилей в память Ломоносова отпразднован громко, великолепно, достойно родоначальника русского просвещения. Праздник обошел всю Россию, повторился, более или менее торжественно, в разных пунктах нашего отечества, где только мысль, наука и слово находят почитателей и последователей.

Владислав ГОНЧАРОВ

Болезнь, симптом, лекарство?

Фантасты увлеченно

играют в "мечи и магию",

недаром многие критики

находят структурные параллели

между литературной фэнтези

и обычной детской игрой.

Наверное, поэтому

сюжеты фэнтезийных

произведений

столь легко

становятся основой

компьютерных ристалищ,

позволяющих с головой уйти

в сказочные миры.

Максим Горький

А. Н. ШМИТ

На Большой Покровке, парадной улице Нижнего-Новгорода, темным комом, мышиным бегом катится Анна Николаевна Шмит, репортерша "Нижегородского Листка". Извозчики говорят друг другу: - Шмитиха бежит скандалы искать. И ласково предлагают: - Мамаша, - подвезти за гривенничек? Она торгуется, почему-то дает семь копеек. Везут ее и за семь, - извозчики и вообще все "простые" люди считают Анну Шмит "полоумной", блаженной, называют "мамашей", хотя она, кажется, "дева", они любят услужить ей даже - иногда - в ущерб своим интересам. С утра, целый день Анна Шмит бегает по различным городским учреждениям, собирая "хронику", надоедает расспросами "деятелям" города, а они отмахиваются от нее, как от пчелы или осы. Это порою заставляет ее употреблять приемы, которые она именует "американскими": однажды она уговорила сторожа запереть ее в шкаф и, сидя там, записала беседу земцев-консерваторов, - подвиг бескорыстный, ибо сведения, добытые ею, не могли быть напечатаны по условиям цензуры. Глядя на нее, трудно было поверить, что этот кроткий, благовоспитанный человек способен на такие смешные подвиги соглядатайства. Она - маленькая, мягкая, тихая, на ее лице, сильно измятом старостью, светло и ласково улыбаются сапфировые глазки, забавно вздрагивает остренький птичий нос. Руки у нее темные, точно утиные лапы, в тонких пальцах всегда нервно шевелится небольшой карандаш, - шестой палец. Она - зябкая, зимою надевает три и четыре шерстяных юбки, кутается в две шали, это придает ее фигурке шарообразную форму кочана капусты. Прибежав в редакцию, она где-нибудь в уголке спускает две-три юбки, показывая до колен ноги в толстых чулках крестьянской шерсти, сбрасывает шали и, пригладив волосы, садится за длинный стол, среди большой комнаты, усеянной рваной бумагой и старыми газетами, пропитанной жирным запахом типографской краски. Долго и молча пишет четким, мелким почерком и вдруг, точно ее невидимо толкнули, вздрогнув, быстрым движением вскидывает голову, оглядывается, как будто впервые и случайно нашла себя в этой комнате. Ее глаза строго синеют, мятое лицо резко изменяется, на нем выступают скулы, видимо она крепко сжала зубы. Так, оглядывая всех и все потемневшим взглядом, она сидит недвижимо минуту, две. Казалось, что в эти минуты Анна Шмит преодолевает припадок острого презрения ко всему, что шумело и суетилось вокруг нее, а один из сотрудников А. А. Яровицкий шептал мне:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дедюхова Ирина Анатольевна

*"Я спросил у ясеня..."*

О том. как я стала шовинисткой...

"Мне очень интересно, почему в статье о Трансваале вы называете турков обезьянами...? Зачем оскорблять людей... Если в России живет одна пьянь, которая ничего не имеет, то это не значит, что стоит оскорблять турков.

Да и посмотрите на Москву... Она захлебывается от национализма.

Однако все-таки большинство одевается в турецкую одежду. И все равно здания турецкие. Hаверное, в своей статье вам нужно было просто обозвать и обругать. Это ведь ваш хлеб - использовать общественное чувство национализма. Hизам Hадиев."

Ирина Дедюхова

О фашизме в России и демократическом лозунге

"Нет красно-коричневой чуме!"

"Про нашу героиню нам известно, что она любит бриллианты от "Тифани" и сама покупает мужу искусственно "состаренную" одежду..."

А мне про моих героинь было известно, что они годами белугами ревели ночами, не зная, чем кормить детей завтра. Безусловно, мои героини, женщины с научными степенями и званиями, обладают низким интеллектом, они менее красивы и достойны, чтобы иметь бриллианты от "Тифани". И ни одна бы из них никогда бы не додумалась продавать за рубеж необработанные российские алмазы в 20 раз ниже реальной стоимости, мочканув предварительно крикливого генерального директора холдинга "Кристалл". Я не говорю, что та героиня уголовница и убийца. Просто ей с детства хотелось иметь такие демократические завоевания, чтобы покупать бриллианты именно от "Тифани", а не свердловского ювелирного завода "Малахитовая шкатулка". А все мы, как известно, родом из детства...

Дедюхова Ирина Анатольевна

Объективная необходимость

...Только бы не упасть. Мне надо выстоять непременно сегодня. Если у них закончится рабочий день, вон из той двери выйдет толстая баба и раздаст нам талончики. Я должна получить талончик. Иначе я никак не докажу, что я здесь стояла именно сегодня. Только бы не обоссаться. Они все равно не пустят меня в туалет. Только бы выстоять...

Никто из вас не знает правду. А мы, бухгалтера, не знаем, куда деваться с этой правдой?.. Только бы не упасть...

Игорь Дедков

Эта незабытая далекая война...

Захватывающие картины боя, грохот танков, ураганная стрельба... Ничего этого здесь не будет.

"Иван" и "Зося" - это война, но другие ее мгновения: почти тихие, почти мирные.

Подложив ладошку под щеку, укутанный в одеяла, засыпает во фронтовой землянке маленький мальчик... Медом и яблоками пахнет в июльском саду, и юная Зося, напевая и пританцовывая, идет через сад по тропинке...