День рождения Тимоти

День рождения Тимоти

Они подготовились как обычно. Шарлотта выбрала небольшую ногу ягненка, запаслась пурпурной брокколи и веточками мяты. Все это покупалось каждый год к двадцать третьему апреля для любимого блюда Тимоти. На сей раз выпало на четверг. Одо проверил, сколько у них осталось джина: Тимоти всегда выпивал у них рюмку джина с тоником, потом еще одну. Одо против этого не возражал, готов был даже покупать джин специально: больше в доме его никто не пил.

Им было за шестьдесят, и все сорок два года брака они практически не расставались. Одо был высокий, худой как щепка, его костлявое лицо переходило в веснушчатое, почти безволосое темя. Шарлотта была небольшого роста и еще миловидная, ее седые волосы были зачесаны назад, глаза голубые, необычного оттенка. Тимоти был их единственным ребенком.

Другие книги автора Уильям Тревор

Уильям Тревор

Из цикла «Рассказы о любви») // Иностранная литература. 2004, № 6.
Перевод с английского А. Ливерганта

По четвергам

Миссис Нэнси Симпсон, которая терпеть не могла это имя и предпочла бы быть Нэнси Ле Пюи или Нэнси дю Морье, проснулась декабрьским утром. Всю ночь ей снились давно ушедшие времена, когда ее звали Нэнси Доз и она не была еще ничьей женой. Оркестр играл «Ты мой цветочек», а они стояли, выстроившись в ряд, растянув губы в улыбке, в кулисах Олд–Гейти. «Ты мой цветочек, я — твоя пчела…» Или эта песня называлась как‑то иначе? «Дым ест глаза» тоже раньше называлась как‑то по–другому — так, во всяком случае, говорил Лори Хендерсон, хотя, видит Бог, Лори за всю свою жизнь не сказал и слова правды. С этими песнями никогда не угадаешь. Взять, к примеру, «Если ты моя единственная». Она так называлась или ее полное название — «Если б ты была моей единственной девочкой на свете, а я твоим единственным мальчиком»? Она об этом, помнится, всю ночь с Лори до хрипоты спорила, это было в труппе миссис Томер, в Мэкклсфилде, то ли в 1949–м, то ли в 50–м году. Нет, все‑таки в 50–м, вскоре ведь после этого Лори отправился в Лондон — вроде бы барменом на Британском фестивале устроился. Труппу миссис Томер он бросил, она его потом девять лет не видала. Нет, это было, конечно в 51–м. Фестиваль ведь был в 51–м. Она встала и занялась макияжем. Она часто думала, что нет ничего лучше, чем сидеть в нижней юбке перед зеркалом и делать себе другое лицо. Она припудрила помаду и улыбнулась. Ей вспомнился Фиц: сегодня же четверг, а у них вошло в привычку по четвергам вместе обедать. «Господи, Нэнси!» — воскликнул он, когда, по чистой случайности, полгода назад увидел, как она стоит у магазина «Питер Джонс», уставившись на витрину. Тогда они выпили чаю и вдоволь наговорились. «Конечно, почему бы и нет?» — ответила она на его предложение встречаться регулярно. «Уж нам‑то с тобой есть что вспомнить!» — кажется, сказала она тогда.

Супружеская чета Голтов вынуждена покинуть свой дом в Ирландии и отправиться в долгое изгнание. Но на родной земле остается их девятилетняя дочь, которую по трагическому стечению обстоятельств родители считают утонувшей. Перед ней – долгая жизнь…

Удивительная история, которая обманывает все читательские ожидания и притворяется при этом «простой хорошей прозой». Уильям Тревор, один из самых известных Современных английских писателей, подарил нам неторопливую, лишенную внешних эффектов притчу, в которую укладывается весь двадцатый век.

Уильям Тревор

ДВЕ ЖЕНЫ НАСТРОЙЩИКА ПИАНИНО

Виолет вышла замуж за настройщика пианино, когда он был молод. Белл за старика.

Была в этой истории еще одна подробность, которую, как только объявили о второй свадьбе, сразу вспомнила вся округа - а именно то, что, женившись на Виолет, настройщик пианино отверг Белл. "Что ж, в конце концов, она получила cвою развалину," - отметил один из окрестных фермеров, и в этом замечании не было издевки, лишь констатация факта. Соседи смотрели на вещи так же, хотя, наверное, подобрали бы другие слова.

Листопад только начался. Буки вдоль тротуара пока роняли на него лишь самую малость, но ждать той каши под ногами, что неизбежно сотворят осень и дожди, оставалось не очень долго. Людей на Сандерленд-авеню, где под нечасто стоящими фонарями желтели круги дымчатого света, почти не было: время — после полуночи, без чего-то час. На Бленнинг-роуд, где свет фонарей ложился такими же кругами, и на тротуаре тоже виднелись первые палые листья, мужчина выгуливал собаку. На Верден-креснт, открыв окно второго этажа, кто-то хлопнул в ладоши, чтобы прогнать кошку, рывшуюся в клумбе. Приблизилась машина, свернула на Сандерленд-авеню, ее передние фары потускнели, затем погасли, а задние стали вспыхивать оранжевым и красным. До этих спокойных улиц шум дублинского транспорта едва доходил, потревожить их безмятежность могла лишь случайная дальняя сирена полицейской машины или скорой помощи.

Джерарда и Ребекку сделала братом и сестрой полоса сумятицы и страданий. Видели они эту полосу по-разному — Джерард из своего дома, Ребекка из своего. Два года неистовых ссор, перепалок и примирений, попыток начать сызнова, крахов и улаживаний, затем конечные оскорбления и разрыв — вот какой тайный театр приоткрывался им от случая к случаю.

В обоих рухнувших браках было по одному ребенку, и последний отрезок желчных стычек завершился неожиданным согласием по поводу раздела семей. Главные действующие лица решили, что сами разберутся лучше, чем суд по делам о разводе. Отец Джерарда, неповинный в случившемся, согласился отпустить сына жить к матери, поскольку так было удобнее. Мать Ребекки — также пострадавшая сторона — объявила себя неспособной воспитывать дочь от брака, который теперь ей опротивел, и добавила, что не может больше жить там, где жила в этом браке. В ней, сказала она, развилась тяга к самоубийству, которую усиливает знакомая обстановка, и ради девочки она готова пойти на разлуку с ней. Другая женщина не поверила в ее искренность — говорила, что это все так, пробный шар, — но оказалось, что не пробный шар, и согласие было достигнуто.

Пьеса Уильяма Тревора «За чертой» (В названии обыгрывается английское выражение «beyond the Pale», означающее «за пределами дозволенного». Вместе с тем «Pale» – историческая реалия. Так называлась английская колония с центром в Дублине, существовавшая в XIV в. За пределами мирного Пейла (т. е. за чертой, оградой) находилась опасная для англичан непокоренная Ирландия.) совмещает в себе несолько интонационных ключей. Это и тонкая психологическая драма, и ностальгические грезы о безмятежной детской влюбленности, и бытописание нравов, и экскурс в историю отношений Англии и Ирландии. Сочетая рассказ Милли, окрашенный ее не всегда благородными, но всегда живыми чувствами, с прямыми включениями прошлого, Тревор придает персонажам пьесы удивительную объемность.

Уильям Тревор

Мисс Смит

(William Trevor, Miss Smith)

Однажды мисс Смит спросила Джеймса, как называют детёныша лошади, а Джеймс никак не мог вспомнить. Он захлопал глазами и потряс головой.

– Я знаю, – сказал он, – только никак не могу вспомнить.

– Так-так, – сказала мисс Смит, – Джеймс Мэчен не знает, как называют детёныша лошади.

Она сказала это громко, на весь класс. Джеймс покраснел. Он хлопнул глазами и сказал:

Это случилось в сентябре 1989 года в четверг, сразу после полудня — в отцовском саду Милтона Лиcона окликнула женщина. Он удивился. Если бы она воровала яблоки, то, заслышав его шаги, легко могла спрятаться за склоном холма. Вместо этого женщина с приветливой улыбкой двинулась ему навстречу — худая, с черными прямыми волосами, казавшимися слишком молодыми для ее изнуренного лица. Милтон никогда ее раньше не видел.

Потом уже он вспомнил, что на незнакомке был не очень чистый плащ — в тени он казался темно — синим, почти черным. На шее болталось что‑то вроде косынки. В руках она ничего не держала. Хотя, если она воровала яблоки, то могла спрятать их за высокими кустами ежевики — всего в нескольких ярдах от того места, где стояла.

Популярные книги в жанре Современная проза

У Антона Разыграева было нетипичное лето: он закончил школу, поступил в институт, его бросила девушка, а родители отправили в дом отдыха.

Впервые он самостоятельно ехал до Москвы, и это наполняло его сердце трепетом открытий. Столица ошеломила, обрадовала и утомила его. Стояла жара, потоки машин и людей двигались, как лава, дорожная сумка казалась камнем на шее, рубашка липла к спине, а душа рвалась, искрила, как и должно быть от столкновения дикой, голодной молодости с большим оазисом жизни.

Они встретились на перекрёстке Терезова и Воскресенской. Встреча была неожиданной для обоих.

— Давно не виделись, — сказал Валентин, засовывая руки в карманы.

— Давненько, — согласился Алексей, засовывая руки в карманы.

Их лица не выражали никаких чувств — сложно было понять, рады они встрече или нет.

Они встретились совершенно случайно. Один шёл по Воскресенской в направлении Петропавловской. Другой поднимался по Терезова на Соборную. Было двенадцать часов дня — время ланча.

Это был конец. Он стоял на вершине восьмидесятиметрового утёса, на самом краю небольшой смотровой площадки, к которой от подножия вела крутая извилистая лестница, вырубленная прямо в скалистом склоне. Под утёсом бушевало и пенилось неспокойное штормовое море. Он напряжённо вглядывался в горизонт в надежде увидеть хоть слабый отблеск призрачного мерцания.

Холодный порывистый ветер безжалостно трепал его драное грязное рубище, обжигая морозной свежестью всё тело. Длинные, доходившие до самых плеч волосы постоянно сбивались и мешали смотреть. Не отводя глаз от линии горизонта, он каждый раз убирал волосы с лица и, точно гребнем, заскорузлыми огрубевшими пальцами откидывал их назад.

Прежде чем прочитать эту книгу, вам следует знать пять вещей:

1. Меня зовут Ворриор Пандемос, и недавно я стала Богиней Хаоса.

2. К сожалению, я пока не знаю, как бросить эту работу.

3. В нашей безумной миссии по изгнанию греческих богов с Олимпа мы не только потерпели неудачу, нам буквально надавали по щам.

4. Поскольку судьба – та еще сволочь, меня похитил бог. Его зовут Вирус (сын заклятого врага; саркастический идиот; проблемы с головой).

5. Этот умник хочет занять место главного бога и предлагает мне сделку: он вернет для меня кого-то в мир живых, если я выйду за него замуж.

А я?

Я не знаю, что, черт возьми, мне делать.

Когда на туманном побережье Россес-Пойнт находят труп неизвестного мужчины, Сьюзан, ведущая ночных радио эфиров, решает выяснить всю правду о погибшем. Он ей – никто, но память о пропавшем в море отце (океан смыл его с лица земли) не дает покоя. И, может быть, отыскав ответы сейчас, Сьюзан наконец отпустит призраков прошлого, чтобы жить в настоящем и впустить в сердце счастье.

Некоторые события в нашей жизни вызывают стресс, поэтому, чтобы не пасть духом и не заболеть, нам нужно научиться отделять себя от жизненных обстоятельств. К счастью, этим умением под силу овладеть любому, а в награду можно получить ясность ума и перспективу. Все это уменьшит стресс и поможет вам достичь своих целей.

Книга предназначена для руководителей, менеджеров и всех, кто хочет научиться контролировать стресс.

На русском языке публикуется впервые.

Постановка целей и движение к ним невозможны без понимания своего эмоционального состояния. Эта книга о том, как развиваться, обретать новые знания, лучше владеть собой и выстраивать отношения с окружающими. Вы сможете преодолеть разрыв между ожиданиями и реальностью и приблизиться к лучшей версии себя. На русском языке публикуется впервые.

«Эмоциональный интеллект в работе» – это своего рода продолжение бестселлера «Эмоциональный интеллект»: развивая тему EQ – почему для того, чтобы преуспевать, так важно обладать набором компетенций, определяющих умение управлять своими чувствами, – Гоулман погружает читателя в рабочие будни. В книге множество потрясающих историй триумфов и поражений и убедительных доказательств того, как наличие или отсутствие эмоционального интеллекта определяет уровень успешности.

Что же делать, если EQ недостаточно для карьерного роста? Гоулман уверен: учиться! Он приводит практические рекомендации по развитию эмоционального интеллекта, и эти главы не должен пропустить ни менеджер, ни руководитель компании.

«Эмоциональный интеллект в работе» может стать самой важной из всех деловых книг, которые вы читали.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

20 ноября 1989 года, в понедельник, в южном районе Лондона, не отличавшемся высокой преступностью, Кэрол Диксон, девятнадцатилетняя подсобная работница в магазине, была забита до смерти между десятью пятнадцатью вечера и полуночью. Примерно в девять пятьдесят она попрощалась с подружкой Линдзиэнн Троттер, у которой смотрела «Коронейшн-стрит», «Бруксайд» и «Дар судьбы». Она жила с родителями в комплексе «Рейлендс», и домой ей идти было ярдов семьсот, но она не пришла. Родители, решив, что они с Линдзиэнн, несмотря на понедельник, отправились в дискотеку, легли в одиннадцать, как ложились обычно, хоть Кэрол была дома, хоть нет. Тело их дочери обнаружил наутро мойщик окон. Оно лежало на палой листве и разбросанных голых кустиках кизильника в полутора с лишним милях от «Рейлендс» — на улице Олд-Энджин-уэй. Не захотев, как он потом сказал, «ни во что такое ввязываться», мойщик вновь уселся на велосипед и поехал дальше; час спустя о том, что в кустах на Олд-Энджин-уэй лежит труп, донесли школьники. Поскольку было известно, что мойщик — его звали Рональд Крэйг Томас — в будни каждое утро ездит по этой улице, его позднее оторвали от работы и допросили. В радиосообщении о трагедии, прозвучавшем в середине дня, этот факт был отражен: полиция, мол, уже располагает полезными показаниями одного мужчины. Сказали еще, что Кэрол Диксон перед смертью подверглась изнасилованию. На радио либо что-то недопоняли, либо домыслили от себя. Изнасилования не было.

Мир, окруженный колдовской Завесой, ждал героя — и герой пришел. Юноша по имени Корди отправляется в путь, чтобы сразиться со злом. Волки-оборотни, разбойники, могущественные Лорды Тьмы — чем страшней противник, тем лучше. Поэты слагают песни о подвигах Корди, люди устраивают пиры и шествия в его честь, но что движет героем? И что ждет его в конце пути? Люди, прославляющие Корди, не догадываются, что его полное имя — Кордейл Крыло Ночи, сын и наследник Лорда Тьмы. И это не единственная тайна победителя чудовищ.

Сара Милдмей, молодая девушка из хорошей семьи, под видом гувернантки проникает в семью лорда Маллоу. Она подозревает, что подлинный лорд, Блейн Маллоу, на самом деле мертв, а его место занял подлый самозванец, присвоивший титул и поместье, которые должны по закону перейти к ее, Сары, жениху.

Девушка полна решимости восстановить справедливость и вывести негодяя на чистую воду. В свою очередь, Блейн (или человек, выдающий себя за него?) начинает догадываться об истинной цели появления Сары в родовом поместье Маллоу.

Как долго может продолжаться маскарад? Каждый стремится сорвать маску с другого, не замечая, что желание разоблачить противника перерастает в другое, гораздо более нежное чувство, в котором оба не смеют себе признаться. У Блейна жена и сын. Сара помолвлена. Что сулит им и их близким эта двойная игра?

Молодая журналистка становится женой преуспевающего писателя, автора детективных романов — Барнаби Корта. Юная жена полна надежд, будущее ей кажется лучезарным. Но судьба приготовила свой, трагический сценарий. Ничего не подозревающая Эмма попадает в Кортлендс, родовое гнездо Барнаби, где царят интриги, тайны и ненависть, тщательно замаскированные. Вместо свадебного турне на молодую женщину сваливается забота о детях Барнаби — двух маленьких девочках (о существовании которых Эмма и не подозревала). Но мисс Корт не скорбит об этом, напротив — она пытается завоевать доверие заброшенных девчонок. Эмма становится невольным свидетелем странных, необъяснимых событий, происходящих в доме мужа. Журналистская хватка и тонкая интуиция помогли ей распутать клубок невероятных, чудовищных преступлений, творящихся в респектабельном Кортлендсе. Цена супружеского счастья оказалась непомерно дорогой, но Эмма, обладающая любящим щедрым сердцем, не жалела ни о чем.