День рождения

Дубов Сергей

День рождения

Какой для вас самый приятный праздник? Я уверен, что на этот вопрос большинство ответит: "День рождения, конечно"!

Конечно! А почему бы и нет. Вам дарят подарки, говорят приятные вещи, но самое главное - у вас появляется возможность собрать самых близких и дорогих людей: друзей, родственников, любимых. Готовиться к такому мероприятию мы начинаем обычно заранее, тщательно продумывая кого пригласить, как рассадить, что поставить на стол и чем угощать гостей. Особая статья - продумывание возможных подарков любимому себе.

Другие книги автора Сергей Игоревич Дубов

С. Дубов

Р А Х А Т - Л У К У М

Когда я шел, именно здесь, всего несколько дней назад, передавали эту мелодию. Я отчетливо помню, как пересек улицу, когда прозвучали первые ноты. Не шлягер какой-нибудь, звучал моцартовский шедевр. Ну в коем-то веке на молодежной радиостанции будут крутить классику?

Да, еще был салют. Он как светомузыка, попадая точно в такт, разрывал мглу, окрашивая все разноцветными отсветами. На время поэтому и глянул: салют, да под Моцарта! Я остановился, что бы насладиться безграничностью бездонного ночного неба, цветными отсветами на стенах и чудесной музыкой.

Сергей Дубов

Находка

То был обыкновенный осенний день. В Москве уже стояла осень, хотя заканчивалась только первая ее неделя. В окне налитое свинцом небо провоцировало на ожидание бабьего лета. По телевизору опять передавали сообщение об очередном убийстве высокопоставленного чиновника, а я ждал прогноз погоды в конце новостей. Телефон неестественно часто зазвенел, даже, пожалуй, для междугородки слишком часто. Удивительное изобретение: ты здесь, а на том конце провода может быть совершенно любое место планеты и ты вдруг, непостижимым образом, переносишься туда и получаешь бесценную возможность пообщаться с кем-то, находящимся от тебя на недосягаемом удалении. Я снял трубку.

Дубов Сергей Игоревич

Epimys Sapiens

Когда я стал видеть, первое, что я различил, это прутья клетки, а ко времени, когда мой мозг стал не только воспринимать, но и анализировать информацию, я уже свыкся с мыслью, что моя жизнь будет протекать в столь ограниченном пространстве.

Нас родилось тринадцать, и я был младшим. Если рождаешься и растешь в среде, которая для тебя неестественна и дискомфортна, волей-неволей стараешься приспособиться к ней. А для того, что бы выжить, на мой взгляд, есть вообще всего лишь два пути: либо принять существующие правила игры и постараться стать похожим на других и не выделяться, либо составлять эти правила самому и отстаивать их любыми возможными способами.

Дубов Сергей Игоревич

Честное Слово

Я проигрался. В пух. До кучи ко всем неприятностям в бильярдной меня развели сегодня, как юнца. Последнее время все шло наперекосяк. Понятно, что жизнь - это черно-белый матрац и ты привыкаешь встречать эти самые черные полосы стоически, с пониманием того, что это временно, и рано или поздно все это прекратится. Так оно обычно и бывает. Обычно. Но не сейчас. Период неудач и разочарований явно затягивался.

Дубов Серегей

S T E N D U P

Все время хотелось вскочить, и если не бежать куда-нибудь, то хотя бы стоять, а про то, что бы сесть я вообще думать не мог. Надо же было ему попасть, именно туда. Еще вчера последствия его ошибки не были так ощутимы, но сегодня к утру ранка сильно воспалилась и проявляла откровенное желание нагноится.

Я бы рад, рад бы удалить инородное тело. Но своими усилиями это сделать не представлялось возможным - уж очень глубоко сидел наконечник, а обратится за помощью из вне, просто не хватало решимости. Согласитесь, что показывать покрасневшую задницу с торчащей из нее стрелой - ну сущий смех.

— Понимаешь, Андрей, его интересуют именно такие места. Ты ведь еще в школе увлекался всякой чертовщиной, постоянно статьи из желтых газетенок притаскивал и истории про невидимые автомобили и крыс, размером с собаку, в метро рассказывал. А Егор Вадимович, вот, занимается как раз такими исследованиями, — запальчиво говорил Жора.

— Да это, когда было-то, вспомнил тоже. Мы с тобой в школе когда учились?

— Да нет же. — Перебил меня Егор Вадимович. — Крысы в метро, кикиморы и другая нечисть меня не интересует. Жора говорил, Вы ведь врач, кажется?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

…«По небу полуночи ангел летел, и грустную песню он пел». Ну, плагиат, конечно. Но нельзя удачнее выразить словами зрелище, которое можно было наблюдать с южного отрога Змеиного хребта на закате одного из дней незабываемого июля. В сумеречном небе дрожала бледная еще Полярная звезда, похожая на туманное световое пятнышко от тусклого фонаря на глади тихой затоки.

И вот со стороны звезды, держа курс к экватору, по темной лазури небосвода медленно скользил белый ангел. Его серебристые крылья мерцали розоватым отблеском исчезнувшего за горизонтом солнца. Последние лучи дневного светила огненными искрами горели в золотых гиацинтоподобных кудрях ангела. Он и впрямь пел грустную песню. Чем объяснить такое совпадение с классическим текстом? Может быть, у ангелов имеется обыкновение шнырять вольным эфиром с песней и хрустальной лютней в изящных перстах?

Мне тридцать лет. Я не замужем. Не могу сказать, что это обстоятельство очень меня огорчает, но мама беспокоится.

— Ты вгонишь меня в гроб! — И мама вылущивает из пачки очередную беломорину.

— Ты памятник, сухарь, мумия! — И мамин синий халат падает с ее плеч туникой Антигоны.

— Я в твои годы… — Халат летит вокруг мамы плащом Марии Стюарт.

Про мамины годы я все хорошо знаю. У мамы тогда были мечты и много свободного времени. У меня нет ни того, ни другого. Жизнь моя полна смысла, дел и друзей. Но замуж пора. Я хочу иметь ребенка. А ребенку нужен отец друг и учитель.

— Больно?

Вопрос на засыпку. Я лежу на Южнобережном шоссе воскресным вечером, придавленный собственной «Явой». К сожалению, мне вовсе не пригрезился звук ломающейся кости; правда, сейчас, в минуту ошеломленности, я не особенно ощущаю боль, вот только противно, что меня трясут за ворот куртки.

А девчонка распаниковалась, уже и ладошку занесла — в чувство меня приводить.

— Тихо, подруга. Зови людей, снимайте с меня это железо.

В Вудлэйк Саймон въехал около девяти утра и сразу же подумал, что этот городишко ему подойдёт. Такое впечатление, что именно здесь и находится конец света: сразу же при въезде в город начинается крутой спуск, и поэтому сверху весь он, как на ладони. Конец города упирается в высокие горы — всё, дальше некуда ехать! — такими же горами он окружён и с двух других сторон. Глухомань, и в то же время выглядит достаточно цивилизованно, чтобы у него не было проблем с подключением к Интернету. Он неторопливо ехал по единственной улице, разыскивая бар, с которого и следовало начать. Искомое обнаружилось довольно быстро и внутри, несмотря на ранний час, выглядело довольно оживлённым — то, что ему нужно. Саймон остановил грузовичок, заглушил двигатель и вошёл в бар. При его появлении все разговоры смолкли, и посетители уставились на него с откровенным интересом — верный признак того, что чужаки появляются здесь нечасто. Саймон поприветствовал их кивком головы, отметив, что все присутствующие — исключительно мужчины, и подошёл к стойке.

Шла вторая неделя пребывания экипажа звездолёта на планете Х117, а новым ошеломляющим открытиям не было конца. Каждый день группа разведчиков приносила что-нибудь такое, что только усиливало ощущение нереальности происходящего. Казалось, что кто-то насмешливый и абсолютно всемогущий засунул их в какую-то сказку и давится от хохота, наблюдая за их каждодневным изумлением.

Рогов сидел в кают-компании и хмуро пил кофе, когда вошёл Егор Болотов, командир группы и лучший его друг. Глаза Егора сияли очередным восторгом, и Рогов тяжело вздохнул: опять что-то новое обнаружили. Причём, это «что-то» даже по меркам последних событий является фактом выдающимся — было заметно, что Болотов для большего эффекта не хочет начинать сам, а аж пританцовывает от нетерпения в ожидании вопроса: «Ну, что сегодня нашли»? Он даже попытался напустить на себя безразличный вид и, желая помурыжить Рогова, нарочно заговорил о другом.

Сам я к спорту отношения не имею, так что несогласные со мной не трудитесь метанием тапок, валенок, и тем более чем-то по увесистее, всё равно не добросите.

Каково это, быть первым?

Не совсем фантастика, хотя, как посмотреть.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Дубовский

Харловка-99

(Дневник путешествия, длиной в месяц)

Харловка'99

"Mission Impossible"

Маршрут: Оленегорск - пос. Ловозеро - р. Нивка - р. Воронья - р. Уйма - Собачий р.Няльмйок - р. Харловка - Мурманск Состав экспедиции: Состав:

Кто Что Где был раньше Бирюков Дмитрий Злой Адмирал Охта; Сев. Шуя (2 раза); (далее Бирюков) Кузема; Цага-Пана-Варзуга; [email protected] Малая Тунгуда; Мста Дубовский Сергей Техническое Сев. Шуя; Цага-Пана-Варзуга (Старик) обеспечение, [email protected] оператор Шишкин Александр Завхоз, Сев. Шуя (2 раза); Кузема; (Шура) отдыхает Цага-Пана-Варзуга; Мста [email protected] от семьи Карпович Стас Лесничий, танцы, Сев. Шуя; Цага-Пана-Варзуга; (Карп) пляски и рога Мста Ким Дмитрий Красный флаг и Первый раз (Ким) все такое Романова Татьяна Много споров с Цага-Пана-Варзуга (Таня) кулинарами

Меня разбудило дребезжание упавшей на пол мыльницы. Приподнявшись на локте, я увидел, что кто-то лезет в окно. На фоне звездного неба отчетливо выделялась человеческая фигура. Незнакомец стоял на четвереньках. Руки и одежда его светились бледным синеватым сиянием. Отбросив одеяло, я вскочил.

В окно веяло ночной сыростью, колюче мерцали звезды, под кроватью верещал сверчок. Все было реально, кроме светящегося человека на подоконнике.

У меня не было сил даже крикнуть, когда испускающее сияние существо прыгнуло на пол и, оставляя мерцающие следы, прошло вглубь комнаты. Потом оно не спеша разделось и улеглось на кровать. Визгливо заскрипели пружины.

ЕВГЕНИЙ ДУБРОВИН

Столик с видом на трамвай

БЕССОННИКИ

Экономист из шестого отдела Виталий Иванович, человек тихий, даже застенчивый, подошел к моему столу и скромно спросил:

- Может, чего надо, Павел Григорьевич?

- Да нет,- удивился я.- Ничего мне не надо, Виталий Иванович.

С экономистом у меня были строго официальные отношения, я не являлся его начальником и поэтому, естественно, решительно ничего мне не надо было от Виталия Ивановича.

Ю.Дубровин

Эти трое

Августовский полдень. Солнце.

Сидя на скамейке, Иван Матвеевич Курилов спорит с Сашей Любимовым.

Час назад Саша проходил по бульвару и увидел своего учителя члена-корреспондента Академии наук, тихо и смиренно прогуливавшегося в тени деревьев. Поздоровался, поговорил о жаре. Сейчас сидит на солнцепеке, на раскаленной скамейке, не замечая прохожих, криков играющих рядом ребят.

Они в пути. Кругом шелестят заросли формул, выкладок, уравнений... Под ногами прогибается зыбкая почва предположений, догадок, сомнений. Коварные ямы, лабиринты и тупики, ложные тропы и непроходимые кустарники замедляют их движение к истине.