День отдыха

Валентин Петрович Катаев

День отдыха

Комедия в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

З а й ц е в - агент по снабжению, лет под 60.

К л а в а  И г н а т ю к - студентка, бывшая знатная трактористка, 24 лет.

К о с т я  Г а л у ш к и н - ее муж, кочегар ледокольного парохода, лет 25.

В е р а  К а р п о в н а - директор дома отдыха.

М и у с о в - начальник центральной базы, лет 45.

Д у д к и н а - жена профессора, старая молодящаяся дама.

Другие книги автора Валентин Петрович Катаев

Широко известная повесть о судьбе крестьянского мальчика Вани Солнцева, осиротевшего в годы Великой Отечественной войны и ставшего сыном полка.

Приключения девочки Жени, в результате которых ей в руки попадает волшебный цветок. Оторвав один из семи лепесток волшебного цветка, можно загадать желание.

«Алмазный мой венец» — роман-загадка, именуемый поклонниками мемуаров В. П. Катаева «Алмазный мой кроссворд», вызвал ожесточенные споры с момента первой публикации. Споры не утихают до сих пор.

Это издание включает первый подробный научный комментарий к «роману с ключом».

Авторы комментария пытаются разрешить споры вокруг романа, не ограничиваясь объяснениями «темных» эпизодов. Они тщательно воссоздают литературно-бытовую обстановку 1920-1930-х гг. в СССР и, распутывая хитросплетения романа, привлекают множество архивных, газетных и малоизвестных мемуарных источников.

Комментарий: Олег Лекманов, Мария Рейкина, при участии Леонида Видгофа.

В книгу включены сказки, написанные известным писателем В. Катаевым: Цветик-семицветик, Дудочка и кувшинчик, Голубок, Пень, Грибы. Рисунки И. Оффенгендена. М.: Детгиз, 1961 г.

В пятый том собрания сочинений Валентина Катаева вошли две первые части тетралогии «Волны Черного моря»: «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи».

http://ruslit.traumlibrary.net

В основе этой прозы не конкретные воспоминания, но память о целой эпохе. В ней, этой памяти, причудливо соединились увиденное, пережитое, перечувствованное, прочитанное и — домысленное, нафантазированное, угаданное. В годы военного коммунизма зловещая тень Троцкого порой нависала над революционными завоеваниями народа. Особенно это сказывалось на работе местных органов власти. Искривления и нарушения законности надо относить в первую очередь на счёт врагов ленинизма.

Валентин Петрович Катаев

Дудочка и кувшинчик

Поспела в лесу земляника.

Взял папа кружку, взяла мама чашку, девочка Женя взяла кувшинчик, а маленькому Павлику дали блюдечко.

Пришли они в лес и стали собирать ягоду: кто раньше наберёт. Выбрала мама Жене полянку получше и говорит:

- Вот тебе, дочка, отличное местечко. Здесь очень много земляники. Ходи собирай.

Женя вытерла кувшинчик лопухом и стала ходить.

Роман «Хуторок в степи» повествует с романтической яркостью о юности одесских мальчишек, совпавшей с первой русской революцией.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Повесть Ивана Спиридоновича Рахилло «Мечтатели» (1962).

В сборник вошли уже известные и новые произведения иркутского писателя("В начале жатвы.", "Спеши строить дом.", "Рупь делов.", "Собачья школа", "Ягодка", "Такая вот картина", "Когда же ты вернешься?", "Утро этого дня"), которого привлекают вечные и злободневные морально-этические вопросы, часто ускользающие в обыденной жизни от нашего внимания.

В повести и рассказах В. Шурыгина показывается романтика военной службы в наши дни, раскрываются характеры людей, всегда готовых на подвиг во имя Родины. Главные герои произведений — молодые воины. Об их многогранной жизни, где нежность соседствует с суровостью, повседневность — с героикой, и рассказывает эта книга.

Ефим Дорош около двадцати лет жизни отдал «Деревенскому дневнику», получившему широкую известность среди читателей и высокую оценку нашей критики.

Изображение жизни древнего русского города на берегу озера и его окрестных сел, острая сов-ременность и глубокое проникновение в историю отечественной культуры, размышления об искусстве — все это, своеобразно соединяясь, составляет удивительную неповторимость этой книги.

Отдельные ее части в разное время выходили в свет в нашем издательстве, но объединенные вместе под одной обложкой они собраны впервые в предлагаемом читателю сборнике. К глубокому прискорбию, сам Ефим Дорош его не увидит: он скончался двадцатого августа 1972 года.

Своеобразие данного издания состоит еще и в том, что его оформление сделано другом Ефима Дороша — художницей Т. Мавриной.

Художник Т. А. Маврина

Ефим Дорош около двадцати лет жизни отдал «Деревенскому дневнику», получившему широкую известность среди читателей и высокую оценку нашей критики.

Изображение жизни древнего русского города на берегу озера и его окрестных сел, острая современность и глубокое проникновение в историю отечественной культуры, размышления об искусстве — все это, своеобразно соединяясь, составляет удивительную неповторимость этой книги.

Отдельные ее части в разное время выходили в свет в нашем издательстве, но объединенные вместе под одной обложкой они собраны впервые в предлагаемом читателю сборнике. К глубокому прискорбию, сам Ефим Дорош его не увидит: он скончался двадцатого августа 1972 года.

Своеобразие данного издания состоит еще и в том, что его оформление сделано другом Ефима Дороша — художницей Т. Мавриной.

От составителя

…Стремление представить избранные рассказы, написанные на сибирском материале русскими советскими прозаиками за последние десять-пятнадцать лет, и породило замысел этой книги, призванной не только пропагандировать произведения малой формы 60-70-х годов, но и вообще рассказ во всем его внутрижанровом богатстве.

Сборник формировался таким образом, чтобы персонажи рассказов образовали своего рода «групповой портрет» нашего современника-сибиряка, человека труда во всем многообразии проявлений его личности…

От составителя

…Стремление представить избранные рассказы, написанные на сибирском материале русскими советскими прозаиками за последние десять-пятнадцать лет, и породило замысел этой книги, призванной не только пропагандировать произведения малой формы 60-70-х годов, но и вообще рассказ во всем его внутрижанровом богатстве.

Сборник формировался таким образом, чтобы персонажи рассказов образовали своего рода «групповой портрет» нашего современника-сибиряка, человека труда во всем многообразии проявлений его личности…

От составителя

…Стремление представить избранные рассказы, написанные на сибирском материале русскими советскими прозаиками за последние десять-пятнадцать лет, и породило замысел этой книги, призванной не только пропагандировать произведения малой формы 60-70-х годов, но и вообще рассказ во всем его внутрижанровом богатстве.

Сборник формировался таким образом, чтобы персонажи рассказов образовали своего рода «групповой портрет» нашего современника-сибиряка, человека труда во всем многообразии проявлений его личности…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Валентин Петрович Катаев

Домик

Комедия в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Е с а у л о в а - председатель городского исполнительного комитета.

Н е у х о д и м о в - заведующий городским коммунальным хозяйством.

В а т к и н - заведующий городским финансовым отделом.

П е р е д ы ш к и н - управляющий делами горсовета. Красивый мужчина, который произносит слово средства с ударением на последнем слоге.

Валентин Петрович Катаев

Дорога цветов

Комедия в четырех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Л а у т с к а я.

М а ш а - ее дочь.

З а в ь я л о в - муж Маши, популярный лектор.

Д о к т о р.

Т а н я - комсомолка.

М а т ь  Т а н и.

Б а б у ш к а  Т а н и.

Ж е н я  Г у с е в - комсомолец.

П о д р у г а  Т а н и.

П о л я - домработница у Завьялова.

К у р ь е р.

Валентин Катаев

Дорогой, милый дедушка

-- А что сейчас будет?

-- А ты прочти .

-- Я не могу.

-- Скандал!Такая большая девочка и до сих пор не научилась читать.Ты же знаешь буквы?

-- Знаю.

-- Ну,так что там написано на экране? Какая первая буква?

-- Три.

-- "Три" не буква, а цифра. А это буквы. Понятно тебе?

-- Понятно.

-- Теперь говори, какая это буква?

-- Забыла.

Валентин Катаев

ЭКЗЕМПЛЯР

- А вот в том шкафу,- сказал заведующий музеем,- находится единственный во всём СССР, редчайший в своём роде экземпляр обывателя эпохи тысяча девятьсот пятого года.

- Восковая фигура или чучело? - деловито заинтересовался один из экскурсантов.

- Нет, дорогой товарищ,- с гордостью заметил заведующий,- нет. Это не восковая фигура и не чучело, а совершенно настоящий, подлинный, не тронутый молью и временем превосходный экземпляр обывателя эпохи тысяча девятьсот пятого года.