День Литературы, 2010 № 08 (168)

"Служить бы рад – прислуживаться тошно!" Это – слова известного русского писателя, поэта Александра Сергеевича Грибоедова, произнесённые почти двести лет назад. Но они актуальны и сегодня, в начале XXI века.

Что означает эта поразительная современность? Она значит, что двести предыдущих лет совершенствования отношений между государством и личностью, передовыми умами России: Грибоедовым, Пушкиным, Лермонтовым, Чернышевским, Чеховым, Толстым, другими нашими классиками и мыслителями, – "пошли прахом". Спросите себя – кого из вышеназванных вы бы могли увидеть в нынешней правящей партии "Единая Россия". – И тогда, получите ответ, кто находится там и кто управляет страной.

Другие книги автора Газета «День литературы»

Говорят, наступил век Водолея. Говорят, Россия — страна Водолея. Да и февраль, все по тому же астрологическому календарю, — месяц Водолея. По всем прогнозам, нельзя унывать, скорее надо ждать перемен и добиваться перемен. Конечно, нам, православным людям, все эти астрологические календари ни к чему, но тогда уж не будем забывать, что одним из самых смертных грехов считается уныние. Вот этого-то уныния в наших рядах с излишком. Один унылый Николай Дорошенко чего стоит. Не видит он просвета в современной литературе, а раз не видит, то нечего и писать о ней. Нечего и печатать. Прикрыть лавочку, и дело с концом. "Уж пусть современная русская литература будет сегодня состоять только из одного писателя", — смиряется Дорошенко. А остальные — все не те. Кто чересчур левый, кто чересчур правый. И искать в этом соре новой литературы нечего. Вот "Российский писатель" и не ищет ничего и никого. А вместе с ним и другие унылые смиренники, так же, как и Дорошенко, всерьез считающие, что "перед тем, как писать, надо не в «соре» изгваздаться, а помолиться и попоститься". Не думаю, что Николай Дорошенко более православный человек, чем я, грешный. Очень сомневаюсь. Скорее думаю, что такое неофитство бывших партбилетчиков приносит вред и нашей Церкви, и нашей литературе. Неужто Достоевский и Есенин, прежде чем взяться за перо, сочинить строчку, держали пост и долгие молитвы? Вот и в Юрии Кузнецове углядели некую ересь. Все-таки художник — это не монах, и его путь к Богу — иной. За душу одного талантливейшего поэта не стыдно бы и ста монахам помолиться и попоститься. Может быть, от подобного уныния и происходит нынешнее старение русской литературы. Молодые вроде бы все — грешники. Кто в "Нашем современнике" под Аксенова романы печатает? Небось Сегень. Кто чересчур радикален в политических взглядах? Олег Павлов. Кто заигрался в постмодернизм? Ю.Козлов. В результате печатать некого, издавать некого. Книги продавать некому. Может быть, благодаря радению наших уныло-скучных Николаев Дорошенко и пришли мы к сегодняшнему дню. У либералов сотни молодых, новых издательств, на свой риск издающих все новинки современной литературы. Тут тебе и «Гилея», и "Проект О.Г.И.", и "Пушкинский фонд", и «Амфора». Перечислять — полосы не хватит, а у нас нынче нет ни одного издательства, специализирующегося на новинках современной литературы. Хорошо, добрый Алексей Иванович Титов нескольких у себя в «Информпечати» пригрел. А что делают «Современник», "Советский писатель"? Или начитались Дорошенки и тоже считают, что хватит одного писателя на Руси. И только определяются, кто же этот единственный: Юрий Бондарев или Валентин Распутин? Удобно так жить, господа унылые затворники. А вот либеральные издательские круги уже по одной Москве десятки уютных книжных магазинчиков пооткрывали, где представлен богатый выбор всей современной литературы. И каждую неделю новую книжку нового автора раскручивают. То Болмата, то «Банан» Иванова, то пермячку Горланову. А у нас все тишь да гладь, смиренная тишина.

Мы — писатели второго тысячелетия. Дай Бог нам всем сил и здоровья в наступившем ХХI веке. Дай Бог нам всем новых творческих взлетов, сокровенных стихов, пронзительных рассказов и повестей, высокой мистики и художественного прозрения. Но что бы ни написали мы в нашем новом времени, мы все, от Юрия Бондарева до Александра Солженицына, от Александра Проханова до Владимира Маканина, от Олега Чухонцева до Татьяны Глушковой, от Вадима Кожинова до Льва Аннинского, мы все останемся в своем втором тысячелетии.

Двадцатый век с какой-то жестокой поспешностью заметает свои следы. Уносит за собой все свои приметы, меняются очертания стран на картах, рушатся экономики, уходят под асфальт нового времени былые страны-лидеры. Один за другим уходят в мир иной великие русские писатели. Двадцатый век с ужасающей скоростью затягивает их, своих великих свидетелей и летописцев, в воронку небытия. Меняется карта звездного литературного неба. Еще совсем недавно я перед одними преклонялся, с другими спорил, третьих презирал. Но все они творили реальную литературу ХХ века. Были ее важными составляющими. И вот только за этот последний месяц: Петр Проскурин, Виктор Астафьев, Анатолий Ананьев, Виталий Маслов, Эдуард Володин… А чуть раньше Вадим Кожинов, Татьяна Глушкова, Дмитрий Балашов, Михаил Ворфоломеев… Все, с кем крепко дружил и крепко ругался, о ком писал и с кем беседовал. Половины из тех, кто окружал меня в восьмидесятые-девяностые годы в нашем литературном пространстве, уже не существует. Еще немного, еще пяток-другой наших литературных лидеров уйдет вослед двадцатому веку. И появится совсем иная карта литературы. Кругом новые лица — новая литература. Да и литература ли? В ее старом классическом понимании? С ее старыми нравственными и этическими нормами? С ее былыми героями? Понимают ли молодые писатели нас? Понимаем ли мы их? Уверен, дело не в простой смене поколений. Не в классической проблеме отцов и детей. И уж тем более не в противостоянии левых и правых, традиционалистов и новаторов, русских и русскоязычных. Уверен, дело даже не в разных эпохах. Все эти противостояния, все привычные для нашей литературы проблемы смены поколений и эпох, смены литературных течений сегодня уступают место иной глобальной смене, смене цивилизаций. Когда-то мой друг Эдуард Лимонов, сидящий ныне уже около года в Лефортово при преступном равнодушии российской интеллигенции, написал блестящую книгу "У нас была великая эпоха". Еще при советской власти он оплакивал ее будущее крушение. Ибо великая эпоха на самом деле была. И никогда за всю тысячелетнюю историю Россия не достигала такого величия, такой значимости и такого благополучия, как в ХХ веке. При всех наших великих же трагедиях и кровопролитиях. Боюсь, никогда уже и не достигнет.

Для начала скромно замечу, что к этому термину никакого отношения не имею. И на авторство его не посягаю. Впрочем, сомневаюсь, что вообще у такого и подобных ему терминов (типа "новый стиль", "новая жизнь") есть какое-то авторство. Я нахожу "новый реализм" и в девятнадцатом столетии, и в начале двадцатого, и в послевоенный период. По сути, каждый талантливый художник открывает свой новый реализм: реализм Андрея Платонова и Михаила Булгакова, реализм Ивана Бунина и Ивана Шмелёва, реализм Виктора Некрасова и Владимира Максимова, реализм Юрия Бондарева и Константина Воробьева, реализм Владимира Личутина и Эдуарда Лимонова. В каждом случае это был совершенно новый реализм. Но пусть те, кому больше нечем похвастаться, претендуют на этот термин. Не убудет.

Думаю, не случайно Александр Солженицын решился опубликовать давно задуманную книгу о роли евреев в жизни России именно в наше нынешнее время, двести лет спустя после начала массового появления евреев на территории Российской империи. Настало время откровенного разговора, неспособного оскорбить те или иные национальные чувства. Во-первых, есть государство Израиль, национальное государство еврейского народа, и любой еврей, где бы он ни жил, всегда имеет право переехать жить в метрополию своей нации. Во-вторых, в России сняты все мыслимые и немыслимые заслоны к отъезду наших отечественных евреев на свою историческую родину, и к тому же окончательно уравнены все права граждан любой национальности. За свое еврейство ныне цепляются люди советского табуированного сознания, все время стремящиеся доказать право на свое существование. Ты — еврей, ну и что, кому какое дело до этого. Хочешь — будь православным или католиком, хочешь — ходи в синагогу, или по-прежнему будь воинственным атеистом. Думаю, национально мыслящие евреи рано или поздно в основном уедут в Израиль. А люди, безразличные и к вере и к национальности, люди космополитического склада будут реализовывать себя в России, в конкуренции с русскими, татарами, азербайджанцами или якутами.

Газета День Литературы # 103 (2005 3)

Газета "День литературы" возникла в момент, когда сама литература в целом переживала острейшую фазу распада. Литература целостная, направляемая и спонсируемая властью, была разгромлена и растащена на тысячи осколков, чему до сих пор радуются иные литературные либералы, нашедшие даже термин "мультикультурность", то есть многокультурность, вместо единой национальной русской культуры. У этих осколков не было единого крова, не было приюта, не было окормляющего центра. Писатели в это десятилетие чувствовали себя сирыми, никому не нужными. Их творения, их открытия, их вдохновения оказывались никем не используемы. Их рукописи нигде не фиксировались, их книги не замечались…

В разговоре о слове мы не можем не говорить об одном из очагов, где заботятся о поддержании его духовной высоты, о державных смыслах, о нравственности.

Это, конечно, Союз писателей России, пятьдесят лет деятельности которого мы отмечаем сегодня. Не собираюсь делать ни обзор, ни отчёт – впереди, в первой половине будущего года, наш съезд.

Хотелось поделиться некоторыми размышлениями, сказать о некоторых уроках его существования и работы.

Популярные книги в жанре Публицистика

Из таинственных пучин, из мутных вод, как зыбкая лунная медуза, появился Мавроди. Всё то же вялое невнятное шевеление губ, размытые черты лица, мутные, непроницаемые глаза. Из этих глубин на поверхность он вынес, казалось, давно утонувшее, растворившееся в соляном растворе изделие — пирамиду МММ. Он вновь обратился к соотечественникам, обещая им богатство, преуспевание при ничтожных затратах усилий, воскрешая в их измученном сознании мечту о благополучии. Мечту, погребенную в течение этих жутких лет под бременем непосильных налогов, квартирных плат, коммунальных расходов, среди разорительных социальных стихий, уносящих из домов последний достаток.

В книгу известного австрийского писателя входят повести, написанные в 70-е годы. Все они объединены одной мыслью автора: человек не может жить без сколько-нибудь значимой цели; бессмысленное, бездуховное существование противно человеческой природе; сознание, замкнутое в кругу монотонных бытовых действий, не позволяет человеку осмыслить большой мир и найти свое место среди людей; он оказывается одинок в равнодушном обществе "всеобщего благоденствия".

Грустно иметь дело с богатырями, которые замахиваются, но не бьют. Похоже, такие, в картонных шлемах, собрались в Совбезе. Приняли "Доктрину информационной безопасности". Впечатление блестящее. Государственные мужи из разведки. Знают толк в информационных войнах. Отдают себе отчет в том, что Советский Союз был разрушен не ядерным, не геофизическим, не бактериологическим, а информационным оружием, когда стараниями Яковлева все СМИ оказались в руках талантливых антисоветчиков. В течение нескольких лет приглашались в программу "Взгляд" реликтовые государственники, напоминавшие динозавров, в маршальских погонах и в министерских сюртуках. Врубались агрессивные рок-группы и светомузыка, и несколько хищных теплокровных крыс на глазах у страны перегрызали горло медлительным, прохладным советским рептилиям. Когда в августе 91-го валилась страна, благородные балетоманы ГКЧП пустили на экран "Лебединое озеро" вместо того, чтобы дать кадры Ельцина с приспущенными штанами, брызгающего на шасси "Панамерикен". Ельцина в штанах, на танке, в полуминутном сюжете показал демократ Медведев. Эти кадры развернули вспять армию Язова, и государственники, как заколдованные, пошли сдаваться в "Матросскую тишину". Казалось, Совбез осознал эффективность информационного оружия, которое в руках Масюк и Удугова стало средством поражения Российской армии, а в ногах неприличной Ханги превратило половину русских мальчиков в онанистов.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

В седьмой том вошел роман "Гидеон Плениш" в переводе Е. Калашниковой и М. Лорие и статьи.

«ИНТЕРВЬЮ ПОЛУЧИТЬ НЕВОЗМОЖНО!» — говорили мне. Невозможно было достать даже телефонный номер Туве Янссон. Стояла зима 1984 года, я работала заместителем главного редактора в газете NyTid. Редакция готовилась к празднованию сорокалетия газеты, и в честь этого события Петер Лодениус предложил вновь напечатать комикс про муми-троллей, который когда-то Туве Янссон нарисовала в газете своего друга Атоса Виртанена. Ведь и правда, муми-тролли стали героями комикса именно на страницах Ny Tid, а предложил это сделать Атос Виртанен.

В интервью Хенрике Рингбом Туве Янссон признается, что ей пришлось быстрее, чем она предполагала, завершить первый комикс о муми-троллях из-за жалоб читателей газеты. В числе прочего им не понравилось, что Муми-папа читает газету «Монархист».

Забавная история. Настолько забавная, что хочется спросить, насколько это правда? Сомнения вызывает то, что комикс довольно строго придерживается сюжета книги «Погоня за кометой» (Kometjakten, 1946), которая лежит в его основе. И все же часть истории переработана, часть изменена, а сам текст значительно сокращен. Но никаких неожиданных и радикальных поворотов сюжета нет.

История островного государства, где расположен вулкан с самым труднопроизносимым названием – Эйяфьядлайёкюдль, однозначно не может быть скучной.

Автор книги, исландец Эгиль Бьярнасон, легко и с юмором объясняет, почему страна сыграла ключевую роль в таких разнообразных событиях, как Французская революция, высадка на Луну, рождение Израиля и появление первой женщины-президента.

С этой книгой вы отправитесь к истокам истории Исландии и по-новому посмотрите на страну гейзеров, вулканов и легендарного северного сияния!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В Сталинграде немцы застряли у дома сержанта Павлова – никак не могли его взять. Попались отчаянные русские ребята во главе с отчаянным сержантом, к тому же умеющим воевать, и всей немецкой громаде пришлось задержаться. В нынешней критике тоже многие наши заклятые друзья спотыкаются на русском критическом доме Павлова. К тому же и по литературному рангу он такой же отчаянный сержант, не годится в штабные литературные генералы. Но воевать умеет. И команду себе подобрал толковую.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Вес мозга сто пятьдесят граммов, но при этом высочайший IQ? Неожиданное прозрение в возрасте пятидесяти двух лет? Феноменальная память или полное ее отсутствие? Убийство и изнасилование на глазах тридцати восьми равнодушных свидетелей?

Эти и многие другие удивительные случаи, ставшие в психологии классикой, собраны и проанализированы в книге известного английского психолога Дж. Роллса.

Издание адресовано психологам, психотерапевтам, представителям смежных специальностей, студентам профильных факультетов высших учебных заведений, а также всем интересующимся.

В оккупационных частях советской армии в Германии я много раз встречал солдат и младших офицеров с кличкою «Тёркин». Это были веселые ребята, заводилы, шутники-прибауточники. Почти каждая рота и каждый батальон имели своего «Тёркина». Многие из них даже не подозревали о литературном происхождении «Василия Тёркина», но знали много рассказов в стихах и прозе о приключениях бывалого солдата, часть которых описал в своей книге А. Твардовский, а больше такие, о которых он не писал и не мог писать.

Сергей Юрасов