День Литературы, 2007 № 03 (127)

16 февраля состоялась встреча Владимира Владимировича Путина с хэдлайнерами нового поколения, представляющими голос молодых писателей.

Ничего, что некоторым из делегатов без пяти минут сороковник – ведь, как известно, главное, чтобы молодой писатель "был молод душой".

Трудно передать пылкую дерзость вопросов, поднятых молодёжью за неформальным чаепитием.

Разговор зашёл о самом наболевшем: обо всех "неправительственных организациях", существующих на деньги иностранных шпионов, о проколах британской разведки, о возможности государственного заказа в литературе, о (прямота и непредсказуемость гостей поражает воображение) национальной идее России и проблеме бритоголовых.

Другие книги автора Газета «День литературы»

Говорят, наступил век Водолея. Говорят, Россия — страна Водолея. Да и февраль, все по тому же астрологическому календарю, — месяц Водолея. По всем прогнозам, нельзя унывать, скорее надо ждать перемен и добиваться перемен. Конечно, нам, православным людям, все эти астрологические календари ни к чему, но тогда уж не будем забывать, что одним из самых смертных грехов считается уныние. Вот этого-то уныния в наших рядах с излишком. Один унылый Николай Дорошенко чего стоит. Не видит он просвета в современной литературе, а раз не видит, то нечего и писать о ней. Нечего и печатать. Прикрыть лавочку, и дело с концом. "Уж пусть современная русская литература будет сегодня состоять только из одного писателя", — смиряется Дорошенко. А остальные — все не те. Кто чересчур левый, кто чересчур правый. И искать в этом соре новой литературы нечего. Вот "Российский писатель" и не ищет ничего и никого. А вместе с ним и другие унылые смиренники, так же, как и Дорошенко, всерьез считающие, что "перед тем, как писать, надо не в «соре» изгваздаться, а помолиться и попоститься". Не думаю, что Николай Дорошенко более православный человек, чем я, грешный. Очень сомневаюсь. Скорее думаю, что такое неофитство бывших партбилетчиков приносит вред и нашей Церкви, и нашей литературе. Неужто Достоевский и Есенин, прежде чем взяться за перо, сочинить строчку, держали пост и долгие молитвы? Вот и в Юрии Кузнецове углядели некую ересь. Все-таки художник — это не монах, и его путь к Богу — иной. За душу одного талантливейшего поэта не стыдно бы и ста монахам помолиться и попоститься. Может быть, от подобного уныния и происходит нынешнее старение русской литературы. Молодые вроде бы все — грешники. Кто в "Нашем современнике" под Аксенова романы печатает? Небось Сегень. Кто чересчур радикален в политических взглядах? Олег Павлов. Кто заигрался в постмодернизм? Ю.Козлов. В результате печатать некого, издавать некого. Книги продавать некому. Может быть, благодаря радению наших уныло-скучных Николаев Дорошенко и пришли мы к сегодняшнему дню. У либералов сотни молодых, новых издательств, на свой риск издающих все новинки современной литературы. Тут тебе и «Гилея», и "Проект О.Г.И.", и "Пушкинский фонд", и «Амфора». Перечислять — полосы не хватит, а у нас нынче нет ни одного издательства, специализирующегося на новинках современной литературы. Хорошо, добрый Алексей Иванович Титов нескольких у себя в «Информпечати» пригрел. А что делают «Современник», "Советский писатель"? Или начитались Дорошенки и тоже считают, что хватит одного писателя на Руси. И только определяются, кто же этот единственный: Юрий Бондарев или Валентин Распутин? Удобно так жить, господа унылые затворники. А вот либеральные издательские круги уже по одной Москве десятки уютных книжных магазинчиков пооткрывали, где представлен богатый выбор всей современной литературы. И каждую неделю новую книжку нового автора раскручивают. То Болмата, то «Банан» Иванова, то пермячку Горланову. А у нас все тишь да гладь, смиренная тишина.

Мы — писатели второго тысячелетия. Дай Бог нам всем сил и здоровья в наступившем ХХI веке. Дай Бог нам всем новых творческих взлетов, сокровенных стихов, пронзительных рассказов и повестей, высокой мистики и художественного прозрения. Но что бы ни написали мы в нашем новом времени, мы все, от Юрия Бондарева до Александра Солженицына, от Александра Проханова до Владимира Маканина, от Олега Чухонцева до Татьяны Глушковой, от Вадима Кожинова до Льва Аннинского, мы все останемся в своем втором тысячелетии.

Двадцатый век с какой-то жестокой поспешностью заметает свои следы. Уносит за собой все свои приметы, меняются очертания стран на картах, рушатся экономики, уходят под асфальт нового времени былые страны-лидеры. Один за другим уходят в мир иной великие русские писатели. Двадцатый век с ужасающей скоростью затягивает их, своих великих свидетелей и летописцев, в воронку небытия. Меняется карта звездного литературного неба. Еще совсем недавно я перед одними преклонялся, с другими спорил, третьих презирал. Но все они творили реальную литературу ХХ века. Были ее важными составляющими. И вот только за этот последний месяц: Петр Проскурин, Виктор Астафьев, Анатолий Ананьев, Виталий Маслов, Эдуард Володин… А чуть раньше Вадим Кожинов, Татьяна Глушкова, Дмитрий Балашов, Михаил Ворфоломеев… Все, с кем крепко дружил и крепко ругался, о ком писал и с кем беседовал. Половины из тех, кто окружал меня в восьмидесятые-девяностые годы в нашем литературном пространстве, уже не существует. Еще немного, еще пяток-другой наших литературных лидеров уйдет вослед двадцатому веку. И появится совсем иная карта литературы. Кругом новые лица — новая литература. Да и литература ли? В ее старом классическом понимании? С ее старыми нравственными и этическими нормами? С ее былыми героями? Понимают ли молодые писатели нас? Понимаем ли мы их? Уверен, дело не в простой смене поколений. Не в классической проблеме отцов и детей. И уж тем более не в противостоянии левых и правых, традиционалистов и новаторов, русских и русскоязычных. Уверен, дело даже не в разных эпохах. Все эти противостояния, все привычные для нашей литературы проблемы смены поколений и эпох, смены литературных течений сегодня уступают место иной глобальной смене, смене цивилизаций. Когда-то мой друг Эдуард Лимонов, сидящий ныне уже около года в Лефортово при преступном равнодушии российской интеллигенции, написал блестящую книгу "У нас была великая эпоха". Еще при советской власти он оплакивал ее будущее крушение. Ибо великая эпоха на самом деле была. И никогда за всю тысячелетнюю историю Россия не достигала такого величия, такой значимости и такого благополучия, как в ХХ веке. При всех наших великих же трагедиях и кровопролитиях. Боюсь, никогда уже и не достигнет.

Для начала скромно замечу, что к этому термину никакого отношения не имею. И на авторство его не посягаю. Впрочем, сомневаюсь, что вообще у такого и подобных ему терминов (типа "новый стиль", "новая жизнь") есть какое-то авторство. Я нахожу "новый реализм" и в девятнадцатом столетии, и в начале двадцатого, и в послевоенный период. По сути, каждый талантливый художник открывает свой новый реализм: реализм Андрея Платонова и Михаила Булгакова, реализм Ивана Бунина и Ивана Шмелёва, реализм Виктора Некрасова и Владимира Максимова, реализм Юрия Бондарева и Константина Воробьева, реализм Владимира Личутина и Эдуарда Лимонова. В каждом случае это был совершенно новый реализм. Но пусть те, кому больше нечем похвастаться, претендуют на этот термин. Не убудет.

Думаю, не случайно Александр Солженицын решился опубликовать давно задуманную книгу о роли евреев в жизни России именно в наше нынешнее время, двести лет спустя после начала массового появления евреев на территории Российской империи. Настало время откровенного разговора, неспособного оскорбить те или иные национальные чувства. Во-первых, есть государство Израиль, национальное государство еврейского народа, и любой еврей, где бы он ни жил, всегда имеет право переехать жить в метрополию своей нации. Во-вторых, в России сняты все мыслимые и немыслимые заслоны к отъезду наших отечественных евреев на свою историческую родину, и к тому же окончательно уравнены все права граждан любой национальности. За свое еврейство ныне цепляются люди советского табуированного сознания, все время стремящиеся доказать право на свое существование. Ты — еврей, ну и что, кому какое дело до этого. Хочешь — будь православным или католиком, хочешь — ходи в синагогу, или по-прежнему будь воинственным атеистом. Думаю, национально мыслящие евреи рано или поздно в основном уедут в Израиль. А люди, безразличные и к вере и к национальности, люди космополитического склада будут реализовывать себя в России, в конкуренции с русскими, татарами, азербайджанцами или якутами.

В разговоре о слове мы не можем не говорить об одном из очагов, где заботятся о поддержании его духовной высоты, о державных смыслах, о нравственности.

Это, конечно, Союз писателей России, пятьдесят лет деятельности которого мы отмечаем сегодня. Не собираюсь делать ни обзор, ни отчёт – впереди, в первой половине будущего года, наш съезд.

Хотелось поделиться некоторыми размышлениями, сказать о некоторых уроках его существования и работы.

Газета День Литературы # 103 (2005 3)

Газета "День литературы" возникла в момент, когда сама литература в целом переживала острейшую фазу распада. Литература целостная, направляемая и спонсируемая властью, была разгромлена и растащена на тысячи осколков, чему до сих пор радуются иные литературные либералы, нашедшие даже термин "мультикультурность", то есть многокультурность, вместо единой национальной русской культуры. У этих осколков не было единого крова, не было приюта, не было окормляющего центра. Писатели в это десятилетие чувствовали себя сирыми, никому не нужными. Их творения, их открытия, их вдохновения оказывались никем не используемы. Их рукописи нигде не фиксировались, их книги не замечались…

Популярные книги в жанре Публицистика

Белов Андрей

"Neutral Tones" Томаса Харди

(опыт имманентного анализа текста с заданным автором)

Предварительные замечания

Выбор для анализа именно стихотворения "Neutral Tones" был предопределен рукою Пола Драйвера, составителя "пингвиновской" антологии "Early Twentieth-Century Poetry" (Penguin Books, ISBN 0 14 06.2210 1). Дело в том, что текст этот был напечатан прежде других произведений Томаса Харди, уже на третьей странице, и мне ни к чему было листать дальше листать было незачем, так как никакого личного пристрастия к тому или иному стихотворению Харди я, по крайней мере, до прочтения "Neutral Tones", не имел.

Андрей Белов

К вопросу о влиянии творчества К. Кастанеды на В. О. Пелевина

(доклад, читанный в Череповецком ГУ)

...нередко в посвященных творчеству В. О. Пелевина работах встречается имя американского писателя и антрополога Карлоса Кастанеды. Настолько нередко, что еще одно совместное упоминание этих имен Вы вполне можете счесть проявлением дурного тона, но, так как на означенную выше тему, насколько мне известно, толком не высказался никто, я могу позволить себе подобную бестактность.

Алексей Бердников

Заметки на полях переводов Петрарки

Коротко об авторе. Алексей Бердников - поэт, педагог, переводчик по образованию - четверть столетия или около того трудился над русскими версиями итальянских произведений Петрарки - создателя дивной лирики и шести поэм-аллегорий (книга должна выйти в этом году в издательстве "Просодия"). cc

Франческо Петрарка (1304-1374) - первый поэт Европейского ренессанса, основатель гуманизма в его наиболее полном, дошедшем до наших дней виде, равно как первый человек Нового времени, зачинатель одной из великих литератур нашего континента. Создатель итальянского языка - в этом он делит пальму первенства с Данте Алигьери. Данте - драматург, сказочник, экстатик. Петрарка... что можно сказать о Петрарке, чтобы как-то сразу отделить от Данта? Петрарка - лирик. Этим все сказано. То есть: он, несомненно, обладает теми же превосходными качествами, что и его великий предшественник, но его эмоции лишены театральности, они текут в русле поразительной, до тех пор неслыханной гармонии. И к его руке, к благоуханной ладони этой самой гармонии, подтекают нарождающиеся молодые европейские литературы.

Алексей Бердников

Жидков, или о смысле дивных роз, киселе и

переживаниях одной человеческой души

(1964 - 1978)

СОДЕРЖАНИЕ

Ностальгия по совершенному человечеству (Н.Новиков)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Преславная, прекрасная статуя!?

Жидков

И в строчках вечной будет чистота

Антиканон

Бедная тварь

Чума

В эвакуации

296 иверень Франческо Петрарки

Возмездие

Авва Мария

И. Бернштейн

ПРЕДИСЛОВИЕ

Читая рассказы чешского писателя Йозефа Несвадбы, мы попадаем в удивительный, фантастический мир. Путешествие в космос становится немногим более трудным предприятием, чем прогулка в пригородной электричке; роботы, во всем похожие на людей, освобождают их от изнурительного труда; человек научился покорять не только пространство, но и время и совершает путешествия в прошлое и будущее.

Конечно, в этом мире на каждом шагу случаются удивительные события. Но ни одна новелла Несвадбы не написана только ради удовольствия рассказать об увлекательных приключениях героев. Бросается в глаза другое. Несвадба не похож на тех писателей, которые подробно объясняют устройство какой-нибудь головоломной машины, и остается только пожалеть, что они не взялись проектировать ее. Чешский писатель уделяет мало внимания техническим деталям. Описывая катастрофу на космическом корабле, он, например, ограничивается сообщением, что "сдал регулятор" или "подвела связь".

«…Неужели добросердечность, неужели «мораль» будут уместны везде, кроме литературы?

Неужели только в литературе, под предлогом службы «идеям», будут разрешены и похвальны всякая злопамятность, всякая желчь, всякий яд, всякое упорство и всякая гордость, даже из-за неважных оттенков в этих идеях?

Нет! Не верю я этому! Не хочу верить – неисправимости этого зла! Не хочу отчаиваться…»

«…Церковный Собор, сделавшийся в наши дни религиозно-нравственною необходимостью, конечно, не может быть долгом какой-нибудь частной группы церковного общества; будучи церковным – он должен быть делом всей Церкви. Каждый сознательный и живой член Церкви должен внести сюда долю своего призвания и своих дарований. Запросы и большие, и малые, как они понимаются самою Церковью, т. е. всеми верующими, взятыми в совокупности, должны быть представлены на Соборе в чистом и неискажённом виде…»

«Собор нужен для спасенья погибающей российской исторической Церкви. Сознанье небывалой, может быть, важности момента, казалось, должно было пробудить уснувшую религиозную совесть тех, в руках которых находятся ближайшие земные судьбы её. Казалось, они должны были бы понять, что спасение Церкви в пробуждении её религиозной жизни, которую вытравили или глубоко упрятали внутрь народной души безобразные исторические условия…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Десять лет назад, в апреле 1997 года, вышел первый номер газеты "День литературы".

Вплоть до пятого номера мы выходили как приложение к газете "Завтра". Копили силы. Дальше ушли уже в самостоятельное плавание. И я только тихо завидовал ребятам из "Экслибриса НГ", которые как выходили литературным приложением к "Независимой газете", тоже появившемся на свет десять лет назад, так и выходят приложением до сих пор. Никаких тебе финансовых проблем, одни творческие.

Тридцать лет назад поколение "детей 1937 года" или, как я достаточно условно окрестил их, "поколение сорокалетних", "московская школа", "амбивалентная литература", взошло на Олимп русской литературы и не сходило с этого Олимпа добрых тридцать лет.

Конечно, были в этом сильнейшем литературном поколении и ярчайшие таланты – как среди почвенников-традиционалистов, так и среди западников, – которые сумели заявить о себе совсем молодыми, в самом начале шестидесятых годов; прежде всего назову таких разных писателей, как Валентин Распутин и Белла Ахмадулина, Александр Вампилов и Андрей Битов. Но в целом, сила этого поколения и, как ни парадоксально для многих, некая общность его определилась лишь к середине семидесятых годов.

Во-первых, давно уже сложилось мнение, что в Питере есть сегодня лишь три стоящих писателя. Конечно же, имперский мистик Павел Крусанов. Конечно же, его друг и соратник по ватаге "Питерских фундаменталистов" иронично-добродушный Сергей Носов. И, конечно же, вырвавшийся за последнее время вперёд сразу двумя своими романами – жутковато-пародийной антиутопией "Армада" и почти советскими сентиментально-игровыми похождениями кота Мури, потерявшего свой дом во время боснийских бомбёжек и ищущего по всей Европе исчезнувших двуногих кормильцев с их уютным креслом и тёплым молоком, Илья Бояшов.

Наше государство сосредотачивается. Ещё робкими, неверными шажками новая империя устремляется в своё будущее. Будущее невозможно без технического перевооружения державы, без мощного промышленного технократического рывка. Это понимали египетские жрецы, готовившие свою техническую революцию, дабы возводить пирамиды и строить города в пустыне. Это понимали древние римляне, освоившие строительство дорог и каналов. Это понимали Александр Македонский и Чингисхан, Наполеон и Кромвель, Фридрих Барбаросса и Карл Великий. Это понимал Петр Великий, со многими жертвами воздвигнувший на болотах воистину имперский город. Это понимал Иосиф Сталин, сотворивший великую техническую наукоёмкую державу ценою великих народных лишений. Это прекрасно понимают ныне китайцы и индусы, умудряясь сочетать древний национальный менталитет и технократический индустриальный разум преобразователей мира. Они возводят свои алтари на сотых этажах своих небоскребов. Восемь из десяти самых высоких зданий мира находятся в Китае.