День Литературы, 2005 № 03 (103)

Газета День Литературы # 103 (2005 3)

Отрывок из произведения:

Когда в обществе нет ничего общего, объединяющего, каждый старается удержаться на плаву за счет своих амбиций. Естественно, литераторы пытаются зацепиться за гуманитарные амбиции. Вот Валерий Хатюшин в своих "Протуберанцах", опубликованных в "Российском писателе", опять обрушивается на погибшего великого русского поэта Юрия Кузнецова. Насмешливо пишет о нём: "Стихотворцы бегут среди первых в погоне за славой (желательно скандальной), признанием критики и всевозможными премиями… При этом как они любят разглагольствовать о небесном, о Боге и о смехотворных "безднах" в душе поэта"! Не забывая, правда, сказать, что они самые гениальные и что их "уровень" выше Тютчева и Гоголя…"

Другие книги автора Газета «День литературы»

Говорят, наступил век Водолея. Говорят, Россия — страна Водолея. Да и февраль, все по тому же астрологическому календарю, — месяц Водолея. По всем прогнозам, нельзя унывать, скорее надо ждать перемен и добиваться перемен. Конечно, нам, православным людям, все эти астрологические календари ни к чему, но тогда уж не будем забывать, что одним из самых смертных грехов считается уныние. Вот этого-то уныния в наших рядах с излишком. Один унылый Николай Дорошенко чего стоит. Не видит он просвета в современной литературе, а раз не видит, то нечего и писать о ней. Нечего и печатать. Прикрыть лавочку, и дело с концом. "Уж пусть современная русская литература будет сегодня состоять только из одного писателя", — смиряется Дорошенко. А остальные — все не те. Кто чересчур левый, кто чересчур правый. И искать в этом соре новой литературы нечего. Вот "Российский писатель" и не ищет ничего и никого. А вместе с ним и другие унылые смиренники, так же, как и Дорошенко, всерьез считающие, что "перед тем, как писать, надо не в «соре» изгваздаться, а помолиться и попоститься". Не думаю, что Николай Дорошенко более православный человек, чем я, грешный. Очень сомневаюсь. Скорее думаю, что такое неофитство бывших партбилетчиков приносит вред и нашей Церкви, и нашей литературе. Неужто Достоевский и Есенин, прежде чем взяться за перо, сочинить строчку, держали пост и долгие молитвы? Вот и в Юрии Кузнецове углядели некую ересь. Все-таки художник — это не монах, и его путь к Богу — иной. За душу одного талантливейшего поэта не стыдно бы и ста монахам помолиться и попоститься. Может быть, от подобного уныния и происходит нынешнее старение русской литературы. Молодые вроде бы все — грешники. Кто в "Нашем современнике" под Аксенова романы печатает? Небось Сегень. Кто чересчур радикален в политических взглядах? Олег Павлов. Кто заигрался в постмодернизм? Ю.Козлов. В результате печатать некого, издавать некого. Книги продавать некому. Может быть, благодаря радению наших уныло-скучных Николаев Дорошенко и пришли мы к сегодняшнему дню. У либералов сотни молодых, новых издательств, на свой риск издающих все новинки современной литературы. Тут тебе и «Гилея», и "Проект О.Г.И.", и "Пушкинский фонд", и «Амфора». Перечислять — полосы не хватит, а у нас нынче нет ни одного издательства, специализирующегося на новинках современной литературы. Хорошо, добрый Алексей Иванович Титов нескольких у себя в «Информпечати» пригрел. А что делают «Современник», "Советский писатель"? Или начитались Дорошенки и тоже считают, что хватит одного писателя на Руси. И только определяются, кто же этот единственный: Юрий Бондарев или Валентин Распутин? Удобно так жить, господа унылые затворники. А вот либеральные издательские круги уже по одной Москве десятки уютных книжных магазинчиков пооткрывали, где представлен богатый выбор всей современной литературы. И каждую неделю новую книжку нового автора раскручивают. То Болмата, то «Банан» Иванова, то пермячку Горланову. А у нас все тишь да гладь, смиренная тишина.

Мы — писатели второго тысячелетия. Дай Бог нам всем сил и здоровья в наступившем ХХI веке. Дай Бог нам всем новых творческих взлетов, сокровенных стихов, пронзительных рассказов и повестей, высокой мистики и художественного прозрения. Но что бы ни написали мы в нашем новом времени, мы все, от Юрия Бондарева до Александра Солженицына, от Александра Проханова до Владимира Маканина, от Олега Чухонцева до Татьяны Глушковой, от Вадима Кожинова до Льва Аннинского, мы все останемся в своем втором тысячелетии.

Двадцатый век с какой-то жестокой поспешностью заметает свои следы. Уносит за собой все свои приметы, меняются очертания стран на картах, рушатся экономики, уходят под асфальт нового времени былые страны-лидеры. Один за другим уходят в мир иной великие русские писатели. Двадцатый век с ужасающей скоростью затягивает их, своих великих свидетелей и летописцев, в воронку небытия. Меняется карта звездного литературного неба. Еще совсем недавно я перед одними преклонялся, с другими спорил, третьих презирал. Но все они творили реальную литературу ХХ века. Были ее важными составляющими. И вот только за этот последний месяц: Петр Проскурин, Виктор Астафьев, Анатолий Ананьев, Виталий Маслов, Эдуард Володин… А чуть раньше Вадим Кожинов, Татьяна Глушкова, Дмитрий Балашов, Михаил Ворфоломеев… Все, с кем крепко дружил и крепко ругался, о ком писал и с кем беседовал. Половины из тех, кто окружал меня в восьмидесятые-девяностые годы в нашем литературном пространстве, уже не существует. Еще немного, еще пяток-другой наших литературных лидеров уйдет вослед двадцатому веку. И появится совсем иная карта литературы. Кругом новые лица — новая литература. Да и литература ли? В ее старом классическом понимании? С ее старыми нравственными и этическими нормами? С ее былыми героями? Понимают ли молодые писатели нас? Понимаем ли мы их? Уверен, дело не в простой смене поколений. Не в классической проблеме отцов и детей. И уж тем более не в противостоянии левых и правых, традиционалистов и новаторов, русских и русскоязычных. Уверен, дело даже не в разных эпохах. Все эти противостояния, все привычные для нашей литературы проблемы смены поколений и эпох, смены литературных течений сегодня уступают место иной глобальной смене, смене цивилизаций. Когда-то мой друг Эдуард Лимонов, сидящий ныне уже около года в Лефортово при преступном равнодушии российской интеллигенции, написал блестящую книгу "У нас была великая эпоха". Еще при советской власти он оплакивал ее будущее крушение. Ибо великая эпоха на самом деле была. И никогда за всю тысячелетнюю историю Россия не достигала такого величия, такой значимости и такого благополучия, как в ХХ веке. При всех наших великих же трагедиях и кровопролитиях. Боюсь, никогда уже и не достигнет.

Для начала скромно замечу, что к этому термину никакого отношения не имею. И на авторство его не посягаю. Впрочем, сомневаюсь, что вообще у такого и подобных ему терминов (типа "новый стиль", "новая жизнь") есть какое-то авторство. Я нахожу "новый реализм" и в девятнадцатом столетии, и в начале двадцатого, и в послевоенный период. По сути, каждый талантливый художник открывает свой новый реализм: реализм Андрея Платонова и Михаила Булгакова, реализм Ивана Бунина и Ивана Шмелёва, реализм Виктора Некрасова и Владимира Максимова, реализм Юрия Бондарева и Константина Воробьева, реализм Владимира Личутина и Эдуарда Лимонова. В каждом случае это был совершенно новый реализм. Но пусть те, кому больше нечем похвастаться, претендуют на этот термин. Не убудет.

Думаю, не случайно Александр Солженицын решился опубликовать давно задуманную книгу о роли евреев в жизни России именно в наше нынешнее время, двести лет спустя после начала массового появления евреев на территории Российской империи. Настало время откровенного разговора, неспособного оскорбить те или иные национальные чувства. Во-первых, есть государство Израиль, национальное государство еврейского народа, и любой еврей, где бы он ни жил, всегда имеет право переехать жить в метрополию своей нации. Во-вторых, в России сняты все мыслимые и немыслимые заслоны к отъезду наших отечественных евреев на свою историческую родину, и к тому же окончательно уравнены все права граждан любой национальности. За свое еврейство ныне цепляются люди советского табуированного сознания, все время стремящиеся доказать право на свое существование. Ты — еврей, ну и что, кому какое дело до этого. Хочешь — будь православным или католиком, хочешь — ходи в синагогу, или по-прежнему будь воинственным атеистом. Думаю, национально мыслящие евреи рано или поздно в основном уедут в Израиль. А люди, безразличные и к вере и к национальности, люди космополитического склада будут реализовывать себя в России, в конкуренции с русскими, татарами, азербайджанцами или якутами.

Газета "День литературы" возникла в момент, когда сама литература в целом переживала острейшую фазу распада. Литература целостная, направляемая и спонсируемая властью, была разгромлена и растащена на тысячи осколков, чему до сих пор радуются иные литературные либералы, нашедшие даже термин "мультикультурность", то есть многокультурность, вместо единой национальной русской культуры. У этих осколков не было единого крова, не было приюта, не было окормляющего центра. Писатели в это десятилетие чувствовали себя сирыми, никому не нужными. Их творения, их открытия, их вдохновения оказывались никем не используемы. Их рукописи нигде не фиксировались, их книги не замечались…

В разговоре о слове мы не можем не говорить об одном из очагов, где заботятся о поддержании его духовной высоты, о державных смыслах, о нравственности.

Это, конечно, Союз писателей России, пятьдесят лет деятельности которого мы отмечаем сегодня. Не собираюсь делать ни обзор, ни отчёт – впереди, в первой половине будущего года, наш съезд.

Хотелось поделиться некоторыми размышлениями, сказать о некоторых уроках его существования и работы.

Сегодня у нас все говорят о независимом от государства гражданском обществе. Независимое от государства гражданское общество — это не только экономически состоятельные люди, независимо от государства утверждающие свое благосостояние. Я думаю, что независимое гражданское общество — это независимая духовная среда, которая независимо от государственных оценок, от оценок большого начальства умеет награждать, поощрять и наказывать своим общественным мнением. И с этой точки зрения премия Александра Исаевича Солженицына — это замечательный манифест независимого гражданского общества, поощряющего не тех, кто угождает большому государственному начальству, а граждански впечатлительных и интеллектуально ищущих. Я горжусь этой премией.

Популярные книги в жанре Публицистика

«…Интеллигенция начала XIX века, напротив, не блещет пестротой своих костюмов. Интеллигент-разночинец перестает на время играть видную роль, теряется на время в толпе интеллигентов-дворян. Если он изредка и заявляет о своем существовании, то должен делать это робко, подделываясь под общий тон и вкусы доминирующей интеллигенции; в противном случае, даже наиболее прогрессивные писателей окрестят его презрительной кличкой «семинариста» или «торгаша».

Мы не будем вскрывать здесь тех причин, которые создали новую интеллигенцию…»

«…С изумительной последовательностью г. Соловьев прибегает к таким полемическим приемам, к каким, насколько нам известно, не позволял себе прибегать ни один из литераторов, сколько-нибудь дорожащий своим сотрудничеством в «далеко не худших изданиях». …»

Влад Смоленский

22 апреля 2002 0

“ОТ КОНЯ СВОЕГО?..”

В последние недели муссируются слухи о некоем заговоре, имеющем своей целью устранение Путина от власти. Во главе группы якобы стоит премьер правительства. К нему сегодня тянутся различные группы "недовольных" Путиным олигархов, региональных баронов, думцев и прочего политического планктона.

После того, как Касьянов посетил США и заручился осторожной поддержкой Вашингтона, он стал все больше дистанцироваться от Путина и его команды. При этом Касьянов достаточно ловко использует американское давление на Путина, шантажируя президента своей готовностью "пойти навстречу" Бушу куда более смело и открыто, чем это делает Путин.

«…Никто не вправе предугадывать исторических последствий Собора. Пусть подлинный религиозный голос останется на нём в меньшинстве, пусть сделано всё, чтобы Собор не явился живым, творческим фактом; какое значение для религиозного сознания и для церковного возрождения будет иметь этот голос меньшинства, знает один только Бог. Верующие должны объединиться и в меру сил своих сделать то, что требует их христианская совесть, – сделать, чтобы Собор, несмотря ни на что, был возможно полным выразителем живых религиозных сил…»

26 августа 2002 0

ТАБЛО

l Согласно информации, переданной из Далласа, "посиделки" высшего военного руководства США на ранчо президента Буша, состоявшиеся 23 августа, были посвящены проработке военных, политических и информационных аспектов готовящегося нападения на Ирак, сроком которого названа "вторая половина сентября". Характерно, что на этой встрече, в отличие от госсекретаря К.Пауэлла, отправленного вместо Буша получать дозу антиамериканской критики в ЮАР на очередную международную конференцию по вопросам устойчивого развития под эгидой Всемирного Банка, присутствовал и во многом определял ее тон вице-президент Р.Чейни, глава "ястребов" в вашингтонской администрации. Было принято решение "идти до конца", независимо от поддержки "мирового сообщества" и Конгресса, в связи с чем представители президента поспешили заявить о том, что до сих пор действует санкция Конгресса на удары против Ирака, полученная еще отцом нынешнего президента США Дж.Бушем-старшим в 1991 году. Логика здесь проста: необходимо "ввязаться в драчку", а там саттелитам и союзникам будет некуда деваться — они все равно поддержат "лидера свободного мира". Фактическое подтверждение этим планам предоставила Великобритания, чьи самолеты уже приняли совместно с американскими участие в бомбардировке территории Ирака (провинция Басра). Прозвучавшая из уст министра обороны США Д.Рамсфельда критика в адрес России за недавнее заключение договора об экономическом сотрудничестве с Ираком, по той же информации, не является серьезной, поскольку санкции на установление "более доверительных отношений" Кремля со "странами-изгоями", включая Ирак и КНДР, были получены Москвой у Вашингтона. Основным же смыслом договоренностей между Путиным и Бушем якобы является согласие России не блокировать агрессию США против Ирака через механизмы Совета Безопасности ООН в обмен на обязательство американской стороны погасить долг Ирака перед РФ "после победы"…

В предлагаемый советскому читателю сборник включены романы «Жажда», «Нетерпеливые», «Любовь и фантазия», принадлежащие перу крупнейшего алжирского прозаика Ассии Джебар, одной из первых женщин-писательниц Северной Африки, автора прозаических, драматургических и публицистических произведений.

Романы Ассии Джебар объединены одной темой — положение женщины в мусульманском обществе, — которая для большинства писателей-арабов традиционно считалась «закрытой».

Тех, кто полагает, будто в России XIX века женщины занимались сугубо домашним хозяйством и воспитанием детей, а в деловом мире безраздельно правили мужчины, эта книга убедит в обратном. Опираясь на свои многолетние исследования, историк Галина Ульянова показывает, что в вопросах финансов и заключения сделок хорошо разбирались как купеческие дочери, так и представительницы всех экономически активных сословий. Социальный статус предпринимательниц варьировался от мещанок и солдаток, управлявших небольшими ремесленными предприятиями и розничными магазинами, до магнаток и именитых купчих, как владелица сталепрокатных заводов дворянка Надежда Стенбок-Фермор и хозяйка крупнейших в России текстильных фабрик Мария Морозова. Каково было отношение этих женщин к богатству? Какие стратегии развития бизнеса они избирали? Удавалось ли предпринимательницам совмещать твердость в бизнесе с мягкостью и заботой в семье? Автор отвечает на эти вопросы, приводя десятки фантастических историй женского успеха, которые переворачивают наши представления о месте женщин в дореволюционном обществе. Галина Ульянова – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН, автор семи книг по истории купечества и благотворительности.

Книга знаменитого журналиста, музыкального критика и радио-ведущего Михаила Марголиса посвящена Борису Зосимову, культовой фигуре российского музыкального мира. В увлекательном, почти приключенческом романе раскрывается удивительная история жизни невероятного медиа-менеджера и продюсера, для которого нет ничего невозможного: организовать концерт Metallica и AC/DC в Москве за три недели, создать музыкальный канал MTV, подружить Алсу с князем Монако.

Завораживающая панорама молодой музыкальной индустрии России 1990–2000-х годов переплетается в этой книге с забавными анекдотами из жизни Бориса Зосимова и его многочисленных друзей, с лирическими зарисовками и тонкими историческими наблюдениями. Эта книга предназначена для всех, кто интересуется российской музыкальной индустрией, и станет настоящим подарком для любителя необыкновенных историй о рок-н-ролле, который все еще жив.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Газета День Литературы # 104 (2005 4)

С легкой руки Лермонтова в русскую литературную критику прочно вошло понятие "герой нашего времени". Подразумевается, что в каждом новом поколении должен появляться яркий персонаж, отражающий наиболее типичные черты своей эпохи. Сам Лермонтов придавал названию своего знаменитого романа жестко-иронический смысл. Григорий Александрович Печорин — добровольный изгой, пребывающий в экзистенциональной конфронтации с миром. Героем лермонтовский персонаж становится в силу того, что, несмотря на полную социальную адаптированность, он четко разделяет внутреннее "я" и общество. Типичными же представителями эпохи, ее активно действующими лицами в романе выступают гарнизонные офицеры, светские дамы, контрабандисты, банальный Грушницкий и добрейший Максим Максимович… Одним словом, все те, кто мыслят себя лишь "здесь и сейчас". По сути, лермонтовский Печорин — первый в русской литературе образ человека, находящегося в диссонансе со временем. В этом его серьезное отличие от пушкинского Онегина, который, хотя и выглядит внешне отстраненным, внутренне принадлежит обществу.

Владимир БОНДАРЕНКО. Я поздравляю вас, Михаил, еще раз с присуждением премии "Национальный бестселлер".

Михаил ШИШКИН. Спасибо большое!

В.Б. У вас это первая литературная премия за роман "Венерин волос"?

М.Ш. Первой премией для меня была та точка, которую я поставил, закончив роман "Венерин волос". Это была такая важная премия, что Бог дал мне возможность дописать роман до конца, важнее которой нет. По сравнению с этой финальной точкой все литературные премии мира по большому счету это пустяки.

Странное это занятие — критика. Что бы ты ни писал, тебя относят куда-то в сноски. Но стоит критике вообще исчезнуть, как это было в девяностые (и смею думать, продолжается сейчас), так сразу же исчезает сама литература, становится таким мелким междусобойчиком, на который ни один уважающий себя политик серьезно и не посмотрит. Вот почему успешно заворачивают в Думе чуть ли не по десятому разу закон о творческих союзах, а кто, мол, они такие?