День Литературы, 2001 № 13 (064)

Двадцатый век с какой-то жестокой поспешностью заметает свои следы. Уносит за собой все свои приметы, меняются очертания стран на картах, рушатся экономики, уходят под асфальт нового времени былые страны-лидеры. Один за другим уходят в мир иной великие русские писатели. Двадцатый век с ужасающей скоростью затягивает их, своих великих свидетелей и летописцев, в воронку небытия. Меняется карта звездного литературного неба. Еще совсем недавно я перед одними преклонялся, с другими спорил, третьих презирал. Но все они творили реальную литературу ХХ века. Были ее важными составляющими. И вот только за этот последний месяц: Петр Проскурин, Виктор Астафьев, Анатолий Ананьев, Виталий Маслов, Эдуард Володин… А чуть раньше Вадим Кожинов, Татьяна Глушкова, Дмитрий Балашов, Михаил Ворфоломеев… Все, с кем крепко дружил и крепко ругался, о ком писал и с кем беседовал. Половины из тех, кто окружал меня в восьмидесятые-девяностые годы в нашем литературном пространстве, уже не существует. Еще немного, еще пяток-другой наших литературных лидеров уйдет вослед двадцатому веку. И появится совсем иная карта литературы. Кругом новые лица — новая литература. Да и литература ли? В ее старом классическом понимании? С ее старыми нравственными и этическими нормами? С ее былыми героями? Понимают ли молодые писатели нас? Понимаем ли мы их? Уверен, дело не в простой смене поколений. Не в классической проблеме отцов и детей. И уж тем более не в противостоянии левых и правых, традиционалистов и новаторов, русских и русскоязычных. Уверен, дело даже не в разных эпохах. Все эти противостояния, все привычные для нашей литературы проблемы смены поколений и эпох, смены литературных течений сегодня уступают место иной глобальной смене, смене цивилизаций. Когда-то мой друг Эдуард Лимонов, сидящий ныне уже около года в Лефортово при преступном равнодушии российской интеллигенции, написал блестящую книгу "У нас была великая эпоха". Еще при советской власти он оплакивал ее будущее крушение. Ибо великая эпоха на самом деле была. И никогда за всю тысячелетнюю историю Россия не достигала такого величия, такой значимости и такого благополучия, как в ХХ веке. При всех наших великих же трагедиях и кровопролитиях. Боюсь, никогда уже и не достигнет.

Другие книги автора Газета «День литературы»

Говорят, наступил век Водолея. Говорят, Россия — страна Водолея. Да и февраль, все по тому же астрологическому календарю, — месяц Водолея. По всем прогнозам, нельзя унывать, скорее надо ждать перемен и добиваться перемен. Конечно, нам, православным людям, все эти астрологические календари ни к чему, но тогда уж не будем забывать, что одним из самых смертных грехов считается уныние. Вот этого-то уныния в наших рядах с излишком. Один унылый Николай Дорошенко чего стоит. Не видит он просвета в современной литературе, а раз не видит, то нечего и писать о ней. Нечего и печатать. Прикрыть лавочку, и дело с концом. "Уж пусть современная русская литература будет сегодня состоять только из одного писателя", — смиряется Дорошенко. А остальные — все не те. Кто чересчур левый, кто чересчур правый. И искать в этом соре новой литературы нечего. Вот "Российский писатель" и не ищет ничего и никого. А вместе с ним и другие унылые смиренники, так же, как и Дорошенко, всерьез считающие, что "перед тем, как писать, надо не в «соре» изгваздаться, а помолиться и попоститься". Не думаю, что Николай Дорошенко более православный человек, чем я, грешный. Очень сомневаюсь. Скорее думаю, что такое неофитство бывших партбилетчиков приносит вред и нашей Церкви, и нашей литературе. Неужто Достоевский и Есенин, прежде чем взяться за перо, сочинить строчку, держали пост и долгие молитвы? Вот и в Юрии Кузнецове углядели некую ересь. Все-таки художник — это не монах, и его путь к Богу — иной. За душу одного талантливейшего поэта не стыдно бы и ста монахам помолиться и попоститься. Может быть, от подобного уныния и происходит нынешнее старение русской литературы. Молодые вроде бы все — грешники. Кто в "Нашем современнике" под Аксенова романы печатает? Небось Сегень. Кто чересчур радикален в политических взглядах? Олег Павлов. Кто заигрался в постмодернизм? Ю.Козлов. В результате печатать некого, издавать некого. Книги продавать некому. Может быть, благодаря радению наших уныло-скучных Николаев Дорошенко и пришли мы к сегодняшнему дню. У либералов сотни молодых, новых издательств, на свой риск издающих все новинки современной литературы. Тут тебе и «Гилея», и "Проект О.Г.И.", и "Пушкинский фонд", и «Амфора». Перечислять — полосы не хватит, а у нас нынче нет ни одного издательства, специализирующегося на новинках современной литературы. Хорошо, добрый Алексей Иванович Титов нескольких у себя в «Информпечати» пригрел. А что делают «Современник», "Советский писатель"? Или начитались Дорошенки и тоже считают, что хватит одного писателя на Руси. И только определяются, кто же этот единственный: Юрий Бондарев или Валентин Распутин? Удобно так жить, господа унылые затворники. А вот либеральные издательские круги уже по одной Москве десятки уютных книжных магазинчиков пооткрывали, где представлен богатый выбор всей современной литературы. И каждую неделю новую книжку нового автора раскручивают. То Болмата, то «Банан» Иванова, то пермячку Горланову. А у нас все тишь да гладь, смиренная тишина.

Мы — писатели второго тысячелетия. Дай Бог нам всем сил и здоровья в наступившем ХХI веке. Дай Бог нам всем новых творческих взлетов, сокровенных стихов, пронзительных рассказов и повестей, высокой мистики и художественного прозрения. Но что бы ни написали мы в нашем новом времени, мы все, от Юрия Бондарева до Александра Солженицына, от Александра Проханова до Владимира Маканина, от Олега Чухонцева до Татьяны Глушковой, от Вадима Кожинова до Льва Аннинского, мы все останемся в своем втором тысячелетии.

Для начала скромно замечу, что к этому термину никакого отношения не имею. И на авторство его не посягаю. Впрочем, сомневаюсь, что вообще у такого и подобных ему терминов (типа "новый стиль", "новая жизнь") есть какое-то авторство. Я нахожу "новый реализм" и в девятнадцатом столетии, и в начале двадцатого, и в послевоенный период. По сути, каждый талантливый художник открывает свой новый реализм: реализм Андрея Платонова и Михаила Булгакова, реализм Ивана Бунина и Ивана Шмелёва, реализм Виктора Некрасова и Владимира Максимова, реализм Юрия Бондарева и Константина Воробьева, реализм Владимира Личутина и Эдуарда Лимонова. В каждом случае это был совершенно новый реализм. Но пусть те, кому больше нечем похвастаться, претендуют на этот термин. Не убудет.

Думаю, не случайно Александр Солженицын решился опубликовать давно задуманную книгу о роли евреев в жизни России именно в наше нынешнее время, двести лет спустя после начала массового появления евреев на территории Российской империи. Настало время откровенного разговора, неспособного оскорбить те или иные национальные чувства. Во-первых, есть государство Израиль, национальное государство еврейского народа, и любой еврей, где бы он ни жил, всегда имеет право переехать жить в метрополию своей нации. Во-вторых, в России сняты все мыслимые и немыслимые заслоны к отъезду наших отечественных евреев на свою историческую родину, и к тому же окончательно уравнены все права граждан любой национальности. За свое еврейство ныне цепляются люди советского табуированного сознания, все время стремящиеся доказать право на свое существование. Ты — еврей, ну и что, кому какое дело до этого. Хочешь — будь православным или католиком, хочешь — ходи в синагогу, или по-прежнему будь воинственным атеистом. Думаю, национально мыслящие евреи рано или поздно в основном уедут в Израиль. А люди, безразличные и к вере и к национальности, люди космополитического склада будут реализовывать себя в России, в конкуренции с русскими, татарами, азербайджанцами или якутами.

Газета День Литературы # 103 (2005 3)

В разговоре о слове мы не можем не говорить об одном из очагов, где заботятся о поддержании его духовной высоты, о державных смыслах, о нравственности.

Это, конечно, Союз писателей России, пятьдесят лет деятельности которого мы отмечаем сегодня. Не собираюсь делать ни обзор, ни отчёт – впереди, в первой половине будущего года, наш съезд.

Хотелось поделиться некоторыми размышлениями, сказать о некоторых уроках его существования и работы.

Газета "День литературы" возникла в момент, когда сама литература в целом переживала острейшую фазу распада. Литература целостная, направляемая и спонсируемая властью, была разгромлена и растащена на тысячи осколков, чему до сих пор радуются иные литературные либералы, нашедшие даже термин "мультикультурность", то есть многокультурность, вместо единой национальной русской культуры. У этих осколков не было единого крова, не было приюта, не было окормляющего центра. Писатели в это десятилетие чувствовали себя сирыми, никому не нужными. Их творения, их открытия, их вдохновения оказывались никем не используемы. Их рукописи нигде не фиксировались, их книги не замечались…

Сегодня у нас все говорят о независимом от государства гражданском обществе. Независимое от государства гражданское общество — это не только экономически состоятельные люди, независимо от государства утверждающие свое благосостояние. Я думаю, что независимое гражданское общество — это независимая духовная среда, которая независимо от государственных оценок, от оценок большого начальства умеет награждать, поощрять и наказывать своим общественным мнением. И с этой точки зрения премия Александра Исаевича Солженицына — это замечательный манифест независимого гражданского общества, поощряющего не тех, кто угождает большому государственному начальству, а граждански впечатлительных и интеллектуально ищущих. Я горжусь этой премией.

Популярные книги в жанре Публицистика

Братьев Стругацких в советское время правящая идеология относила к категории писателей-фантастов. С одной стороны, эта «принадлежность» позволяла печатать их книги, с другой стороны, как бы отделяла их от писателей основного и, пожалуй, единственного направления советской литературы — направления социалистического реализма. И все, что не вписывалось в рамки этого понятия, должно было упаковываться в многослойные обертки. Одной из таких оберток была «научно-фантастическая литература». И талантливые братья использовали эту единственную возможность для реализации нестандартной литературы, хотя продвинутые читатели меньше всего считали их «научными фантастами» и поглощали их произведения как образцы настоящей литературы с большой буквы. При этом я с почтением отношусь и к «истинной», так называемой технической научной фантастике…

О маленьком очкарике по имени Гарри Поттер писали так много, что ничего нового сказать невозможно, а повторяться моветон. А потому речь у нас пойдет не о книгах как таковых, а о людях, которые читают. Еще точнее о тех, кто, прочитав или не прочитав сам, изо всех сил стремится запретить их к прочтению прочими.

Вначале несколько курьезных фактов из недолгой, но бурной жизни произведений (книг и кинокартины Криса Коламбуса). Не далее как в декабре прошлого года в городе Аламогордо американского штата Нью-Мехико пастор церкви Сообщества Христа Джек Брук назвал книги о Гарри Поттере «ненавистными Богу» и заявил, что романы о колдунах и привидениях разрушают молодое поколение. В рождественский сочельник он призвал прихожан принести эти книги к церкви, чтобы [1]

Легостаев Андрей

Издателям и их сотрудникам, а так же всем заинтересованным лицам.

Не помню кто, умный человек, сказал: "Двадцать два идиота, толком не умеющие по мячику ударить, суетятся на поле, а десять тысяч людей, прекрасных знающих как это сделать, почему-то сидят на трибунах".

Для редактуры художественных текстов, можно перефразировать так: "Человек, не знающий как связать слово со словом почему-то пишет роман, а человек, великолепно знающий все, его редактирует..."

Александр Графский

Идеология свободы интеллектуального труда

Вместо эпиграфа:

-А почему проституция считается выгодным занятием?

-Смотри: у тебя есть нечто...

ты это нечто продаешь...

и у тебя это нечто опять остается...

(Анекдот)

Все, кто более-менее долго сталкивался с компьютерами, программами или хотя бы компьютерной публицистикой, обязательно слышали про проблему т.н. "компьютерного пиратства", а также и более общий ее вариант - проблему т.н. "авторских прав".

???????? ?????? ???? ???? ??????? ???? ???? ??????? ???? ???????? ?????? ???? ???? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ???????? ????? ???????? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?????? ?? ?? ?? ?? ????????

?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ??

?? ?? ?? ?? ?? ??? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??

?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ?? ??

В 1973 году к моменту выхода по-русски моих «Записок Сологдина»[1] Солженицын находился ещё в вотчине «вождей»[2] СССР, и я счёл своим долгом во вступлении к этому изданию написать следующее: «С Александром Солженицыным мы находились в дружеских отношениях с 1947 по 1952 годы. По выходе из заключения виделись редко и расходились во взглядах». Солженицын был в стане врага, я в свободном мире. Поэтому двадцать страниц в моей книге, посвящённых Солженицыну, я заполнил только лучшим, что в те годы о нём можно было сказать. На странице 516 того же издания я специально подчеркнул ещё раз: «Наша четырёхлетняя жизнь под общим кровом, в теснейшем общении, окончилась. Дороги наши разошлись, по выходе на волю мы встречались редко и нерегулярно: я обиделся за искажение образа Сологдина, и чёрная кошка пробегала между нами».

Социальными науками сегодня охотно признается, что Платон является одним из главных предтеч элитологии как науки, изучающей страту, поставляющую лидеров, раскрывающей процесс социально-политического управления в обществе, описывающей тот социальный слой, который непосредственно осуществляет это управление. Между тем фундаментальной работы, которая бы всесторонне в социокультурном ключе дала бы теоретическое обоснование этому утверждению, на сегодняшний день пока еще не существует. Имеющиеся критические (К. Поппер) или комментирующие (А.Ф. Лосев, В.Ф. Асмус) труды, как правило, освещают какие-то отдельные социальные или гносеологические стороны платоновского элитологического наследия и не дают цельности самой этой теории.

Подборка публицистики о хакерах

Не по правилам

Мирза Бабаев, Максим Пресняков

Новая порода нонконформистов

хакать - это хорошо или все же плохо?

Английское слово 'beat' (побить) слилось с русским суффиксом 'ник' (он вошел в английский язык в конце 50-х внутри 'спутника') - и появились битники. На смену 'побитому поколению' явились беззаботные 'дети-цветы'. Большинство хиппи отрицательно относились к компьютерам, видя в них лишь средство централизованного контроля. Те же немногие, кто увидел в них мощную силу, способную преобразовать мир согласно идеалам творческой свободы и неиерархического, недоступного никакой цензуре общения, стали работать над этим превращением. хиппи ушли в прошлое, а их идеалы - в будущее, заложив философскую базу кибернетической революции. На арену истории вышла новая порода нон-конформистов: хакеры.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

У нас в стране очень много различных пород лошадей, которые отличаются друг от друга внешним видом и темпераментом. Для обучения верховой езде годится любая порода лошадей, но в их числе не должно быть строгих (злых) и дурноезжих. Самыми выносливыми, быстрыми и красивыми лошадьми в настоящее время считаются лошади чистокровной верховой породы. Близки к ним лошади нашей отечественной буденновской породы. У нас много прекрасных пород лошадей — тракененская, ахалтекинская, арабская, кабардинская, башкирская, карабаирская и др. Лошади отличаются одна от другой не только по породе, но и по приметам и кличкам. Самая основная примета — это масть, то есть окраска шерсти лошади. Основные масти лошадей такие..: рыжая, гнедая, вороная, серая, караковая, буланая, соловая.

В семье Петровых Валя была любимицей, но это старались по возможности скрывать от окружающих и, главное, от нее самой. Вообще ее воспитывали нормально, или, как говорится, разумно: не восхищались ее способностями, хотя девочка была на редкость способна и к наукам и к искусству.

В иных семьях то и дело всем и каждому повторяют:

– Ах, наша Танечка (или Вовочка) – исключительный ребенок! Это будущая Уланова (или Шолохов, или Менделеев, в зависимости от проявляемых способностей).

В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1920 по 1929 годы, в том числе широко известная дилогия об ангеле (Chéri), а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.

Так украшают лошадей во время свадебной церемонии в Индии.

Частенько, не всегда следуя известной пословице, люди уделяли повышенное внимание своему внешнему виду, но в погоне за красотой не забывали и о верных друзьях — лошадях. Для них не жалели ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней, не говоря уже о бубенчиках и лентах! В этой статье мы поговорим о национальных конных украшениях.

Как выяснилось надеть на лошадь можно очень много всего красочного — нужного и имеющего декоративное назначение. При желании и определенном умении животное может оказать полностью укутанным в различные элементы конной амуниции, украшенной на усмотрение хозяина. Обо всем в одной статье не расскажешь. Поэтому, как и положено, начнем с головы и шеи…