День и ночь, 2009 № 05–06

24 декабря 2009 года одному из крупнейших прозаиков России, автору исторических романов о сибиряках и Сибири, Анатолию Ивановичу Чмыхало исполняется 85 лет. Уроженец Алтая, современник парадоксальной, изобильной потрясениями эпохи, он мальчишкой стал солдатом Второй мировой, рано возмужал, закалился в её страшном горниле. Весь дальнейший опыт Чмыхало — беды, испытания, встречи с людьми, определяющие судьбу, — концентрировался в его душе творческим материалом. Таким, что, видимо, не исчерпан и по сей день.

Рекомендуем почитать

Начну с кино, как ни странно. Всякое зрелище, созданное художником ради эстетического наслаждения, есть гармония красок, линий, света, тени, движения. Главное — движения. Мёртвым искусство не бывает. А движение не бывает кособоким, кривым, ибо это уже не движение, а развал на ходу.

Кино. Зрелище несколько грубоватое, потому что тут налицо психоз в массовости восприятия. Совсем не одно и то же, когда в зрительном зале сидят десять человек или пятьсот. Но никого это не страшит. Человек идёт в кино и с удовольствием отдаётся захватывающей силе этого властного искусства, и чувствует себя соучастником какого-то массового «подсматривания», и ему нисколько не мешает сосед, который плачет рядом или смеётся. Они даже как-то роднее становятся оттого, что вместе переживают одно и то же.

Поведем речь о статье, над которою произнесён смертный приговор, т. е. о статье под названием «О лиризме наших поэтов». Прежде всего, благодарность за смертный приговор! Вот уже во второй раз я спасён тобою, о, мой истинный наставник и учитель! Прошлый год твоя же рука остановила меня, когда я уже было хотел послать Плетнёву в «Современник» мои сказания о русских поэтах; теперь ты вновь предал уничтожению новый плод моего неразумия. Только один ты меня ещё останавливаешь, тогда как все другие торопят неизвестно зачем. Сколько глупостей успел бы я уже наделать, если бы только послушался других моих приятелей! Итак, вот тебе, прежде всего, моя благодарственная песнь! А затем обратимся к самой статье. Мне стыдно, когда помыслю, как до сих пор ещё я глуп и как не умею заговорить ни о чём, что поумнее. Всего нелепее выходят мысли и толки о литературе. Тут как-то особенно становится всё у меня напыщенно, темно и невразумительно. Мою же собственную мысль, которую не только вижу умом, но даже чую сердцем, не в силах передать. Слышит душа многое, а пересказать или написать ничего не умею. Основание статьи моей справедливо, а между тем объяснился я так, что всяким выражением вызвал на противоречие. Вновь повторяю то же самое: в лиризме наших поэтов есть что-то такое, чего нет у поэтов других наций, именно — что-то близкое к библейскому, — то высшее состояние лиризма, которое чуждо движений страстных и есть твёрдый возлёт в свете разума, верховное торжество духовной трезвости. Не говоря уже о Ломоносове и Державине, даже у Пушкина слышится этот строгий лиризм повсюду, где ни коснётся он высоких предметов. Вспомни только стихотворенья его: к пастырю церкви, Пророк и, наконец, этот таинственный побег из города, напечатанный уже после его смерти. Перебери стихи Языкова и увидишь, что он всякой раз становится как-то неизмеримо выше и страстей и самого себя, когда прикоснётся к чему-нибудь высшему. Приведу одно из его даже молодых стихотворений, под названием Гений; оно же не длинно:

Другие книги автора Николай Николаевич Еремин

Николай Еремин

ГУБОШЛЕП

В прекрасном сибирском городе Абаканске жил в Алексеевской слободе и работал на ЭВРЗ слесарем Григорий Степанович Сухов по прозвищу Губошлеп. Была у него вредная привычка - со школьных лет он всегда и везде опаздывал, а когда оказывался там, где нужно, было уже поздно... Однажды в школу приехали шефы с трикотажной фабрики "Заря" и на торжественной линейке вручили каждому присутствующему спортивную майку с фирменной надписью. Гриша, как всегда, на линейку опоздал, и майки ему не досталось. Растерянный, завидующий, обиженный, стал он в строй -лицо красное, губы пухлые трясутся... А кто-то возьми да и скажи: "Что, опять все прошлепал, губошлеп?" Так и прилипла к нему эта кличка. В армии служил - "деды" только Губошлепом и звали, издеваясь, за себя во внеочередные наряды отправляли, на самую грязную работу, пока сам "дедом" не стал... После службы на Электровозо-Вагоно-Ремонтный завод устроился, казалось бы, незнакомый коллектив, а прозвище тут как тут:

26 августа 2009 года исполнилось 60 лет замечательному сибирскому поэту и журналисту, переводчику и общественному деятелю, лауреату литературных премий им. А. М. Горького и Д. Н. Мамина-Сибиряка, Николаю Меркомаловичу Шамсутдинову. С начала девяностых годов Николай Шамсутдинов живёт в Тюмени, но заслуги его перед отечественной (да и не только отечественной!) культурой давно уже не умещаются в региональные рамки. Стихи Шамсутдинова охотно печатают литературные журналы России, Ближнего и Дальнего Зарубежья. Весной 1991 года Н. Шамсутдинов, единственный из тюменских литераторов, был приглашён в Данию, где прочитал цикл лекций в Королевских университетах. В настоящее время Николай Меркомалович возглавляет Тюменское отделение Союза российских писателей и областной Фонд защиты творческой интеллигенции.

Демократия уравняла в правах добро и зло, правду и ложь, жизнь и смерть, бога и дьявола. И постоянный процесс уравнивания диктует нам тот самый конец истории, о котором на протяжении нескольких столетий твердят философы. Именно демократия формирует конец истории, в котором нивелируется личность как творец, а на смену ей приходит посредственность, способная пускать в глаза только историческую пыль. И в этой пыли задохнётся, а затем будет погребено сначала всё живое, а затем человечество.

Николай Еремин

СТИХИ

* * *

По природе я - русский лентяй. Мне не влезть на китайскую стену. Отчего ж меня тянет в Китай Так, как будто - актёра на сцену? Покупаю билет! Так и быть... Лень, взглянуть из окошка наружу, Чтоб с китайской душою сравнить Любопытную русскую душу!

* * *

О как далёк ты, день отсчёта! В текущем дне - и блажь, и ересь... Не отдаю себе отчёта: Чего я жду, на что надеюсь...

Вена и осень - в каждой фразе. Равно мне кажется красивой Луна в маниакальной фазе И солнце в фазе депрессивной...

Николай Еремин

ПЫЛЕСОС

Пылесос "Ракета", подаренный молодожёнам Кате и Коле в 1991-м году, прослужил им верой и правдой ровно пять лет. Много за это время поглотил он пыли в их двухкомнатной квартире, много упреков, а потом и восторгов выслушал. Ну, никак не хотел Коля пылесосить квартиру. "Я лучше сто раз полы эти проклятые вымою, чем пропылесосю!" - говорил он. А потом раз попробовал, второй - понравилось! Гудит себе пылесос, работает, а Коля песни поёт. Пять минут - линолеум блестит, как новенький, и на душе радостно.

Николай Еремин

ЗОЛОТАЯ МЕДАЛЬ

В прекрасном сибирском городе Абаканске в незабвенные застойные времена училась в образцово-показательной школе N 1 Катенька Малинина - с первый по десятый, выпускной, класс. Училась она из года в год на одни пятерки, преподаватели и родители не могли на нее нарадоваться и ласково называли "Маячок ты наш!" Особенно опекала ее учительница биологии Клавдия Афанасьевна Семеновна. - Катенька, - говорила она не раз и не два во всеуслышание, - Ты - моя любимая ученица. Я горжусь тобой! Ты - кандидат на Золотую медаль. Трудись, чтобы стать достойной этой высокой награды...

— Давай напишем пьесу «Как стать миллионером?» — предложил прозаик Константин Невинный своему другу поэту Михаилу Злобину.

— Зачем? — спросил Михаил.

— Чтобы люди сходили в театр, посмотрели спектакль по нашей пьесе и воплотили наши идеи в жизнь, то есть стали миллионерами, богатыми и счастливыми людьми!

— Представляю, как все становятся богатыми и счастливыми. А кто же тогда будет бедным и несчастным?

— А никто! Просто-напросто не останется на земле ни одного несчастного человека.

Владимир Монахов

Тот, кто умеет летать

Ждите тваpи внизу,

пока на кpыльях моих

pастает воск.

...и когда последний дpакон был побежден, веpнулся Hепобедимый в свой pодной гоpод. И пошел он в хpам Хpиста, и вознес молитву Господу.

- Силой твоей, Господи, даpованной мне для защиты людишек гpешных и недостойных, сpазил я все поганое племя вpагов твоих извечных. Тяжко в бою мне было, но осознание пpисутствия Твоего постоянного, укpепляло мой дух, и напpавляло мою волю. Hи один гад летающий, и ни один гад ползующий, не смогли устоять пpотив оpужия Тобой даpованного, и всегда помогала мне земля Тобой созданная, в самую тяжелую минуту. И тепеpь, когда последняя тваpь уничтожена, и Воля Твоя исполнена, возвpащаю я Тебе силу твою, как и было Тобою условленно.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Емельянов

Сказки Автовокзала

ДВА

Все тем же.

За то же.

Hу, вы знаете...

А еще спасибо Святому. За его сны.

СКРЕПКА HОМЕР ОДИH

Кто их оттуда поднимет, достанет их из пруда?

Смерть, как вода над ними, в желудках у них вода.

Смерть уже в каждом слове, в стебле, обвившем жердь.

Смерть в зализанной крови, в каждой корове смерть.

И. Бродский

* * *

Молох вздохнул и виновато ткнулся холодным носом в руку Хозяина. Хозяин устало улыбнулся ему, потрепал баскера по загривку и закурил.

Андрей Емельянов

Слушай ветер

Hа потолке бесится лампочка, раскидывает вокруг жирный желтый свет, на стены, на сморщенного Петрова. Петров сидит, согнувшись, в центре комнаты, рисует в пыли прямо на полу кривые линии и что-то бормочет себе под нос. В распахнутом темном окне вырастает растрепанная лопоухая голова и громким шепотом спрашивает:

- Старый, ты чего?

Петров, глядя на пыльные узоры, растягивая пожеванный рот, таким же шепотом отвечает голове:

Ф Лекси

Д Е Н Ь Р А В Н О В Е С И Я

(обеденный перерыв)

В этот день двое беспорядочно и, казалось бы, бессмысленно слонялись по городу. С ними была неведомая цель и белая сумка, забрызганная мартовской грязью.

Один из них был отчетлив и выразителен; его внешности не хватало разве что воинского шлема с черным страусовым пером - поэтому, возможно, на нем выделялись шарф, завязанный винтом, и короткие сапожки. Второй был веселее и общительнее, в его одежде ощущался стиль - подтянутый и одновременно распущенный, а в его глазах - то, что он еще очень молод. Первого звали Гарибальд, а второго - Плиний. Оба были одинакового роста, но Гарибальд почему-то казался выше.

Ф Лекси

КОЕ-ЧТО О ВЛИЯНИИ ЛУННОГО СВЕТА НА РОСТ СТОЛБОВ

(увертюра)

- А хочешь, - сказал Касперский, - приобщу тебя к... альтовой импровизации?

И, упирая в пол виолончель, начал что-то.

- Нет, не так, - возразил Голубой Джон, - ты ее слишком давишь. Ты лучше возьми диезом...

...Но тут комната распахнулась, и в окно впорхнула семикрылая Плеятонетуда ("Ах, здравствуйте!"). Скажем прямо, что на нее никто внимания не обратил, поскольку времени и так было между тем.

Ф Лекси

Л А Б И Р И Н Т

"(театр начинается с виселицы,

не потеряй номерка...)"

Каждый слышал что-то о нем. Если хватало времени и сил, об этом любили поговорить - каждый, казалось, знает больше, чем остальные, но на самом деле никто из них почти ничего не знал.

Если ориентироваться от двери мужского туалета - здесь всегда наступало просветление на несколько минут - то три поворота налево. "Налево, налево, и еще налево..." - таинственно шептали все, но мало кто выбирался дальше первого поворота. Потому что обслуживающий персонал почти всегда появлялся, стоило только выйти за рамки дозволенного, и возвращал заблудшего на место. Служебные двери - одна за другой, и как мимо них успеть до следующего левого поворота?

Ф Лекси

М А Г Е Н Т А

/A dedication

- Она была похожа на кокаин, - Глюк прицелился в рекламу сигарет "Pale Male" на борту вражеского танка, - По ней сходили с ума все бизнесмены нашего города. Фу, черт, мимо... Она уходила от меня три раза. И каждый раз у меня начинались озноб, бессонница, нервная дрожь, я ничего не мог есть, кроме мороженного по чайной ложке - все признаки кокаиновой абстиненции! Я, правда, не пробовал, но читал.

Ф Лекси

М Е М У А Р Ы

(на соискание титула самого дебильного произведения Автора

за весь исторический период)

28.9'88

...Проснулся утром. Спел два раза "Before the Dawn" пополам с Халфордом. Поехал домой за военным билетом и еще чем-то, там попилил на органе, от чего на втором десятке минут сторчались все регистры ниже 4', и хрен с ними. Далее (~12 ч.) зашел в поликлинику, а оттуда поехал в психо- и наркологический диспансеры, ни в одном из которых, как выяснилось, на учете не состою. Проезжая обратно мимо биофака МГУ заметил, что времени без десяти два и по такому случаю решил сойти и посмотреть, в чем одета сегодня А.В., если я на нее наткнусь по дороге - в красно-черном или нет. Углубился в ботанический сад МГУ, пытаясь найти в нем вереск, чтобы написать о нем песню, но не нашел ни вереска, ни А.В. И фиг с ними. Попытался запомнить контраст между небом и листьями, в основном кленов, а также между листьями и асфальтом (черным), что в эпистолярном изложении абсолютно не производит впечатления, и зачем только я об этом пишу?.. Далее на станции метро Университет какой-то кришнаит (4854110, Костя) предлагал книжки по означенной тематике ценой от 6 до 150 рублей как фирменные, так и местные; красиво, но не покупать же... В поликлинике (мне нужна справка, выписка из карты для профпатолога, понимаете?!) поругался с врачом, сестрой, зав. отделением и регистратурой, а главврача не было, он (она) до четырех; в промежутках читал журнал "Радуга", где, по обыкновению, крыли последними совами Маркса, Ленина и советское правительство особенно. Над станцией метро "Проспект Вернадского" было красивое небо с перистокучевыми облаками, очень долго его разглядывал; наконец поехал к М., потому что очень хотелось есть, и приехал на четверть часа раньше нее, поэтому ужинал чем попало. Поговорили. Написал письмо в "Московский Комсомолец" какой-то фишке, которая "не против половой жизни, но не со всем же подряд?" с поддержанием ее жизненных позиций на обороте стандартного бланка (рассказ "Кое-что о влиянии лунного света на рост столбов"); пустое, но ведь и труд невелик, авось... но тут М. сказала, что мне пора идти в кино (фестиваль в "Ударнике"), что я и сделал, причем очень не хотелось. Ну а поскольку сейчас уже за полночь и день я провел совершенно бездарно (см. выше), то и пишу сейчас то, что сейчас пишу, для очистки совести, спокойствия сна и ощущения, что хоть что-то сделал...

Все мы знаем, что наша память очень избирательна. «Она подобна папиросной бумаге.

Тоже мнется, то там, то здесь, образуя складки и заломы, стирая нужное, ценное и сохраняя больное, жесткое».

Именно поэтому одни и те же события по-разному запоминаются разными людьми.

Героиня этой книги вспоминает детство, людей, которые ее окружали, забавные и трагические события, истории и байки из жизни небольшого осетинского села, где она жила. Ее мама запомнила те же события совсем иначе, потому что для нее это не теплые воспоминания о беззаботном детстве, а история о том, как ее выгнали из родного дома, история о людях, которые поступили с ней жестоко и несправедливо.

Вы тоже, читая, будете то смеяться, то грустить. И обязательно задумаетесь: что вы навсегда изгнали из собственной памяти и стоило ли это делать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В этом романе, как в головоломке, причудливым и непостижимым образом переплелись почти все известные литературе жанры. Политический триллер, социальный гротеск, фантастический боевик, философская притча, эротическое наваждение и религиозное откровение смешались в опьяняющем коктейле, который сводит с ума и от которого невозможно оторваться. Однако, выпив эту чашу до дна, приходишь к выводу, что «666» – книга о смысле человеческого существования. То есть, в конечном счете, о любви.

Обычный будний день обычной среднестатистической женщины. Такой же день, как вчера, такой же, как завтра.

Она шла мимо витрин, поглядывая на своё отражение, старалась не сутулиться и ступать грациознее. Потом забывала, опускала плечи, между бровей появлялась глубокая морщинка, а в душе ныла какая-то заноза. Впрочем, всё ведь хорошо. Нормально всё…

Ночью приснилось, что кто-то положил ей на грудь каменную плиту. Плита была тяжёлая и большая, давила на рёбра и не давала подняться…

Алан Кар смахнул со лба испарину и раздраженно покосился на климатическую установку. Толку от этих штуковин никакого, а денег дерут! Корпорация «Борей» была монополистом по выпуску кондиционеров в Токарне, задавив всех своих конкурентов в очень доходном, учитывая местный климат, бизнесе. Это могло бы показаться странным, но ходили настойчивые слухи, что за «Бореем» стояла сила, которой невозможно было противостоять. И судя по тому, с какой скоростью было расчищено поле деятельности для новой корпорации, слухи эти имели под собой почву. Естественно, с исчезновением конкуренции качество продукции «Борея» упало. И куда только смотрит антимонопольный комитет?

XVII век, блистательная эпоха расцвета французского абсолютизма, принесшая всемирную славу Франции и ее культуре, неотделим от образа монарха, как солнце, осветившего свою страну и так и прозванного современниками : Король-Солнце.

Неоценимо много сделал Людовик XIV для того, чтобы французская культура — театр, живопись, архитектура, балет — еще много веков служила эталоном и образцом, мерилом достижений других национальных культур. При его прямом участии был создан Версаль, он покровительствовал Расину и Мольеру, Мансару и Люлли, именно ему принадлежит честь создания классического французского балета.

Менее известно, однако, что Людовик XIV, будучи стра­стным поклонником и знатоком искусств, и сам отдал дань музам: являлся прекрасным музыкантом и выдающимся танцором, мастерство которого отмечалось единодушно и отнюдь не только из-за верноподданнических чувств.

Необъятной теме «Людовик XIV и искусство» посвятил настоящую работу известный французский музыковед и романист Филипп Боссан. Увлекательно написанная, книга Боссана будет интересна всем, кто любит Францию и хочет больше узнать о ее великой культуре.