Дело об убийстве в винограднике

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… Умник тяжело вздохнул и подал детективу поднос с большим бокалом лагашской настойки. Ницан механически взял бокал в руки.

— Между прочим, — добавил Лугальбанда, — я оговорил процедуру самостоятельной защиты. Ты будешь выполнять обязанности собственного адвоката. Зная твои привычки, я решил, что так будет лучше.

— А обвинитель кто? — мрачно вопросил Ницан.

— Следователь Омри Шамаш. Так что, сегодня явишься? — повторил свой вопрос Лугальбанда. — Или завтра?

— Лучше завтра, — ответил Ницан. — Сегодня я, пожалуй, напьюсь напоследок. …»

Отрывок из произведения:

Есть три причины, по которым утром после весело проведенного вечера вам может не понравиться собственное отражение в зеркале. Первая, самая простая, состоит в том, что вы действительно плохо выглядит: траурная небритость, припухшие воспаленные глаза, запекшиеся губы.

Вторая причина — вы еще не проснулись. Некоторые специалисты полагают, что предутренний сон в той или иной степени соответствует обстоятельствам пробуждения. Иными словами, по причине тяжести в желудке и сухости во рту человек уже предчувствует, какая именно картина представится его взору, едва он приблизится к зеркалу. И подсознание тут же услужливо выдает воображению, размягченному и отягощенному вчерашним возлиянием, соответствующий образ.

Рекомендуем почитать

О чем можно подумать, когда после многодневного запоя вдруг видишь перед собой упитанную крысу в цветастом передничке и с подносом в лапках, на котором стоит рюмка водки? Разумеется, о белой горячке. Но на самом деле и крыса, и поднос, а главное, рюмка водки совершенно реальны! Маленький хитрый демон-рапаит существует только для того, чтобы спаивать, и, увы, частный сыщик Ницан очень быстро становится его жертвой. Впрочем, это не мешает Ницану расследовать преступления, совершенные при помощи магии.

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… Сыщик очертил вокруг свертка пентаграмму, затем нарисовал в верхнем углу стилизованную голову быка. Бык получился забавный. Веселый, во всяком случае. Правый глаз его залихватски подмигнул Ницану. Сыщик надеялся, что веселый характер охранительного изображения не ослабит его эффективности.

– Вы бы отошли... – буркнул он. – Понимаю, что в прошлый раз с вами ничего не случилось, но мало ли...

Вдова вскинула руки вверх так, что широкие рукава верхнего платья-накидки упали на плечи, и продемонстрировала сыщику по десятку охранительных браслетов.

– Мы традиционалисты, – повторила она. – По-моему, вы меня слушали невнимательно.

– Зато я – не традиционалист, – угрюмо сообщил Ницан. – И находимся мы у меня дома. Еще раз прошу вас отойти. Если бы вы знали, сколько традиционалистов... – он не окончил фразы, но выразительно махнул рукой.…»

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… — А во-вторых, — продолжил Нарам-Суэн, — магические печати на входной двери ставились после погребения. И никто кроме наследника не знает, как они нейтрализуются.

— А секретарь? — напомнил Ницан. — Вы же сказали, что при вскрытии склепа присутствовал секретарь господина Шульги, а не он сам.

— Да, верно. Господин Шульги при мне передал нейтрализующую формулу своему секретарю, после чего тот молодой человек проводил нас — меня и судебного исполнителя к склепу.

Детектив тяжело задумался. Вся история представлялась ему чрезвычайно странной. И самым паршивым было то, что он не знал толком, о чем спрашивать клиента. Ницан раздраженно почеркал по бумаге карандашом, отбросил его в сторону.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я попробую заняться вашим делом… — и уже когда обнадеженный заказчик находился рядом с дверью, спросил: — Кстати, от чего умер Шульги-старший?

Гробовщик озадаченно взглянул на детектива. …»

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… – Перейдем к окнам. Оба были закрыты наглухо. Кроме того, и снаружи, и изнутри окна защищены амулетами. Среди прочих имеется магическая печать Высшей коллегии.

Ницан невольно присвистнул. О такой защите можно только мечтать. И тем не менее... Он покосился на покойника.

И тем не менее она не спасла. Ницан внимательно осмотрел все углы обширного помещения, вышел в центр.

– Да, дела... – протянул он. …»

Другие книги автора Даниэль Мусеевич Клугер

Подлинная история Исаака де Порту, служившего в мушкетерской роте его величества Людовика XIII под именем Портос.

Даниэль Клугер

Дети подземелья

Проза есть выродившаяся поэзия. Так считали древние греки - в их числе Аристотель. Я обеими руками подписываюсь под этим суждением - если под вырождением имеется в виду утрату наследственных черт по мере эволюции. В этом случае можно задуматься: какой из видов - или жанров - прозы "выродился" в наименьшей степени? Иными словами, стоит нынче ближе всех к поэзии? Рискуя навлечь на себя гнев ревнителей "серьезности" литературы, поклонников исключительно "мэйнстрима", со снисходительным презрением относящихся к "масскульту", хочу сказать: это детектив. Вообще, критики многократно и постоянно гонимого жанра демонстрируют образчик своеобразного литературного расизма, отказывая в принадлежности к подлинному искусству не отдельных книг, а целого жанра как такового. Утверждение: "Я не люблю поэзию", - воспринимается в приличном обществе неким чудачеством. Гордое заявление: "Я не люблю детективы!" - рассматривается признаком серьезного и глубокого отношения к духовным ценностям, каковых означенный жанр не содержит. Ну конечно - с одной стороны вроде бы, макулатура, заполняющая книжные прилавки, с другой - Пушкин и Байрон. Но ведь можно построить сопоставление и иначе: с одной стороны - Борхес и Эко (или Эдгар По и Роберт Стивенсон), с другой, например, - рифмованная халтура из многочисленных сборников и альманахов 70-90-х годов.

Профессиональный сыщик и врач расследуют двойное убийство и в конце концов называют имя преступника. Читателя ждала бы увлекательная, хотя и вполне традиционная детективная история, но время и место действия придают повествованию необыкновенное, трагическое звучание: события романа происходит в разгар «окончательного решения» нацистами еврейского вопроса, а все герои – сыщики, свидетели, убийца – обитатели еврейского гетто, которым предстоит разделить общую судьбу.

Даниэль Клугер

Под небом Парижа

Если аббат Фариа у Дюма появился все-таки несколькими годами позже, чем читатель получил удовольствие познакомиться с методом великолепного месье С.-Огюста Дюпена, то сейчас речь пойдет о произведении, выход которого в печать датируется либо 1832, либо 1836 годом, и следовательно, опередившем "Убийства на улице Морг" то ли на пять, то ли на девять лет. Место действия то же, что и в рассказах Эдгара По:

Даниэль Клугер

Лебединая песня

1.

Симферопольский пубхоз "Лебединая песня" имел самую высокую репутацию. Если в прочих заведениях подобного рода - таких, например, как "Ромео и Джульетта" или "Алые паруса", - хоть неохотно, но принимали от посетителей местные таврики, то в "Лебединую песню" с ними соваться не следовало. Неудивительно, что клиентами здесь были сплошь морские пехотинцы Украинской Республики и представители Ограниченного Контингента Русскоязычных Войск. К слову, последние бывали чаще. Дамы предпочитали украинским гривнам рубли с трехцветными флажками, что само по себе казалось знающим людям загадкой. Дело в том, что, по утверждению знающих людей, и рубли, и гривны, и, кстати, крымские таврики печатались в одной и той же типографии, на одной и той же бумаге, причем бумага эта приобреталась всеми тремя правительствами за доллары и, безусловно, стоила значительно дороже напечатанных на ней денег.

Странная стояла погода – словно в сказке: «Принеси мне то – не знаю что, и приходи ко мне в день, чтобы был он нелетним-незимним, невесенним-неосенним.»

Такой вот выпал день, не относящийся ни к одному времени года. Впрочем, любой день в году мог бы оказаться таким же.

В рощице гремели пистолетные выстрелы, хотя время было мирное, да и дуэлянтами это место посещалось нечасто. Дуэлянтами – возможно. Тем не менее, действительный статский советник Александр Сергеевич Грибоедов не нашел ничего более подходящего.

Аэропорт «Бисмарк» походил сверху на серый лист бумаги, расчерченный для игры в «крестики-нолики». Сходство усиливалось тем, что стоявшие на земле самолеты действительно напоминали аккуратно проставленные крестики.

Средних лет мужчина, в хорошо сшитом темно-сером костюме, сидел в третьем ряду кресел, справа от прохода, и с нескрываемым любопытством смотрел в иллюминатор. Оторвавшись от созерцания пейзажа под крылом набиравшего высоту самолета.

Жизнь царя Митридата Евпатора, могущественного понтийского владыки и знаменитого врага Рима, была пронизана тайнами и не так хорошо известна историкам, как кажется. В очерке Д. Клугер высказывает свои предположения об этих загадках. Из-за фантастичности эти гипотезы не вошли в исторический роман «Жесткое солнце».

Популярные книги в жанре Детективная фантастика

Фантастический детектив.

Динамичен сюжет повести О. Объедкова «Отрицание отрицания» — это своего рода фантастико-политический детектив.

В кабинет мелким бесом ввинтился некто обычный, серый, будничный. Но фразы, сказанные им, сразу выворачивали наизнанку болевую проблему, и мэр внимательно, как человек, привыкший к исследовательской работе, оглядел лицо вошедшего.

И оказалось, что лицо несколько не соответствует будничности общего вида человека. Высокий лоб, серые, очень живые, вспыхивающие в какие-то мгновения внутренней работы глаза, чистая, свежая, за исключением небольших припухлых мешковитостей под глазами, кожа лица. И запах дорогой французской туалетной воды Вроде бы все было на месте и заслуживало доверия, но чего-то не хватало…

Стивен Пейтон умер во сне в ночь с четверга на пятницу. Растерянная Сара позвонила Качински, как только адвокат приехал в офис, и сообщила, что доктор Мерчисон диагностировал острую сердечную недостаточность, Господи, Збигнев, ему же только пятьдесят пять через месяц… да, похороны в понедельник… а еще доктор сказал, что Стив умер, как святой, и это действительно так, он был святой человек… Адвокат слушал прерывавшийся от слез голос, думая о том, что и это предсказание Стивена сбылось с поражающей точностью. Как-то, лет десять назад, когда Пейтоны жили еще в Детройте, Качински сказал: «Послушайте, Стив, чтобы вам было удобно, я могу передать ваши дела моему детройтскому коллеге Павлу Хоречке, он, кстати, мой земляк, мы оба из Кракова, то есть не мы сами, конечно, а наши родители, бежавшие из Польши в тридцать восьмом». «Нет, – ответил Пейтон, – меня устраивает наше сотрудничество, разве что вам сложно летать в Детройт из Гаррисбурга». «Мне не сложно», – поспешил сказать адвокат, а Пейтон улыбнулся и заключил: «Пусть все остается так, как сейчас. Даже после моей смерти». «О чем вы говорите? – бодро сказал Качински. – Все-таки я старше вас на тринадцать лет». Пейтон пристально посмотрел адвокату в глаза, покачал головой, и Качински понял, что не будет тем из них двоих, кто умрет первым. «Я уйду в ночь с четверга на пятницу, – тихо произнес Стивен, – и мне еще не будет пятидесяти пяти».

Резкий звонок телефона врезался в сон Гилроя. Не размыкая тесно сжатых век, репортер перевернулся на другой бок, засунул голову под подушку и натянул сверху еще одеяло. Но телефон продолжал трезвонить.

Моргая, он открыл глаза и увидел стекающие по стеклу окна струйки дождя. Скрипнув зубами от непрерывающегося треска телефона, он резко сорвал с аппарата трубку и выругался в нее — не то, чтобы настоящая брань, а так — изложенное поэтически мнение о человеке, способном разбудить уставшего репортера в четыре утра.

Никому не известный автогонщик Дэн Шусс выиграл соревнование. Журналист Чифи видел его накануне вечером совершенно пьяным. Журналист решил, что здесь кроется какая-то сенсация и принялся за расследование.

© Ank

Фантастическая детективная повесть о том, как французы в России делают бизнес, о происках хитрых агентов КГБ, об умных диск-жокеях, о глупых и жадных русских начальниках и сексапильных девчонках…

В журнальной публикации 1952 года «Пролог» был как глава I, во всех последующих изданиях романа «Пролог»  отсутствует. Вторично опубликован лишь в сборнике эссеистики и интервью в 2000-м году.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

М.: Прогресс, 1983.

Аннотация издательства: Книга известного японского писателя Сэйити Моримуры повествует о страшном порождении японского милитаризма - "отряде 731", в котором с начала 40-х по август 1945 г. разрабатывалось, производилось и применялось бактериологическое оружие. В отряде с этой целью проводились многочисленные опыты над живыми людьми. После окончания второй мировой войны убийцы из "отряда 731" нашли убежище в армии США, которая переняла их преступный опыт.

Об авторе: Японский писатель Сэйити Моримура родился в 1933 г. в городе Кумагая префектуры Сайтама. Автор более 100 произведений. Среди них многочисленные публицистические работы, а также ряд социально-политических остросюжетных романов, из которых советскому читателю известен "Плюшевый медвежонок" (М., 1980). Выступает с критикой политических нравов современной Японии, против ремилитаризации страны.

Hoaxer: Прежде всего моим вниманием завладело название предисловия, написанного М. Демченко: "Убийцы в белых халатах" (напомню, что книга издана в 1983 г.).

OCR: Андрей Мятишкин ([email protected])

Правка: Майор Томас (www.x-libri.ru)

Дополнительная обработка: Hoaxer ([email protected])

Преобразование в FB2, дополнительное форматирование и вычитка: Sherr-Khan ([email protected])

Эта книга состоит из десяти очерков. Я назвал их отражениями. И вот почему. Критик стоит обыкновенно вне произведения: он его разбирает и оценивает. Он не только вне его, но где-то над ним. Я же писал здесь только о том, что мной владело, за чем я следовал, чему я отдавался, что я хотел сберечь в себе, сделав собою.

Вот в каком смысле мои очерки — отражения, это вовсе не метафора.

Но, разумеется, поэтическое отражение не может свестись на геометрический чертеж. Если, даже механически повторяя слово, мы должны самостоятельно проделать целый ряд сложных артикуляций, можно ли ожидать от поэтического создания, чтобы его отражение

Без сомнения, все читали увлекательную книгу — «Остров сокровищ» Стивенсона, рассказывающую о морских разбойниках и поясках кладов. И, наверное, многие из читателей мечтали когда-нибудь попасть в Караибское море, исследовать опасные рифы и окаймленные пальмами желтые песчаные отмели! Разве, в самом деле, не интересно посетить острова, которые служили убежищем пиратов? Видеть на горизонте три вершины описанного Стивенсоном острова, бросить якорь в бухте у «Буксирной головы», сражаться с пиратами. А потом, как Джим Гокинс, прикасаться собственными руками к найденному кладу, одному из тех, из-за которых гибли люди, тонули корабли, совершались подвиги, а честные матросы иногда превращались в разбойников!

Эпоха бурного освоения космоса омрачается появлением на Земле и других планетах загадочных и страшных хронотрещин. В них пропадают люди и целью города. Опытные и бесстрашные хроноспасатели должны определить причину возникновения этих катаклизмов. Спасая попавших в беду, команда отважных исследователей космоса находит разгадки многих тайн Внеземелья.