Дар непонятого сердца

Татьяна Алферова

Дар непонятого сердца

Из всех старых вещей только люстра имела право на существование, в том случае, если Салли обратит на нее внимание. Салли не сводила с люстры глаз, хотя посередине гостиной прямо на ковре возвышалась целая гора вполне достойных внимания забавных и милых вещиц.

Елочная игрушка в виде люстры, неяркая, из потускневшего серо-жемчужного стекла, украшенная висюльками из не менее тусклого, запылившегося изнутри стекляруса, лежала чуть-чуть в стороне. Сорок минут, с семи пятнадцати утра до без пяти восемь, он потратил на это "чуть-чуть". Получалось то слишком близко, так, что люстра терялась среди ярких шелковых лоскутков, выпуклых прихотливых пресс-папье, розовых и зеленых пепельниц из природного камня, ни разу не использованных по назначению, тяжелых латунных подсвечников, то слишком далеко, что выглядело явным намеком. Опускаться до очевидного символизма он не хотел ни в коем случае, двигая елочную люстру по ковру сорок минут туда-сюда, пока не нашел то самое "чуть-чуть". Тело люстры состояло из двух шаров, верхний поменьше, нижний - побольше, шары скреплялись четырьмя стеклянными трубочками, одна из которых была раздроблена, на проволоке, пропущенной внутри, болтались обломки с неровными краями, не длиннее бусины стекляруса.

Другие книги автора Татьяна Георгиевна Алферова

Журнал «Полдень XXI век», Ноябрь 2010

В НОМЕРЕ:

Колонка дежурного по номеру

Александр Житинский

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ:

Михаил Шевляков «Вниз по кроличьей норе» Повесть, начало

Евгений Константинов «Лодочница» Рассказ

Евгений Акуленко «Отворотка» Рассказ

Татьяна Томах «Время человека» Рассказ

Василий Корнейчук «Петля» Рассказ

Татьяна Алфёрова «Пигмалион» Сказка

Елена Кушнир «Письмо инопланетянам» Рассказ

Ринат Газизов «Я и мисс Н.» Рассказ

Алексей Рыжков «Нанолошадь Забайкальского» Рассказ

Сергей Уткин «Старик» Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ:

Валерий Окулов «IT vs IQ»

Константин Фрумкин «Ключи от Новосибирска»

ИНФОРМАТОРИЙ:

Литературный проект «Дорога к Марсу»

«Звездный Мост» — 2010

Наши авторы

Татьяна Алферова

Алмазы - навсегда

Портрет

- Между прочим, милые дети, женщина, изображенная на этом портрете, ваша соотечественница, а с самим портретом связана весьма и весьма романтическая легенда.

Учитель положил старинную открытку на стол изображением вверх, казалось, это движение отняло у него последние силы. И стол, и учитель были очень старыми, подстать рассматриваемой открытке, но открытка с клеймом 1860 года все-таки старше.

Татьяна Алферова

Победитель

Виктор родился в сорок шестом году и ничего не помнил о Победе. Зато на всю жизнь запомнил, чем отличается габардин от бостона, а креп-жоржет от креп сатина. В доме витали названия тканей и сами ткани: легчайший шифон и наивный маркизет, топорная тафта и вычурный муар, честный твид и самовлюбленный панбархат, простенький мадаполам и нежная майя.

Мама Виктора шила. Она не сама выбирала клиентуру, времена стояли тяжелые, послевоенные, рад будешь любому заказчику, тем более в маленьком городке, но мама умела так поставить дело, что казалось, это заказчицы бегают за ней толпами и уговаривают, уговаривают. Иногда, если кончалась череда заносчивых жен офицеров и простоватых торговок, семья сидела без денег, но мама не опускалась до того, чтобы жить на продажу, как делали ее подруги, днями простаивавшие на рынке с наскоро сляпанными поплиновыми блузочками на толстых ватных подплечниках. Мама из всего извлекала пользу и легко утвердила свою репутацию лучшей портнихи города, не боящейся остаться без работы. И появлялась новая свежевылупившаяся офицерша, желавшая выглядеть лучше, чем все эти, ну, вы понимаете; или приходила прежняя, успевшая, видимо, за прошедшие три-четыре месяца сносить полдюжины платьев, сшитых мамой. Новенькие клиентки по неопытности еще пытались показать гонор, командовали и "тыкали", но больше, чем на полчаса их не хватало. И когда очередная модница, придя за бальным платьем обнаруживала сына портнихи в новой бархатной кофточке с пышным бантом, она не задавала неуместных вопросов, почему же на спине бархатного платья шов - неужели ткани не хватило, она протягивала конверт с деньгами (мама наотрез отказывалась брать деньги руками) и бурно благодарила любезную Анну Васильевну, на что мама отвечала вдвое старшей клиентке, снисходительно растягивая гласные: - Ну, Шурочка, как смогла, так и сшила. А все не хуже ваших трофейных тряпочек смотрится.

Она просыпалась. С трудом выбиралась из мягкой мутной трясины сна, острый электрический свет, заливающий комнату, больно царапался. Пробуждение оказалось тревожным, к нему примешивалось нечто чуждое, мучительное. Она попыталась вызвать привычную теплую и сладкую волну, которая возникала внутри при простом движении руки от груди к лону и только тогда обнаружила, что именно встревожило в сегодняшнем пробуждении. Руки не подчинялись ей. Ее тело ей больше не принадлежало. Стремительно вырастающий испуг не дал спрятаться обратно, в уютный покой меж сном и бодрствованием, не позволил еще немного побыть собой прежней, нянча, лаская тепло, скользнувшее волной вниз живота. Она проснулась навстречу утрате.

Татьяна Алферова

Сны  в  пустыне

Взрослые и дети иногда вовсе не говорят друг другу правды. При этом не считают себя лжецами, а напротив, полагают, что поступают абсолютно честно.

Когда Сережа разбивает кофейную чашку из любимого маминого сервиза (а разбить чашку очень легко, стоит только резко дернуть локтем, если она стоит на самом краешке стола), он не лицемерит, утверждая, что сделал это не назло. Он хочет очень простых вещей: чтобы мама поняла, как она не права, что без конца болтает по телефону со своим дядей Леней и что перестала обращать внимание на Сережу, то есть разлюбила его. А ведь теперь, когда умер папа, у мамы остался только один мужчина - Сережа, тетя Люся так и говорила, Сережа слышал из соседней комнаты. Тетя Люся врач, она в таких вещах разбирается. А то, что он не говорит, что сам поставил чашку ближе к краю, так это не ложь, а умолчание.

«Поводыри богов» – роман о Старой Ладоге в последние месяцы правления Вещего Олега. Языческие праздники, в которых участвуют ладожане, князь с дружиной и многочисленные боги Ладоги: славянские, финно-угорские, скандинавские; заговор князя Игоря против Вещего Олега, прикладная магия языческих обрядов, быт древнего города, где люди прямо и обстоятельно обращались к богам, и боги отвечали людям.

Повесть «Платок для грешника» – своеобразный ремейк «Шагреневой кожи». Но в наши дни взаимоотношения героя и черта оборачиваются совсем не тем, чем ожидалось, а зло пробует себя на роль судьи.

Татьяна Алферова

Стихотворения

СОДЕРЖАНИЕ

* Предашься разгулу эмоций...

* МАТВЕЕВ МОСТ

* Лежа на дне лодки...

* ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ

* ОСЕНЬ НА ДАЧЕ

* Он просто кочует из дома в дом...

* Мой друг пока что жив...

* Мы под дождем стояли на холме...

* Все проходит, кроме печали...

* Случается, защиту лет разрушит...

* * *

Предашься разгулу эмоций:

ни близких, ни дальних не жаль.

Странное дело: казалось бы, политика, футбол и женщины — три вещи, в которых разбирается любой. И всё-таки многие уважаемые писатели отказались от предложения написать рассказ для нашего сборника, оправдываясь тем, что в женщинах ничего не понимают.

Возможно, суть женщин и впрямь загадка. В отличие от сути стариков — те словно дети. В отличие от сути мужчин. Те устроены просто, как электрические зайчики на батарейке «Дюрасел», писать про них — сплошное удовольствие, и автор идёт на это, как рыба на икромёт.

А как устроена женщина? Она хлопает ресницами, и лучших аплодисментов нам не получить. Всё запутано, начиная с материала — ребро? морская пена? бестелесное вещество сна и лунного света? Постигнуть эту тайну без того, чтобы повредить рассудок, пожалуй, действительно нельзя. Но прикоснуться к ней всё же можно. Прикоснуться с надеждой остаться невредимым. И смельчаки нашлись. И честно выполнили свою работу. Их оказалось 43. Слава отважным!

Популярные книги в жанре Современная проза

Katrine de Fonte

Roxtonу за согласие использования

пpидуманного им гоpодка Веpесты.

...И за многое дpугое.

САПОЖHИК И БУДКА

Давным-давно, в 90-тые годы, жил-был старый сапожник. Весь день он проводил в крошечной будке, стоящей на углу узкой улочки в провинциальном городке. Вереста --так он назывался, если вам это интересно. Остальное время сапожник Иван либо пьянствовал с дружками, которые объявлялись тогда, когда у него заводились деньги, либо же дрыхнул в своей затхлой полуподвальной однокомнатной квартирке, где ржавые краны создавали просто звуки весенней капели. Вечная весна, если закрыть глаза. Была осень, золотое прелое яблоко октября. Пасмурный день. Хмурые малоэтажные дома с выцветшими стенами, печальные потемневшие деревья навевали грусть. Hо сапожник этого почти не видел. Он сидел в будке и чинил обувь. Пахло резиновым клеем и кожей. А еще кремом для обуви. С зажатыми меж губ гвоздями, он бил молоточком по каблукам, огромной иглой-шилом сшивал порванные бока, быстрыми движениями зажимал замки на "молниях". При этом он беспрестанно курил "Беломор", а за обедом откушивал стаканом водки, селедкой и куском белого батона, часто двухдневной давности. ТЫК! ТЫК! ТЫК! - стучал молоток. ВВВВВВЫЫЫЫЫЫЫЫЫ...-выл шлифовальный круг, на котором сапожник Иван подравнивал набойки на подошвы. КАХ! КАХ! -исторгали легкие, убиваемые никотином. За окном шел с утра дождь. Или еще с ночи? Кто знает...Было слышно, как недалеко прогромыхал состав, который, впрочем, в Вересте никогда в жизни не сделает остановку. Этот поезд из совсем другой жизни. В которой нет маленьких, убогих городков, где вокзал, пожалуй, самое большое здание. И не вокзал, а "станция"... ...Мысли Ивана текли спокойно и вяло - конец работы, выпить водочки, закусить (поминутно поправляя треснувшую пополам вставную челюсть), закусить, поспать (авось клопы не закусают). Иногда воспоминания - студенческая пора, потом распределение (прямое попадание в Вересту -иначе и быть не могло!), и еще какие-то совсем смутные, забытые -как олени из чащи леса - на мгновение показывались и исчезали...Давние воспоминания, некогда радостные, затем щемяще-печальные...ныне забытые.. Hаполовину...Крепкая была водочка на обед. Часиков до шести посидим, а потом домой пойдем. Колян - старый товарищ, обещал принести ABSOLUTE. Выпей стопарик - будешь бухарик. Ха-ха-ха... Иван повертел в руках ветхий стоптанный башмак, "просивший кашу". Его принес дедок с густой белой бородой. Себя же сапожник к старикам как-то не причислял, хотя выглядел лет на 70. Он никогда не задумывался над тем, что уже стар. Уже давно. А жизнь в Вересте накинула его душе лет 100 еще в молодости. К подошве башмака, к задней части, стертой до одной дыры полумесяцем, прилипла грязная чуингам, от которой даже сейчас исходил запах чего-то приятного, с примесью бензина...Сапожник подумал, что никогда не пробовал пожевать чуингам. И не попытается... Ботинок был пыльным, будто с год простоял где-то на полке; шнурки - стерты до распущенных нитей где-то во многих местах...Ивану совсем не показалось странным сочетание "свежей" жвачки и пыли...Внутри ботинок отвратительно выглядел, и, вероятно, пахнул. Что, впрочем, в сгущенном запахе сапожной будки разобрать было трудно. И тут башмак сказал: --Здравствуй, Иван. Я волшебный башмак. "Просящий кашу" носок двигал оставшейся частью подошвы, словно нижней челюстью. Сапожник изумленно посмотрел на то, что держал в правой руке. Hадо же! Уж не белая ли горячка? --Hет, это не обман чувств, --возможно, читая мысли Ивана, сказал башмак. --Кто ты...Почему ты говоришь? -спросил сапожник. Руки его дрожали, но ботинок он не отбросил прочь от себя. --Hеважно, как и почему. Скажу тебе, что меня послала к тебе...Кхм, судьба. Я хочу тебе кое-что предложить. --А? Что? -пробормотал сапожник. --Я могу предложить тебе Испытание. Если ты пройдешь его, я выполню любое твое желание. --А какое испытание? -спросил Иван. --Узнаешь, когда согласишься. --Hу а если я не справлюсь с ним? --Тогда придет Бабай и заберет тебя с собой. Я ведь - башмак деда Бабая. Сапожник несколько секунд подумал. Hаконец он сказал: --Хорошо. Я согласен. Расскажи мне подробнее об испытании. --Слушай. Ты останешься ночью в этой будке. Ты должен будешь записать на бумаге 100 хороших дел, которые ты сделал в жизни. Что бы ни случилось, твой удел вспоминать и записывать. Понимаешь? --Да, понимаю. Башмак замолчал и омертвел. После шести часов вечера сапожник отправился домой, уверенный, что все происшедшее - следствие действия алкоголя. Потом пришел Колян, он принес ABSOLUTE и "Русскую". Иван и Колян пили и курили. Обсуждая футбольные матчи многолетней давности. Через часа три...или четыре Колян уполз к себе в берлогу на втором этаже, с дырой в двери на месте вынятого замка, в двери темно-бардового цвета. Жена Коляна умерла 20 лет назад от сердечного приступа. Сапожник какое-то время лежал на вонючей кровати. Он не спал и не бодрствовал. Он просто смотрел в потолок, пустой, как и его жизнь. Совсем пустой. Потом, шатаясь и матерясь, Иван начал рыться в комнате. За окном было темно и холодно. По грязному стеклу барабанили капли дождя. Сапожник выволок из-под кровати перевязанный растянутой резиной от трусов чемодан светло-шоколадного цвета. Стащил с него перевязь. Раскрыл. Тут лежали пожелтевшие бумаги - брошюра, какие-то письма, обвязанные блеклой розовой ленточкой от коробки конфет "Птичье Молоко". Пачка писем на миг что-то тронула в сердце Ивана. И была забыта. Он извлек из недр чемодана тетрадь. Обыкновенную старую школьную тетрадь на 12 листов. С обложкой цвета морской волны. Пролистал ее, вырвал несколько страниц. "А карандаш есть в будке,"-- подумал сапожник. Без зонта, шатаясь, поднялся он по пяти ступеням и вышел на улицу, где разыгралась настоящая буря. Ветер, дождь, темно...Вероятно, ноги Ивана имели какую-то память, так как сам он дорогу не разбирал, но к месту свой работы добрался. Пешком минут 20 ходьбы. Hеспешным стариковским шагом. Позвенев ключами, он отпер замок и вошел в каморку. Запах здесь резко контрастировал с бешенной свежестью грозовой ночи. Старые часы с трещиной на желтоватом циферблате показывали без пяти минут полночь. Когда-то именно в это время он посмотрел на часы - другие, новые...А, это было новоселье. В памяти всплыл чей-то переливистый смех. Бормоча нечто невразумительное, Иван уселся на стул за верстаком, и взяв с подоконника (на окнах - непроницаемые от серой грязи занавеси) ужасного вида карандаш, задумался. Добрые дела...Что же писать? В голове туман. Болото какое-то...

Александр Этерман

Роза ветров

Томас Джефферсон, будущий президент США и автор вечнозеленой американской "Декларации независимости", счел необходимым в преамбуле к ней написать следующее:

"Когда, в ходе событий, имеющих человеческую природу, для одного народа становится необходимым разорвать политические узы, связывающие его с другим, и приобрести равный - во всем, что касается земных сил, - статус, которым законы природы и Б-г природы их наделили, простое уважение к общечеловеческому мнению требует, чтобы он объявил, какие причины побудили его к отделению.

Уолдо Фрэнк

Смерть и рождение Дэвида Маркэнда

Американскому рабочему, который поймет

Предание говорит, что в день, всем людям

внушающий страх, в страшный день, когда

человек должен покинуть этот мир... четыре

стихии, составляющие его тело, вступают в

спор между собой: каждая хочет стать

свободной от других.

Книга Зогар

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДИН И Кo

1

Дэвид Маркэнд открыл глаза. Он знал, что увидит; он опять опустил веки. - Воскресенье, - успокоил он себя и попытался заснуть снова. Он знал, что во сне найдет освобождение от всего привычного: от латунных кроватей, шелковых голубых одеял, стульев кленового дерева (чуть излишне изысканных на его вкус). Но шорох мягких тканей под пальцами, перебирающими крючки и пуговицы, шелест расчесываемых волос потревожили его. Он опять открыл глаза и увидел, как одевается его жена. Элен сидела в полосе солнечного света, проникавшего сквозь кремовые занавески. Окно было раскрыто, солнце несло в комнату приглушенные шумы города. По Лексингтон-авеню проехал автомобиль; поезд надземки налетел, взорвался и замер вдали на Третьей авеню; топот копыт затих у дома, рассыпались шаги, хлопнула дверь: молочница; еще поезд пронесся близко и мимо... все эти привычные звуки солнечный луч нес к его жене, сливал с ее обнаженной рукой и плечом. Но не было привычным то, что она так рано встала в воскресное утро. Маркэнд вспомнил, что вот уже много дней Элен в ранний час поднималась с постели и потихоньку уходила куда-то. К завтраку она уже бывала дома, и оттенок удовлетворенности лежал на ее лице. Какого любовника навещает она на рассвете? Маркэнд улыбнулся, и улыбка окончательно разбудила его. Они необычны, эти уходы Элен? Но разве знакомое менее необычно? Вся жизнь, какой она рождалась перед ним каждый день в короткий миг пробуждения открывающихся глаз... все знакомое необычно. Всю зиму, день за днем, в нем росло это чувство пробуждения, как рождения в необычном. Один миг - и это чувство умирает, насмерть задушенное привычным и знакомым. К тому времени, когда его большое тело поднималось с постели, он уже готов был все принять как должное: тело и постель, жену, дом и службу. По было мгновение, когда, как новорожденному младенцу, все казалось ему необычным, трепещущим на грани живой жизни. А в живой жизни нет места необычному. Отчего? Маркэнд чувствовал, что против этого восстает его инстинкт, требующий привычного и знакомого. Этот миг пробуждения, в который жизнь казалась ему необычной, заключал в себе недопустимый вызов. Утренний душ теперь стал для него ритуалом. - Чтобы разбудить меня? Вернее, чтобы усыпить снова, погрузить в лунатический сон повседневной жизни, в котором человек забывает, что его тело, его работа, само его _присутствие здесь_ есть загадочный вызов, ответить на который не может никто, так как никому не дано достаточно долго быть пробужденным.

Алексей Гнеушев

Встреча

Алексей Гнеушев родился в 1986 году в Оренбурге. Ученик 10-го класса школы № 19 г. Оренбурга. Член литературной группы городского Дворца творчества детей и молодежи. Печатается в газете "Вечерний Оренбург", журнале "Москва".

Лауреат Всероссийской Пушкинской литературной премии "Капитанская дочка".

Это было внезапно, как ветер, ворвавшийся в комнату. Он шел по улице, и было пасмурно, и люди казались ему серыми, а снег - отвратительно грязным. И вдруг он увидел... Нет, не увидел, скорее почувствовал ее. Она не шла, а летела над асфальтом, не касаясь его своими ступнями. Среди серо-грязной толпы она выделялась удивительно светлым, ярко-зеленым нарядом. Он не мог различить ее лица, но оно было прекрасно. Светлая, солнечная улыбка озаряла его...

Андрей Гордасевич

Первые игры с Ней

- Вышел месяц из тумана, - кудрявый мальчуган с небом в глазах тыкал пальцем то себе, то подружке в плечо.

- Подожди, не-ет, давай другую, - попросила та.

Приятели были в том возрасте, когда уже пересказывают друг другу нелепые взрослые новости, торопясь безвозвратно стать маленькими мужчинами или маленькими женщинами, но все же необъяснимая, застенчивая робость детства еще не окончательно покинула их: мелькала во взглядах, укутывала шею, распахивалась и затворялась, словно старая скрипучая калитка, что вот-вот сорвется с проржавленных петель.

Евгений Гордеев

"Живое" тело

...Мне не нужна молодость твоей кожи,

Мне даже не нужно, чтоб ты была светлой,

мне нужно,

Чтоб ты сумела принять все это

И жить на краешке жизни...

(c) П. Кашин

Его глаза невидяще смотрели сквозь заляпанное весенними дождями стекло окна, на шумящую, неприглядную улицу, где покосившиеся фонарные столбы грустно уставились единственным глазом в разбитый мокрый асфальт. Он сидел за столом, подложив под голову сложенные руки, казалось, рассматривал спешащих куда-то неопрятных, погрязших в своей деловитости прохожих, проносящиеся беспечно автомобили, сидящих на тополе черных, крикливых галок. Это только казалось. Кто мог заглянуть ему в глаза? Никто. А если кто-то и заглянул, то обнаружил бы в них только пустоту и отрешенность, уткнулся бы в глухой забор, прочно отгораживающий его от этого мира, с любовью и долготерпением им возводимый. Он был далеко, настолько, что вряд ли бы смог вернуться в реальный мир, сразу же, если бы это потребовалось сиюминутно. Лицо его время от времени мгновенными бликами озарялось улыбкой, точно солнечный непоседливый зайчик из детского зеркала, проносился по предметам, не оставляя на них следа. Мгновение назад он был, но больше его уже нет.

Гордеев Евгений (Voland)

Я люблю своих родителей

Не забудьте позвонить родителям.

(с) Реклама

Ну вот опять, опять за стенкой Иринка кричит, вон как надрывается, как будто режут. Хих. Это Иринку, нашу соседку бьет мать, ее мамка с работы пришла, а отец опять что то из дома унес. Вот она ее и бьет, как будто Иринка виновата. Она ее всегда в это время бьет. Ну известное дело, как говорит моя мамка, наработалась - устала. Иринка - это девченка. Она наша соседка, и живет через стенку. Но стенки у нас такие тонюсенькие, что все очень хорошо слышно. Ей лет столько же, сколько и мне. И ее бьют почти каждый день, сперва мамка ее, когда с работы возвращается, а потом папка, просто потому, что жизнь не удалась. Так говорит ее папка - дядя Толя. Но это совсем не так. Это потому что у нее родители - пьяницы и она их не любит. Так сказала тетя Маша с соседней улицы. А тетя Маша все про всех знает А я люблю своих папу и маму. Они у меня очень хорошие. Бывает, что и меня бьют, но не так, как Иринку. Вот.

Нина Горланова

Я ЕХАЛА ДОМОЙ

В плацкартном вагоне гуляли дембеля.

Моими соседями оказались фехтовальщики в одинаковых синих свитерах. Именно их тренер - похожий на Есенина экземпляр, находящийся в великолепной физической форме, - громко учил солдат, как устроиться на гражданке. Поэтому дискуссионный клуб шумел прямо возле моего уха.

- Поезжайте в район! - Тренер взмахивал рукой, демонстрируя перстень (такой я видела у Макаревича на экране телевизора). - Сейчас в глубинке бухают, а вы не пейте! Поступайте на заочное в техникум. Года через два все заметят: никогда вас не видали под забором. И выдвинут! Конечно, жополизы быстро продвигаются, но честные люди еще дальше могут пойти. Это я вам точно говорю. Только поступить на заочное и не пить!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Самит Алиев

86400

Видите ли... видите ли, сэр, я ... просто не знаю, кто я сейчас такая.

Нет, я, конечно, примерно знаю, кто я такая была утром, когда встала, но с тех пор я все время то такая, то сякая, - словом, какая-то не такая. - И Алиса беспомощно замолчала.

"Приключения Алисы в Стране Чудес"

Л. Кэрролл.

Проходя мимо всенародной толкучки имени 28 мая, я встретил армейского товарища, который после демобилизации торговал приватизационными чеками (то бишь, ваучерами, слово-то, какое умное, нет, чтобы назвать попросту, "Бестолковым гражданам от благодарного государства "). Он поприветствовал меня громким воплем: "Вятян елдян гедир", что полностью соответствовало моей точке зрения на приватизацию. Поболтав с полчаса о том, о сем, мы распрощались, и я направился к офису одной иностранной компании, на предмет получения денежного пособия, (шутка, читатель, я эти деньги заработал честным трудом, а точнее, переводом с английского языка на русский. Это, конечно, не назовешь трудом на благо родной страны, но у ней и без меня всего хватает, одних климатических зон то ли 12, то ли 14). Получив причитающуюся мне сумму, расписавшись в получении, и поболтав с симпатичной секретаршей, (любят они, проклятые буржуины, красивых девочек на работу брать, а я, грешный, хоть и не буржуй, и тем более не проклятый, и совсем даже не империалист, но тоже от выпуклой женской попки, и не только, ни при каких обстоятельствах не откажусь, ну, разве что в Рамадан), поймал такси, и поехал к своему верному другу, наперснику, и товарищу. Он не отличался размеренным образом жизни, зарабатывал на жизнь сомнительными способами, вроде продажи мобильных телефонов, спать ложился под утро (и вдобавок ко всему, с кем попало), просыпался далеко за полдень, но я, принимая во внимание экстренность ситуации, позволю себе его разбудить, в крайнем случае, даже под сытый бок кулаком ткну, просыпайся, мол, зараза. Базар, царивший, у него дома меня никоим образом не удивил, так как ваш покорный слуга подчас собственной персоной принимал участие в его создании. Малик рассматривал журнал с похабными картинками, и я достаточно бесцеремонно выхватил его у него из рук, мотивируя свои действия тем, что он не один, а будешь вякать, мол, все Нигуле расскажу (Нигуля, или Нигяр, девушка Малика, страдавшая от навязчивой идеи, в соответствии с которой, Малик представляет собой предмет вожделения всех девчонок, девушек, девушек не полностью, а, равно как и женщин нашего города, республики, региона, и т.д.). Угроза сработала, и я получил журнал (прекрасное полиграфическое качество, мелованная бумага, хорошенькие девочки, настоятельно рекомендую), и весьма удобное кресло, наряду с эпитетом бессовестного вымогателя, без малейшего намека на совесть. "Малик, не ори", сказал я, и продемонстрировал полусонному извращенцу купюру в 20 долларов, чему он, (извращенец, то есть) несказанно обрадовался.

Самит Алиев

Авитаминоз

...и вроде жив и здоров,

и вроде жить, не тужить, так, откуда взялась печаль?

В. Цой, "Кино"

...а мне вот нравиться ду-у-у-мать:

А. Толстой. "Гиперболоид инженера Гарина"

Кофе, пепельница, сигаретка. Что еще нужно для удовлетворения писательского зуда? (для удовлетворения в-аа-ще, нужно много чего). Вдохновение? Оно у меня симпатичное, (не далее, чем 10 минут назад трубку положил, не вслух будет сказано, на общее удовлетворение я ее безуспешно подписать пытался. Ладно, раз безуспешно, так никакое ты мне, киса, не вдохновение). Талант? Ну, с этим, предположим, посложнее. Причем гораздо. И вообще, мам, не надо. Ну да, ну лег под утро, ну встал далеко за полдень. Неправильный образ жизни? Верю, верю. Накурено? Так ведь.... проветрю, проветрю. Где? На лице? А, так, на тренировке. Это, мам, не шахматы. Когда? Что? Поумнею? Не знаю. Мне и так неплохо. С такого спрос меньше. Взрослый? У сверстников дети? Бывает, бывает. Аллах сахласын. Мне и так неплохо. Откуда ты знаешь? Нет, я не про то, что мне и так неплохо, я про то, что, может они мне завидуют? Чему? Вольному образу жизни. Свободе. Ага. Хлеб? Хорошо.

Самит Алиев

ЧЕРНЫЙ КОТ

....эта глупейшая, бестактная, и, вероятно, политически вредная речь

М.Булгаков "Мастер и Маргарита".

Сижу я, значится, на толчке. На унитазе, знаете ли. С сигареткой в зубах, на лампочку щурюсь. А что, скажете, фекальное чтиво? Срет, курит и пишет, да нам подсовывает? В смысле, то, что написал, то и подсовывает. А что такого? Тоже, знаете ли, аспект человеческой жизнедеятельности, немаловажный, заметьте, причем слово "жизнедеятельности" в данном контексте более чем уместно. Да, сру. И еще буду. Причем ещё как. Как и все мы, грешные. Ой бля! Стряхивал пепел, да хер обжег. Больно то как! Ууу, горит! А вот поделом дураку. А вот не фига сибаритствовать. Сперва покури, потом в уборную. Или наоборот. А то всё ему сразу подавай, да чтоб блондинка с брюнеткой, сталкиваясь лбами, минет делали, сшибаясь до искр из глаз. Причем чтоб искры у всех. У меня - от удовольствия, у них - оттого, что, соответственно, сшибаются. (Кстати, весьма и весьма заманчиво, но жизнь она не настолько хороша, то блондинок нет, то брюнеток, а если и есть, то несогласные они, а если и согласные, то на минет не разведешь, а если разведешь, то только одну, и вдобавок ко всему, в конце концов мы умираем, жизнь штука несправедливая. Нет, минет это дело очень хорошее, особенно если она его делать умеет, душу, так сказать, вкладывает, а не запихивает его в рот с видом превеликого одолжения, мол, впервые в жизни и никому больше, не закатывает глаза ко лбу, очи, понимаешь, горе, пытаясь разглядеть выражение твой физиономии, как мол, доволен, или потом брезговать станет. И вообще, перспектива с двумя сразу хороша только в ранге мечты, в реале - глаза разбегаются, завидущие, руки болтаются, загребущие, и если это более чем два раза в неделю, то из преприятного времяпрепровождения сей акт может превратиться в тяжелую и каторжную работу, поди, знаешь ли, осчастливь обоих). Нет, в деле с ожогом сам виноват. Ты б ещё чай с собой в туалет взял. Поделом дураку. Вопя и стеная (благо, дома никого, родители на работе, а у меня начальство простыть изволило, шмыгало носом, на работу не явилось, о чем предупредило меня по телефону), я выбрался из туалета, заметался с голой ж..й по квартире, в поисках лосьона после бритья. Так, а разве обожженный член лосьоном смазывают? А чем же тогда его... ну... чтоб от ожога боль прошла? Как бы еще хуже не стало. Было бы ухо, или, там, в худшем случае глаз (их то благо, пара) так не жалко, а тут такое дело. Один единственный. Другого не будет. Всё это брехня "как зеницу ока". Не то беречь надо, ой не то, и сравнение совершенно не отвечающее дух момента. Детали для замены (хоть какой-нибудь, плохонькой) не предусмотрено, крутись как можешь. Масло подсолнечное? Придурь ты паленая, даун обожженный, не бабе в зад править собираешься, соображать надо. Что ж делать то, а, товарищи-гражадны? Пока я метался по комнатам, как раненый... (Лев? Нет, львы, сидя на очке таких травм не получают, а если и мечутся, то только по саванне да пустыне, и никак не по квартире. Правда, тоже с голой задницей, но на этом моё сходство со львами на данный момент заканчивалось) ну, какая разница кто? Пораженный орган болтался из стороны в сторону, в результате чего несколько охладился (причем не только орган, но и себя самого), боль утихла, и я вернулся в уборную, для завершения всех гигиенических процедур, коими вследствие сатанинской боли был вынужден пренебречь. Препаршивый день выдался. Не то что-то. Ну, почему же так сразу "препаршивый"? День как день, солнце как солнце, улица как улица, объем работы, как объем работы. И чего рожу недовольно кривишь? Что опять случилось и чем ты снова недоволен? Руки ноги целы? Целы. Папа и мама здоровы? Здоровы. Зарплату дадут? Обещали. Не забрали за нарушение общественного порядка и за всю х...ю, что понаписал? Тоже обещали. То есть, не забрали (тьфу, тьфу, тьфу). Никуда не опоздал? Да нет, вроде бы. Телефон не закрыли? Нет, пищит. Сигареты закончились? Да нет, вроде бы. Интернет работает? Да, а откуда б я тогда голых девочек качал, в противном случае? Аллах оксигена вя азеринета джан саалыхы версин. Триппер подхватил? Нет, нет, ни в коем разе, анализы хорошие. Ну, обжег залупу, с кем не бывает? Не бывает практически ни с кем, но это так, к слову. Не сжег же до корня и стыдноразмерного огрызка? Повезло, так улыбайся. Ну вот, прям по выражению классика: "так чего ж тебе, собаке, надобно?". А ты недоволен, ходишь с кислой миной, как хозяин Дворца Бракосочетаний в мяхяррямлик. Покури, пройдет. Нет, не мяхяррямлик пройдет, мяхяррямлик пройдет тогда, когда ему пройти полагается. Покури, сказал, а не плюй на тротуар с балкона, не верблюд. Вроде бы. И не надо выходя на улицу презрительно окидывать взглядом округу, нечего нос морщить, все мы воняем одинаково, особенно если моемся редко. Купи машину, и езди так, чтоб свое не пахло. Ах, мы водить не умеем? И не стыдно, а? 27 лет, здоровый лоб, а педаль газа от педали сцепления отличить не можешь. Нехорошо, а еще бывший студент. Был студентом. Когда-то. Ай-яй-яй, как все плохо! Маршрутки, автобусы, метро да такси? Дай дай, Ахмедлия апарарсан? Даст дай дай, как же. Заплати, и с дай-даем будет полный порядок. Подсчитай, сколько ты потратил на общественный транспорт да на такси, вполне мог бы ну, "джип" не "джип", но подержанную "шестерку" взять. Ах, ты ленив и не хочешь учиться водить? Разве? Нет? А, вот оно как, времени у благородного дона нет? Как по бабам пройтись, да зубы поскалить, так на это всегда время найдешь, а вот в автошколу...... Денег жалко? Кому, ГАИ, что ли? Что их, мусоров, жалеть? А, так ты про деньги.... Нет, их, конечно, жалко. Ну, ходи так, х.. с тобой. Всегда? Оно и видно. Никуда ты без него. Да и он без тебя далеко не уйдет. Нет, со мной однозначно что-то происходит..... Нет, плохо всё, на душе мрак. А ведь всё с него, мерзавца, с черного паршивого кота началось, все неприятности на голову за эту неделю свалились, и всё из-за него, негодного. Не зря, ой не зря их люди не любят, неспроста приметы эти, ой неспроста. А дело было так. Вышел я из подъезда, закурил сигаретку, дым как наждачкой по легким скребанул, вытряхнул остатки сна из головы, прояснил мысли, выбил дурь, вселил бодрость. И тут то он и появился. Черный, как пачка "Явы 100", как совесть тирана, как трусики желанной женщины, которую собрался того...этого самого в первый раз, (не вообще в первый раз, а именно её в первый раз) попросил, чтоб надела черное бельё, и получил милостивое согласие. Он остановился передо мной, мяукнул, широко зевнул и уставился огромными зелеными глазами. Я то в приметы не верю, мне хоть две черные кошки, хоть пять тёток пустыми ведрами или расколоченные зеркала пополам с похоронной процессией навстречу, короче, что "Бони М", что краковяк, я не придал особенного значения этому типусу. Нет, вру, придал, придал, да еще как. Я очень люблю кошек. Сделал шаг, протянул руку, погладил по бархатной спинке, потрепал за ухом, сказал ему "хоррроший киса, хорроший, красивый, мррр, ну оччень хорроший, мяу", и перешагнув через зловещую тварь, отправился по делам. По каким? Ну, мало ли у меня дел? По разным делам отправился, приятным и не особенно. И мне послышалось, я повторяю, ТОГДА мне показалось, что это мне всего-навсего послышалось, что мурлыка проурчал: "Идите, мррр, молодой человек, идите, но мы с вами встретимся, вы понимаете, мы встретимся с вами, и не могу обещать, что это доставит вам удовольствие. Мррряуу".

Самит Алиев

ДЕКАБРЬСКИЙ НОКТЮРН

Видели ли вы воду, которую пьете?

Разве вы ее низвели из облака,

или Я низвожу?

Если б Я пожелал, то сделал ее

горькой,

Отчего же вы не поблагодарите?

Священный Коран, 56: 67:68:69

Тем декабрьским вечером меня уволили с работы. Я возвращался домой, и мне почему-то казалось, что все, начиная с этого момента пойдет наперекосяк. Это было просто-напросто потому, что я был молод, недостаточно опытен, и считал, что если тебя уволили с работы, не поставили зачет, пересчитали ребра во время очередной драки на улице, или отказала девушка, то жизнь закончена, флаги приспущены, и впереди тебя не ждет решительно ничего, кроме цепи бесконечных неудач. Глупо. Но тогда я этого не знал. Или, скорее всего, не понимал. Мне было всего 22. Возраст, не особенно предрасполагающий к мудрости, и осознанию того радостного факта, что с Божьей помощью можно найти новую работу, уладить неприятности с зачетом, дав педагогу 5-10 ширванов, рано или поздно, столкнуться с недавними победителями при более благоприятных обстоятельствах, а что до девушек, так их вообще, на определенном этапе жизни, всегда бывает гораздо больше, чем ты в состоянии осчастливить. Несколько утешало то обстоятельство, что в кармане была некая сумма денег, составлявшая мою зарплату, плюс выходное пособие (в полном соответствии с Трудовым Законодательством Азербайджанской Республики). Уволили меня не то, что бы за несоответствие занимаемой должности, (я работал переводчиком, пост небольшой, но весьма ответственный), а за скверный и несговорчивый характер, равно как и за дурацкую манеру совать нос не в свое дело, от которой, к сожалению, я не избавился до сих пор. Вечно мне больше всех надо. То я полезу разнимать дерущихся на улице, (а подоспевшие стражи порядка не особенно склонны вникать в детали того, кто тут, собственно говоря, Милошевич, а кто выполняет функции миротворца), то ляпну на лекции что-нибудь такое, из-за чего на экзамене придется платить в полтора раза больше, чем сокурсники, то в казино вмешаюсь в выяснение отношений между крупье и каким-нибудь арабом, исключительно исходя из соображений патриотизма. Как известно, практически все может закончиться неудачей, за исключением процесса поиска приключений на мягкую часть тела. Тут успех обеспечен. Процентов на 100. Или даже больше. Вот он, тот редкий случай, когда не все зависит от вашего стремления, и количества прилагаемых усилий, а совсем даже наоборот. Уж как повезет. Я нащупал в кармане пачку сигарет, и чуть не завыл от злости. Пачка была пуста, манаты у меня закончились, еxchange-а поблизости не было. Ну что за жизнь, я вас спрашиваю? Для полного счастья только и оставалось, чтобы в зажигалке кончился газ. Нет, Бог миловал. А зажечь-то что? Ладно, потерплю. Куда деваться-то?