Дар медузы

ИВАН ДОРБА

Дар медузы

Посвящается светлой памяти замечательной женщины

Нины Александровны Макаевой-Табидзе

..Слово Грузии могуче. Если сердце в ком певуче.

Блеск родится в темной туче, в лете молний вырезных...

Шота Руставели

Солнце перевалило за полдень. Жарко. Пляж на окраине Кобулети почти безлюден. Остались загорать одиночки.

Под- самодельным тентом, лениво перебрасываясь словами, лежат двое: грузный ихтиолог-аджарец Гогла Михайлбвич, человек лет пятидесяти, и недавно приехавший с женой в гости к Нине Александровне Табидзе московский литератор. Тут же, в песочке, строит домики пятилетняя девочка, маленькая Ниночка, внучка Табидзе. Она недружелюбно поглядывает на "рыбника" (так она называет ихтиолога) и влюбленно на "принца", который выглядит еще спортивно, хотя ему уже под шестьдесят.

Другие книги автора Иван Васильевич Дорба

Белые тени: Роман (Предисл. С. Сартакова). — М.: Мол. гвардия, 1981. — 336 с., ил. — (Стрела).

В пер.: 1 р. 40 к., 100000 экз.

Действие романа происходит на Балканах в 20-30-х годах, где после Великой Октябрьской революции сосредоточилось много русских белоэмигрантов. Автор показывает внутреннюю острую борьбу и расслоение двух поколений эмигрантов, стремление империалистических разведок использовать их в своих целях. Герой романа — советский разведчик, проникший в среду белоэмиграции и выполняющий особое задание Советского правительства.

© Издательство «Молодая гвардия», 1981 г.

На долю автора настоящей книги выпало немало испытаний. Ему дове­лось пережить революцию, Гражданскую войну, эмиграцию и Вторую миро­вую войну. Волей судьбы он оказался в центре шпионских интриг в Европе в 1930—1940-е гг. Он был одним из руководителей разведки эмигрантского Народно-трудового союза, сотрудничал с немецкой разведкой, а затем стал работать на СМЕРШ.

Жизнь эмигранта оказалась яркой и насыщенной событиями, его не сломили трудности и испытания. Пройдя лихие годы войны, он стал гражда­нином СССР…

В настоящем романе автор продолжает тему работы советской разведки в среде белой эмиграции на Балканах, начатую им в книге «Белые тени», вышедшей в «Молодой гвардии» в 1981 году.

Новый роман состоит из двух частей: «В чертополохе» и «Третья сила» — и посвящен деятельности советских разведчиков в Белграде, Бухаресте, Софии и Берлине в годы второй мировой войны.

После поражения в Гражданской войне наиболее ярые противники Советской России не оставили надежды на победу и организовали Народно-трудовой союз (НТС) для ведения идеологической и политической борьбы с большевиками. С приходом к власти фашистов НТС фактически стал подразделением пропагандистского аппарата Геббельса, а также поставщиком рекрутов для разведывательно-диверсионных школ вермахта.

Алексей Хованский, выпускник кадетского корпуса, бывший активист НТС, благодаря обстоятельствам становится советским разведчиком. Живя в Белграде, он вместе с другими своими сослуживцами активно противодействует деятельности НТС и фашистской агентуры в Югославии и на Балканах. А после оккупации Югославии помогает нарождающемуся партизанскому движению…

Пока Алексей Хованский, уже знакомый читателю по роману «В чертополохе», борется вместе с друзьями-югославами против фашистских оккупантов, его лучший друг и бывший сослуживец Олег Чегодов, выполняя задание Центра, попадает под видом агента румынской сигуранцы в секретную разведшколу абвера в оккупированном Витебске. По имеющимся данным, именно в этой школе готовят специалистов-диверсантов из членов Народно-трудового союза для заброски в глубокий тыл Красной армии…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Неизвестный человек распространяет бюллетени, в которых рассказывает правду о товарах, опасных для потребителей. Узнав об этом, промышленный магнат Мервин Грей решает найти таинственного издателя и использовать его талант в своих целях.

После того рокового случая мы так ни разу и не появились перед публикой. Нашей, когда-то популярной рок-группе дорога на сцену теперь закрыта практически навсегда.

Тот, кто хотя бы раз испытал миг сценической славы, нас поймет — бацилла этой проклятой лихорадки неизлечима! Поэтому, в надежде на возвращение, мы собираемся иногда все вместе у кого-нибудь из нас дома, чтобы поиграть в свое удовольствие. А перед тем тщательно осматриваем комнату, чтобы в ней — избави бог! — не оказалось какой-либо живности: вроде мухи, таракана, комара. Иначе, если о том станет известно, мы все понесем суровое наказание, вплоть до тюремного заключения, ибо музыка когда-то знаменитого на всей планете «Дископопа», победителя многочисленных фестивалей и конкурсов, обладателя кубка «Музыка века», жестоким буллическим решением Международного экологического суда оказалась под полным запретом для всего живого.

Со стороны могло показаться, что по широкому карнизу, опоясывающему зимний сад, гуляют друзья. Двое бережно придерживают за локти приятеля, немного перебравшего с хмельным, а еще один идет впереди, время от времени широко улыбаясь редким пассажирам, которые без дела слоняются по всему карантину в одиночку, парами или же со всем своим многочисленным семейством.

Малолетний карапуз носится от стены к стене, его ловят две конопатые девицы постарше, а родители, ласково поглядывая на их забавы, медленно шествуют вдоль прозрачной стены, за которой зеленеет растительность зимнего сада. Пронзительный детский крик — старшие сестры наконец поймали карапуза — бьет по ушам, отдается гулким эхом в пустой голове, но при этом разгоняет искристый туман, который мешал связно лепить мысль к мысли. Наконец извилины понемногу очистились от липкой мути, и вскоре я полностью пришел в чувство. Однако продолжал тупо переставлять ноги, мотал в такт шагам головой, при этом лихорадочно соображая, куда меня ведут эти странные похитители.

     В четверть двенадцатого вечера 6 ноября 1879 года, торопливо сворачивая у старинно-го водохранилища на Пятую авеню с одной из пересекающих ее улиц, я врезался в кого-то, кто двигался мне навстречу.

     На углу было очень темно, так что я не мог разглядеть, с кем имел честь столкнуться. Тем не менее, мой привыкший быстро реагировать ум успел, прежде чем я опомнился от неожиданности, отметить несколько вполне определенных фактов, касающихся того встречного.

Если наша вселенная — яйцо с одной-единственной оболочкой, то что находится вне его?

А главное — кто отложил это яйцо?

Игра шла вяло. Перед каждым из игроков лежало по равной кучке разноцветных фишек, несмотря на то, что шел третий час игры. За столом сидело четыре человека, не больше и не меньше, как и полагается в классическом покере. Все четверо были пассажирами «Тускароры», трансокеанской громадины, делающей свой очередной рейс из Европы в Австралию. Познакомились они на лайнере и уже вечером того же дня засели за столик в дальнем углу малого салона, иногда равнодушно поглядывая на тени танцующих в соседнем зале.

По коридорам, башням и залам загадочного замка носится на мотоцикле Джо. Он знает, что никогда не выходящий из своего кабинета Максимилиан — плод его воображения, но никак не может это ему доказать.

Максимилиан думает совершенно иначе… И замок, и Джо он считает своим творением…

Время — основа бытия. оно вечно, неизменно, постоянно. сия материя состоит из четырех сторон света, двадцати восьми морей, воздуха, людского сознания и соткана искусной мастерицей Судьбой.

Нитки для этого ковра собирались отовсюду, каждая из них терпеливо ждала своей спутницы, ждала долго, понимая, что пропусти всего лишь одну — и рисунок никогда не будет закончен.

Но Судьба терпелива, упорна, настойчива.

Она способна ждать тысячи лет, только чтобы правильно соединить две ниточки в орнамент, не имеющий начала и конца.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр В. Дорбинян

ПОЕЗД

Поезд шел довольно быстро, и пить пиво на такой скорости было неудобно.

- Послушай, Hиканор. Ты не мог бы сбавить скорость? Все пиво расплескалось, - сказал Пантелей, демонстрируя пустой стакан.

- Hе свисти, - сказал Hиканор. - Ты его выпил.

Пантелей обиделся и попытался наполнить стакан из канистры.

- Смотри, - сказал он, - даже наливать невозможно.

Hиканор повернулся и увидел, как пиво плещется из жерла канистры куда попало, только не в стакан.

Зард Дори

Посвящается немногим, но именно им.

Особая благодарность - Michael Moorcock.

Объявление автора:

Всякое совпадение имен и мест действия с реальными происходит от моей лени что-либо придумывать, куда-либо ходить и выяснять подробности. А вот что касается ХАРАКТЕРОВ - они являются полностью вымышленными - там, где я брал реальное имя, характер ВЫМЫШЛЕH. Поэтому просьба к тем, кто меня хорошо знает - не обижаться.

Дорел Дориан

Элегия последнему Барлингтону

Если вы не вывали в Новом Веймаре, рекомендую: это фантастический город! Огни его изумительны, краски необыкновенны, а воздух, заряженный странностью впечатления, производимого зданием "Хеопс" и славой того, которого называли когда-то "невообразимым Барлингтоном", настолько плотен, что им трудно дышать. Все кажется неправдоподобным... Но сколько тонкого искусства (и как оно необъяснимо!) в каждой встрече Нового Веймара с музыкой! Меня он, признаюсь, завораживал еще в юности. Может, потому я и пережил здесь впервые ощущение (и логику) акриминального [см. очерк "Музыка против преступности", вышедший в 12024 г.] города, может, из-за старого Чиба, моего уважаемого и любимого профессора, и кто его знает, почему бы и нет? - может, из-за того последнего мгновения, когда вопреки очевидности я хотел вернуть его к жизни. Да, Чиб!

Соня Дорман

ГОЛУБАЯ ВАЗА

Это была маленькая ваза в виде кубка темно-голубого цвета.

Округлая форма точно укладывалась между ладоней девочки, которая ее несла. На девочке были поношенные ботинки, видавшая виды, но опрятная юбка, потрепанная блузка. Кроме вазы у нее ничего не было, да и ваза была абсолютно пустой.

- Ну вот мы и пришли, дорогая, - сказала ей Матрона. Косые лучи солнечного света из высоких окон старинного здания падали на плечи ребенка, подсвечивая ее золотисто-каштановые косы. Две девочки в дальнем конце комнаты сидели на постели, во что-то играя. Матрона провела ребенка к незанятой кровати и открыла изношенное, но без единого пятнышка, белое одеяло. Рядом с постелью находилась небольшая деревянная тумбочка с двумя ящичками, и руки девочки, поддерживая над ней вазу на тумбочку, подставили ее под солнечные лучи, где она загорелась темно-голубым светом. Через секунду девочка поставила вазу, села на постель и положила сцепленные руки на колени.