Дальтоник

Крышка люка, тяжело кувырнувшись, отвалилась в сторону. Он опасливо заглянул в зияющий проём, после чего степенно отошёл в сторону и замер, скрестив на груди руки. "Ни дать ни взять — профессор", — с раздражёнием подумал я, а вслух спросил:

— Что-то серьёзное? — и мысленно поморщился: мой голос был угодлив до отвращения.

Он, как и полагается, ответил не сразу. Сначала неспешно закурил, потом окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом, смачно сплюнул в сторону и только после этого пробасил:

Другие книги автора Василий Станиславович Жеглов

Все благополучно в королевстве Грайвор — король мужественен и умен, королева красива и милосердна, благородные заняты своими делами, простолюдины — своими. Охранная служба бдит, воры воруют… Соседние государства претензий не предъявляют. Царят мир и благоволение…

Все рушится в один миг: странное, как будто никому ненужное, покушение на короля и, как оказалось, на всю королевскую семью… убит посол могущественного, доселе мирного соседа, плетутся заговоры, из небытия возникают оборотни, вампиры, убийцы-суомы, давно и прочно отошедшие в область преданий…

Кто за этим стоит? Что вообще происходит?! Что делать?!

Ответы, как и положено, ищет и найдет служба королевских лисов… но и им, несмотря на необычные способности, не по силам предусмотреть и предотвратить все…

Введите сюда краткую аннотацию

Рассказ вышел в финал конкурса журнала "Химия и жизнь". В итоге занял 12-е место. Опубликован в журнале "Я" (Нью-Йорк) в номерах 7,8 за 2006

Финал конкурса Мини-проза-5. Жанр конкурса: мистический рассказ. Тема:

"Они в моей голове". Итог: седьмое место.

— Мама! Мама!

— Что случилось, сынок? Почему ты плачешь? Чего ты испугался?

Мать присела на кровать и обняла ребёнка.

— Мама, опять, — прошептал, всхлипывая, малыш. — Это опять случилось. Мне страшно.

— Что случилось, маленький?

— ЭТО!

— Что это? Я не понимаю.

— Мама, кто я?

— Ну, как кто? Ты мой самый любимый на свете сыночек! Я никому не дам тебя обидеть. Ну, успокойся. Давай я тебе спою.

" Спят усталые игрушки, книжки спят…"

Рассказ участвовал в конкурсе "Русский Эквадор". Набрал 27 баллов (12-е место в группе). Во второй тур не прошёл.

Очередная попытка порвать грелку:) Грелка-10 Рассказ занял 52-ё место.

Рассказ опубликован в журнале "Полдень XXI век" № 2 2006

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сначала я навещал его по долгу участкового врача, потом придумывал причины, чтобы постучаться в дверь на первом этаже старого дома, а впоследствии заходил в любое время уже не как доктор, а как собеседник и чуть ли не близкий друг.

До этого я не встречал людей, с которыми можно было говорить часами о самых разных вещах, и беседы эти не наскучивали, не утомляли, а наоборот, будили новые мысли, будоражили воображение и заставляли лихорадочно листать умные книги, чтобы разыскать достойный довод в нашем очередном споре.

Бесследное исчезновение девушки. В последний раз Алирию видели, когда она ругалась с Райэдаром. Его арестовывают, и полицейские осмеливаются применить пытки. Глупцы! Мёртвые… А в охотничьем домике, затерянном в лесах, уже рождается монстр, алчущий убить и Райэдара, и Алирию.

Вот странно — бывает, опустится ночь, а ты стоишь и смотришь, как постепенно, одна за одной разгораются звезды. Чарующая магия, высшая мудрость — та самая красота, которая призвана спасти мир.

А ты стоишь и смотришь — безучастный, привороженный серебряной улыбкой. И не знаешь сам: человек ли ты или еще один зверь. Только в этот миг понимаешь, насколько ты ничтожен — и отходит все, что еще несколько часов назад казалось непостижимо важным.

Он шел домой, как всегда, уставший и разбитый. Мечтал только об одном: как сейчас придет, как снимет опостылевшие ботинки, ляжет на диван и ничего не будет делать… Чертыхнувшись, он поменял ключ: всегда путал ключи от верхнего и нижнего замков. В мыслях переигрывал прошедший день. И как он умудряется работать среди таких сволочей? Евгений Дмитриевич, ну пожалуйста, ну вы же лучший специалист… Пропадите вы все пропадом! Сорок лет всего, а уж на работе уважать начали. Рановато. Душой он чувствовал, что уважение не притворное, не видимость, и от этого становилось еще противнее. Дочь сидела на стуле, судорожно комкая окурок в пепельнице. Вот, зараза! — А я думаю, куда это мои сигареты деваются… — проворчал он, стремясь стать в позу. Но не выходило. На самом деле Евгений ничего не замечал, тюфяк. — Да ладно, пап, мне ж уже… — Сколько? — сорвался он. — Ну? Сколько? Дура ты! — Да ты чего? — она выпучила глаза. — Рот закрой! С отцом разговариваешь! Ладно, мать тебя манерам не научила, откуда ей знать — всю жизнь по мужикам бегала. И ты туда же? В шлюхи записалась? — Как ты смеешь! — Смею! — он чувствовал, как свинцовая тяжесть подкатывает к лицу изнутри. Вот, уже уперлась в кожу, давит, давит… — Смею! Она демонстративно схватила сумочку и направилась к двери — он и не думал вставать на дороге. Пусть чешет. Куда пойдет? Все равно домой приковыляет… Ему стало тошно от мысли, что он ее отец, что не смог воспитать как человека, что просто не способен на это. Что не подал личного примера, что женился на такой стерве, какой была ее мать. Пускай идет… Зазвонил телефон. — Алло… — Жень, ты? Узнал? Слышишь, приезжай, у нас тут все. Хочешь, Танюшка на машине подъедет? Она непьющая. — Не хочу. — Ну, тогда своим ходом — дольше ж выйдет! — Приезжать не хочу. — Да ладно тебе. У Сереги сегодня день рождения, забыл что ли? Обидеть хочешь? Короче, через двадцать минут ждем. Давай.

Лектор замолчал на минуту, сглотнул. От двухчасовой говорильни у кого хочешь горло заболит. На огромном экране светилась фотография развалины, развалины, руины до самого горизонта. Причем руины вполне современные, не гранит замшелый, а обломки бетонных плит и куски арматуры. — Зона риска, — продолжил лектор. — Место обитания тех, котого мы уже перестали называть людьми. Отбросы общества, изгои — беглые преступники, наркоманы и прочее. Отсюда им никуда не деться: не пустят местные законы. Лектор посмотрел на часы. — На сегодня закончим. Завтра лекция как обычно, в десять утра. Учтите, посещаемость будет проверяться. Игорь молча поднялся, небрежно бросил тетрадку с конспектом в пакет и двинулся к выходу. Он слышал обычный радостный шум студенческой компании — им, кажется, никогда не бывает ни скучно, ни грустно. Странные они, эти люди… Своей кожей, необычно тонкой и бледной, он ощущал множество направленных на него взглядов. И в миллионный раз проклинал себя. В его голове эхом раскатывался смех, слова, пусть даже не произнесенные, они были для Игоря не менее громкими. И Игоря опять захлестнула злоба. Обычная бессильная злоба, которая душит его все чаще в последнее время. Эти люди, что вокруг, их слова, их злорадный смех… Игорь иногда видел Чужих. Их было мало, по сравнению с людьми, но они сразу бросались в глаза. Бледнокожие, с потухшими глазами, они бродят по коридорам, улицам, меланхолично жуют свой завтрак в университетской столовой, меланхолично сидят в аудиториях и пишут конспекты. А кроме университета Игорь ничего больше не видел. Он родился в этом городе, в котором нет зданий кроме корпусов универа и жилых домов, и никогда не выходил за пределы городской черты. Поэтому о мире он знал только из теленовостей. Что-то где-то взрывалось, кипели какие-то войны, постоянно бродила масса правительственных интриг — это казалось очень далеким и вообще чужим. Чужим оно и было. Игорь молча посмотрел под ноги, на брошенный кем-то огрызок. Ничего не сказал и даже не повернулся, но внутри все перевернулось от молчаливой ненависти. Ко всему человечеству. К каждому из них в отдельности. Они все ублюдки. Они подлежат уничтожению. Голос снова зазвучал в голове Игоря. Та, которую он называл матерью, говорила, что это особенность Чужих. Они всегда слышат друг друга и того, кто ими управляет. Где-то во Вселенной еще остались подобные ему и они не стоят на коленях. Игорю стало стыдно за себя. Человеческая оболочка вдруг стала какой-то резиновой. Не родной. «Убей ублюдка! — кричал голос. — Разве ты не представитель высшей расы? Разве не ты один достоин жить? Убей!» Игорь сопротивлялся, как мог. Перед глазами поплыли полосы красного тумана, все отошло на задний план. Кроме голоса. Голоса его собственного, его Я, которое так и не смирилось с рабством. «Если бы та знал, с каким трудом я устроила тебя в университет, сказала в мыслях „мать“. — Тебя, как и всех, хотели отправить на рудники, но я не позволила. Смотри же, не подведи меня». На самом деле матерью она ему никогда не была. Да, она родила его и дала русское имя, но настоящая его мать… Где же она? И есть ли она? Или он просто еще одна клеточка, добытая варварским способом? «Она — человек!» — решил Игорь и изо всех сил пожелал возненавидеть ее, как ненавидел глумящихся над ним… ублюдков. И он рванулся вперед. Мелькнули глаза человека, который полминуты назад плюнул Игорю в лицо и сказал: «Чужеродная скотина!» Он тоже ненавидел Игоря, потому что он был человеком, а Игорь — Чужим. И вот руки Чужого впились в мягкое человечье горло. Пальцы с хрустом вошли в плоть. Игорь ощутил шейные позвонки, сжал еще сильнее. Из искалеченного горла человека вырывался хрип, на губах вздувались красные пузыри. Кровь текла по рукам Игоря, целая река крови. И шея, наконец, хрустнула — человек бессильно повалился на пол. Он был мертв.

Грушницкий снял тяжелые очки, порядком натрудившие переносицу за целый день. Неужели мало отчисляют на исследования, что многочисленные, тем более в наше время, академики не могут изобрести чего-нибудь получше: очки больше полугода не носятся, а надежные — дорогие. Грушницкому рекомендовали контактные линзы, он даже купил их однажды после долгих уговоров врача, но через полчаса побежал обратно в аптеку: линзы нестерпимо резали глаза.

Скудный электрический свет от настольной лампы желтил листы бумаги ненавистного формата А4. Почему-то Грушницкий терпеть не мог форму обычного печатного листа, она раздражала его, доводя до бешенства. Но что поделаешь, приходится покоряться распространенному и общепризнанному. Тихо потрескивал волосок лампочки, вызывая содрогания зыбкого круга света на столе.

— Больно?

Вопрос на засыпку. Я лежу на Южнобережном шоссе воскресным вечером, придавленный собственной «Явой». К сожалению, мне вовсе не пригрезился звук ломающейся кости; правда, сейчас, в минуту ошеломленности, я не особенно ощущаю боль, вот только противно, что меня трясут за ворот куртки.

А девчонка распаниковалась, уже и ладошку занесла — в чувство меня приводить.

— Тихо, подруга. Зови людей, снимайте с меня это железо.

Парни из «Службы погоды» в дни пересменки устраивали на базе настоящее светопреставление. Первым делом они истребляли в столовой примерно недельный запас продуктов, потом обязательно писали на двери тихого и замученного шефа очередную дежурную остроту, причем обязательно глупую. Что-нибудь вроде: «Мы, Зевс-громовержец, повелитель Олимпа…» и так далее. Затем раздавалось всем сестрам по серьгам — кому разнос, кому благосклонная улыбка — и смена отбывала на Землю отдыхать. На месяц воцарялся порядок. «Мистраль», «Торнадо», «Хиус», «Сирокко», стационарные спутники, несли вахту на орбите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Криминальная драма, разыгравшаяся в семье Казаковых в последний год хрущевской оттепели, развела детей по разным дорогам жизни. Преступление опять свело семью вместе в перестроечные годы, но по разные стороны закона.

Популярный рассказ о звездном небе, о его делении на созвездия, о том, как находить созвездия в различные сезоны года — зимой, весной, летом и осенью. Читатель узнает о главных достопримечательностях каждого созвездия — двойных, переменных звездах, звездных скоплениях, туманностях и других объектах. Отдельные главы посвящены звездному небу Антарктиды. Млечному Пути и телам Солнечной системы. Особое внимание уделено Луне и первоначальному знакомству с лунной топографией.

Наследник знатной фамилии Александр Макдауэлл навсегда запомнил тот день, когда его мать привезла в их особняк сироту Каролин — крохотную голубоглазую девочку, смотревшую на мир с какой-то недетской покорностью. Они росли вместе, но их разделяла пропасть. В глубине души Алекс всегда знал, что ни один из них никогда по-настоящему не был частью этой семьи. Подростком он сбежал из дома, чтобы раскрыть тайну своего рождения, и пропадал почти двадцать лет. Но вот пришло время попрощаться со смертельно больной матерью, и Александр возвращается в семейное гнездо…

Перевод: А. Бушуев

Пожалуй, нет другой такой загадочной и парадоксальной страны, как Япония, где и сегодня жив дух самураев, где десятки миллионов людей сочиняют стихи, а любование природой возведено в культ.

Почувствовать душу народа, сумевшего в XX веке превратить закрытое для всего мира государство в фантастически развитую державу и в то же время сохранить самобытность вековых традиций, и поможет эта книга — сборник высказываний знаменитых японцев и пословиц, в которых отразилась народная мудрость.