Цвет Надежды

Рейтинг: r

Размер: Макси

События: Седьмой курс, Времена Мародеров

Саммари: Задумывался как рассказ об истории (ненависти? любви?) Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя. По ходу дела появился Люциус Малфой, который потребовал рассказать историю своей любви и своей ненависти. Таким образом появилась Нарцисса, которая ничего не требовала, а просто жила и любила. Так в истории возник Сириус Блэк. А начиналось все просто: прогулка в парке, ясный день и искорки смеха в ярко-зеленых глазах Мальчика-Который-Выжил. Миг счастья у всех был недолгим, но этот цвет − Надежды запомнился на всю жизнь.

Никто не в силах остановить бег времени. Приговор: «Миссис Малфой» — и нет веселой непредсказуемой девчонки; «Азкабан» — и нет синеглазого паренька, который так и не стал великим; «Просьба Дамблдора» — и все труднее семнадцатилетней девушке играть свою роль, каждый день находясь рядом с ним; «Выбор» — два старосты Слизерина. Одна кровь. Один путь. Между ними двадцать лет и сделанный выбор. И в этой безумной войне, когда каждый оказался у последней черты, так важно знать, что вот-вот серую мглу разорвет всполох цвета Надежды. И тогда все закончится… или только начнется, это как посмотреть.

Предупреждение: Смерть второстепенных персонажей.

Коментарии: Фик был написан в период с 2004 по 2007 года. В нем не учитываются события шестой и седьмой книги, так что это своего рода АУ. Все стихотворения, использованные в фике, — плод моего творчества. За исключением отрывка из стихотворения М. Семеновой «Мой враг».

Притяного прочтения. =)

NollaSV, CookieVanilla, Marisa Delore,marina88, Lalayt, Elizabetha,Tanita F., Ехидна вредная.

Так что спасибо всем, кто был рядом. =)

Отрывок из произведения:

Сейчас все это напоминало просто дурной сон, но… тот день был, и та ночь была. Что бы кто ни говорил и ни думал…

Предпоследний день летних каникул, и сумасшедшая, ни с чем несравнимая радость, от того, что она, наконец-то, увидит своих любимых друзей, своих единственных друзей, переполняла лучшую ученицу теперь уже седьмого курса школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Как же она соскучилась за прошедшее лето! С каким нетерпением ждала писем и весточек от двух своих дорогих мальчишек! И вот наконец остались позади темные и одинокие вечера, просмотр бесконечных телесериалов и необъяснимая грусть. Вот они уже гуляют по парку, ярко залитому летним солнцем. Солнечные блики отражаются от стекол очков темноволосого паренька, смеющегося над чем-то. «За лето Гарри так вырос!» — подумалось Гермионе. Сейчас ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть в эти ярко-зеленые глаза. «Сколько же в нем все-таки радости и света! Как он умудрился все это донести до своих семнадцати лет, потеряв в жизни столько, сколько другие никогда и не имели?» — в сотый раз удивилась девушка.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Зыков Юрий

Храм ветра

Севеpный ветеp дул над Ойкуменой. Hад свинцово-сеpыми волнами Моpя Туманов, над вековыми дубpавами Иллуpии, над степями Заpечья - неслись темные гpозовые тучи. Томительное пpедчувствие висело в воздухе - гpоза должна была вот-вот pазpазиться.

Улицы Эсгаpда опустели, жители попpятались по домам. Ветеp нес по мостовым сухие листья и пыль. Скpипели на ветpу ставни гостиницы "Веселый Дpакон", ветеp завывал в тpубе - но в очаге жаpко гоpел огонь и на веpтеле жаpилась оленина. За гpубыми дубовыми столами, на шеpшавых лавках, на бочонках у стены, кое-где пpосто на полу, на pасстеленных плащах - ели, пили, тискали потаскушек, игpали в кости, pазговаpивали купцы и моpяки, воины и pемесленники, школяpы и клиpики.

Зыков Юрий

Лица

Пpойди над пpопастью, сынок, над пpопастью - по жеpдочке, по мостику над водопадами, где убито молчание - пpойди босиком по ледяной тpопе - по доpоге меpтвых - туда, где холод, где звездный холод. Ты одинок, сынок, иди впеpед - сквозь ветеp и колючий теpновник - ты одинок - там плачут деpевья - впеpед, иди впеpед - у подножия гоp - по кpомке синей тишины. Зачеpпни воды, утоли жажду, вымой pуки, пpисядь на камень, посмотpи в небо, поцелуй женщину, выпусти птицу, спой песню, откpой двеpь, выйди на доpогу, вдохни ветеp, забудь о гpусти. Лица в тумане, лица сpеди ветвей, лица в ночном небе, лица в тpаве, лица в воде, лица в воздухе, лица в твоей голове - выпусти птицу, сынок, выпусти птицу. Реки текут сpеди облаков. Реки умиpают вместе с людьми. Река и любовь, моpе и смеpть. Полнолуние pазведенных мостов, полнолуние жизни. Кpасные цветы на зеленом склоне. Здесь твое место.

Она слышала Зов неведомого — но считала это сном… Она видела в мечтах драконов — но ее называли безумной… Сон оказался ЯВЬЮ, безумие — РЕАЛЬНОСТЬЮ, а девчонка с заштатной фермы — дочерью могущественного мага и нареченной невестой Короля Истинных Драконов. Однако отец ее служит ЧЕРНОЙ МАГИИ — и еще до рождения дочери обрек ее в жертвы одному из сильнейших демонов Тьмы… И теперь лишь магия Драконов в силах спасти невесту Короля!

Акаракт а Ра – дословно означает осознание зла. В жанре фэнтэзи поднимается новое ощущение мироздания, основанное на данных современных отраслей науки и древней науки каббала, которые не только не противоречат, но и дополняют друг друга. Все данные приведенные в повести можно проверить самостоятельно.

Нелегок выбор между Тьмой и Светом. Наполеон Бонапарт, возглавивший экспансию Франции в Америку, объявляет войну Соединенным Штатам. Однако у каждого своя война, и юный Элвин, которого ждет звание Мастера, отправляется в поход против сил мрака, которые грозят разрушить наш мир.

Когда Кристиану Харолдсену было шесть месяцев от роду, предварительное тестирование обнаружило у него чувство ритма и исключительно тонкий слух. Проводились, разумеется, разные тесты, перед Кристианом было открыто много других возможностей. Однако главными знаками его личного зодиака оказались ритм и слух. Тут же последовало их подкрепление. Мистера и миссис Харолдсен снабдили записями всевозможных звуков и велели постоянно их проигрывать, неважно, бодрствовал Кристиан или спал.

…Странный мир.

Красивый и жестокий мир.

Здесь оживают легенды. Здесь при королевском дворе интриги плетутся не с помощью яда и клинка, а с помощью Высокой магии. Здесь войны ведут не армии, но — могущественные чернокнижники и ведьмы… Теперь этот мир стоит на грани катастрофы, и спасти его предначертано девушке, пришедшей из иной — нашей! — реальности.

Здесь ее считали сумасшедшей…

Там ее называют избранной…

Едва ощутив ментальный сигнал сестры, Афра сразу же сообщил матери, что Госвина вернулась на Капеллу. Чесвина безмятежно посмотрела на своего шестилетнего сына.

– Спасибо, Афра. Ты всегда слышал дальше, а Госвина лучше, чем кто-либо из нас. Но не торопись, – добавила мать, зная, что сыну не терпится остановить контакт со своей любимой сестрой. – Прайм Капелла наверняка захочет первой выслушать отчет об обучении в Башне Альтаира. А ты пока продолжай свои упражнения.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Коммунисты появились первыми. Человек двенадцать быстро шагали по бульвару, который тянулся от Комбá к Менильмонтан: молодой мужчина с девушкой чуть отставали, потому что у него болела нога, а она помогала ему идти. На их лицах читались нетерпение, досада и отчаяние, словно они пытались успеть на поезд, в глубине души осознавая, что поезд этот уже ушел.

Хозяин кафе увидел их издалека: горели уличные фонари (вскоре лампы будут разбиты пулями и этот парижский квартал погрузится во тьму). Собственно, на всем широком пространстве бульвара больше никого не было. С наступлением сумерек в кафе зашел только один человек, а после того, как солнце село, со стороны Комба послышались выстрелы. Метро давно закрылось, однако хозяин не торопился опускать жалюзи, то ли из врожденного упрямства, то ли из нежелания отступать перед превратностями жизни. А может, от жадности. Наверное, он и сам не назвал бы истинную причину. Прижимаясь широким желтоватым лбом к стеклу, он старался разглядеть, что творится на бульваре справа и слева от кафе.

Под моросящим летним дождем Крейвен миновал статую Ахилла. Еще только рассвело, но автомобили уже выстроились у тротуара чуть ли не до Мраморной арки[1], и сидящие за рулем мужчины посматривали по сторонам, готовые предложить пожелавшим того дамам приятно провести время. Крейвен шел, скрипя зубами от злости, крепко придерживая у шеи воротник макинтоша: у него выдался один из черных дней.

По пути к парку, куда бы он ни глянул, все напоминало о страсти, но любовь требовала денег. Так что бедняку оставалась только похоть. Какая там любовь без хорошего костюма, автомобиля, свободной квартиры, в крайнем случае, номера в дорогом отеле. Он же ни на секунду не забывал о галстуке-шнурке под макинтошем и обтрепанных манжетах и ненавидел свое тело (конечно, иногда он тоже бывал счастлив в читальном зале Британского музея, но тело требовало своего). Его чувственный опыт сводился к воспоминаниям о мерзкой возне на парковых скамейках. Люди говорили, что тело умирает слишком быстро, но Крейвен не мог на это пожаловаться. Его тело жило и, шагая под мелким дождем, он прошел мимо коротышки в черном костюме, который держал в руках плакат с надписью: «Тело восстанет вновь». Крейвен вспомнил сон, от которого трижды просыпался в поту, весь дрожа: он один на огромном кладбище, где похоронено все человечество. Под землей могилы соединяются одна с другой. На поверхности — отверстия шурфов, пробуренных для удобства покойников, и всякий раз во сне Крейвен убеждался в том, что тела не разлагаются. Нет ни червей, ни гниения. Под землей полным полно мертвых тел, и они готовы восстать со всеми их бородавками, приступами бешенства, взрывами смеха. Проснувшись, он лежал в постели и с великой радостью вспоминал, что плоть все-таки подвержена разложению.

Вечером, закрыв аптеку, куда заходили покупатели с улицы и обитатели верхних этажей, фармацевт направился к двери в дальнем конце холла. Миновав ее, он начал подниматься по лестнице с маленькой коробочкой в руке. На коробочке значились его фамилия и адрес: Прискетт, Нью-Энд-стрит, 14, Оксфорд. Мужчина средних лет с тоненькими усиками и испуганными бегающими глазками, он даже после работы не снимал длинного белого халата, словно полагал, что халат этот, как форма королевских гвардейцев, защитит его от врагов. С халатом на плечах ему были не страшны ни суд, ни казнь.

Уильям Ферраро, владелец компании «Ферраро и Смит», жил в большом доме на Монтегю-сквер. Одно крыло занимала его жена, которая давно считала себя тяжело больной и каждый свой день встречала, как последний. Вот почему уже целых десять лет на ее половине, в комнате, оснащенной звонком для срочного вызова, жил либо иезуит, либо доминиканец, знающий толк в вине и виски. Мистер Ферраро предпочитал заботиться о спасении души другими способами. Умение разбираться в земных делах он унаследовал от деда, который, уехав в изгнание вместе с Мадзини[1]