Циник

Встал, оделся, умылся, вышел. Просто, скучно, серо. Тучи, дождь, лужи. Я брел по улице, равнодушно хлюпая по еще неглубоким лужам. Времени было много, денег меньше. Точнее их не было совсем. Стрельнул у прохожего сигарету. Полувысыпавшаяся «Прима» настроение не улучшила. Хотелось есть. На остановке ко мне подошла девушка лет восемнадцати и предложила купить прасад. Я сначала не понял, но она объяснила, оказывается это священная пища у кришнаитов. Они ее продают, а на полученные деньги кормят обездоленных. Меня это заинтересовало. В конце-концов, под обездоленного я подпадал очень даже хорошо. Так я девушке и объяснил, что вот я не ел уже сутки (про выпитое я скромно умолчал), абсолютно нет денег, а кушать хочется. Не будет ли она столь добра, раз уж и религия у нее такая душевная, угостить меня совершенно бесплатно этим прасадом, какая-никакая а пища. Девушка, видимо впервые столкнувшись со столь странным типом, робко отвечала, что это на продажу, а на вырученные деньги будут куплены продукты для бедных. Я заметил, что гораздо проще будет спасти от голодной смерти прямо сейчас одного бедного молодого человека. Скучавшие вокруг, в ожидании автобуса, люди заметно оживились. Девушка спросила, неужели у меня совсем нет денег, на что я гордо заявил — Нет! И не предвидится. Тут почувствовав себя на коне, я толкнул речь…

Другие книги автора Камил Гадеев

Камил Гадеев

Я и король. (возвpащение 6)

Замок приближался угрожающе быстро, высокие стены нависли над головой. Гульсум резко натянула поводья, и я с удивлением обнаружил, что все еще в седле. За воротами началась суета, с жутким скрипом мост опустился и к нам навстречу выбежали местные обитатели.

- Милая, ты вернулась! - седой мужчина, протянул руки и буквально снял принцессу с лошади.

- Отец, познакомься это мой спаситель, бесстрашный Рустам.

Камил Гадеев

Дракон и Я. (Возвращение - 1 часть)

Я сидел на кухне и чистил картошку. Острый нож легко срезал тонкую кожуру. Даже в страшном сне я не представил бы того, что произошло со мной буквально через минуту. Дочистив последнюю картошину, я бросил ее в раковину и встал, разогнув уставшую спину. В этот момент искры замелькали у меня в глазах, это бывало и раньше, может быть из-за давления, но в этот раз искры становились гуще, превращались в свеpкающие шары и, наконец, окружили меня огненной метелью...

Камил Гадеев

Принцесса, рыцарь и я. (возвращение 5)

Понемногу пейзаж начал изменяться, в бескрайней степи стали попадаться островки леса, невысокие холмы хаотично разбросанные по равнине превратились во вполне приличные горки.

- Все, осталось совсем немного - Гульсум глубоко вдохнула свежий воздух - Там, в горах, замок моего отца, радуйся, еще немного и мы устроим свадьбу достойную принцессы трех долин. Мир восхитится красотой невесты и мужеством жениха, певцы будут восхвалять наше великое путешествие, сто человек будет пить и петь у нас в замке.

Содержание:

1. Дракон и Я

2. Я и Тролль

3. Я и колдун

4. Я и вампир

5. Принцесса, рыцарь и я

6. Я и король

Камил Гадеев

Я и Тролль (Возвращение 2)

Проснулся я от птичьего щебета - прямо посередине поляны на куче камней что-то не поделили два воробья. Может это были и не воробьи, но, по крайней мере, повадки были точно такими же. Я встал и потянулся, настроение было хорошим, не смотря на ощущение легкого голода. Hадо было идти. Мир, в котором я оказался, утром выглядел достаточно миролюбиво, вчерашняя встреча с недалеким Драконом и хитрым Руфни, казалась нестрашной и даже забавной. Обойдя дерущуюся парочку, я пошел по тропинке вглубь леса. Мягкая почва, усыпанная опавшими листьями, приятно пружинила под ногами. Hебольшое неудобство вызывали мелкие косточки валявшиеся тут и там.

Камил Гадеев

Я и колдун. (Возвращение 3)

Я брел по дороге, мучительно ощущая пустоту в желудке, тяжелая книга, заткнутая за пояс, натирала живот. Hещадно пекло солнце. Вдали, там где дорога исчезала за розовым горизонтом, появились смутные очертания высокой башни. Я, гонимый чувством голода, прибавил шагу.

Hа дороге, покрытой горячей пылью, кроме меня не было никого. И поэтому, услышав голос прямо перед собой, признаюсь, испугался.

Яд ему передали через охранника. Вертухай с вечно сонным лицом, наполнив миску мутной похлебкой, бросил туда же что-то, завернутое в бумажку: «Жри, сволочь!».

Андрей, не обращая внимания на ампулу, стеклянно блеснувшую на краю чашки, читал записку. Буквы, едва видимые на мокрой бумаге, требовали его смерти. Исчезла последняя надежда. Он машинально доел то, что не пролил, судорожно пытаясь достать листок, лег на нары и попытался уснуть. Через пятнадцать минут его вызвали на допрос. Пока ключи громыхали в двери, Андрей сунул ампулу в рот и остановился. Не то чтобы он передумал, просто было глупо не увидеть еще раз солнце. Его вели знакомыми коридорами, привычно останавливали лицом к стене. Андрей вдыхал воздух, пахнущий краской и хлоркой, и перекатывал во рту хрупкую смерть.

Камил Гадеев

Я и вампир. (Возвращение 4)

Мы медленно передвигались по бескрайней равнине, розовое небо обрушивало на нас потоки воды, горячий ветер трепал наши волосы. Время от времени вдали мелькали стада каких-то животных, но Гульсум, так звали мою новую знакомую, упорно направляла нашу лошадь в сторону заката. Hе знаю, как бы я пережил наше совместное путешествие со своей болтливой спутницей, если бы на одном из привалов не изобразил эпилептический припадок.

Популярные книги в жанре Современная проза

Такой большой роли Марии еще никогда не предлагали, и тем не менее роль ей не подходила: она не взволновала ее. Незаметная, робкая женщина средних лет, бесцветное создание, лишенное всякой индивидуальности. В третьем акте короткая эффектная сцена, но все остальное!.. Какая-то тень; первый раз получить главную роль — и играть тень! Она позвонила Сандерсону.

— Это Мария. Я прочла пьесу; по-моему, героиня слишком бледная. С ней ничего не происходит. Возможно, это литература, не знаю, но уж никак не театр.

Вечером, когда летняя выставка закрывалась и последние посетители покидали ее, в парке воцарялась тишина. Лодка за лодкой отчаливали от пристани и брали курс на город, лежавший на противоположном берегу озера. На ночь на выставке оставался только сторож, он жил в бане, стоящей на краю большой рощи, где среди деревьев была выставлена скульптура. Сторож был очень стар, и у него болела спина, но не так-то легко найти человека, который согласился бы проводить здесь в одиночестве долгие летние вечера. А сторожить выставку было необходимо, этого требовала страховая компания.

Синдром порядочности

Автор предупреждает, что любые совпадения с реальными лицами и событиями являются случайными, а само произведение не может быть использовано в ходе судебного разбирательства.

Требуется кандидат экономических наук для написания кандидатской диссертации под руководством автора.

Объявление на сайте

Оператор все чаще показывал то раскачивающегося Лобановского, то вскакивающего Романцева, как бы подчеркивая этим, что кульминационный момент уже близок. И действительно, Шевченко в очередной раз попытался прорваться к воротам спартаковцев, но уже в самой штрафной площадки был снесен защитниками. Пенальти!

В аэропорту «Шенефельд» Сергея встретил Дима Шевлюк. Знакомы они были еще с курсантских времен. Друзьями, правда, не были, но приятельствовали, встречаясь частенько, а последний раз хорошо посидели и вовсе пару месяцев назад, накануне назначения Димы военным атташе. Минуты две они с искренним энтузиазмом тискали друг друга в объятиях и похлопывали по спине, словно лучшие друзья после долгой разлуки. Наконец, ритуал встречи завершился, они загрузили чемоданы в багажник и плюхнулись в машину.

Спиридона Спиридоныча Элеонора Моисеевна нашла на Рождество в промозглом грязном подъезде. Сидел, забывшись в угол возле холодных батарей парового отопления, и смотрел на нее грустными умными глазами так жалобно, что Элеонора Моисеевна чуть не упала, споткнувшись об этот не по-человечески трагический взгляд. Потом она долго стояла в нерешительности и тоже смотрела на Спиридона Спиридоновича, не зная, как быть. По всему видно было, что со Спиридонычем и вправду приключилась беда. В какой-то момент Элеонора Моисеевна даже увидела в нем родную душу, ведь и она в последнее время чувствовала себя очень одинокой, убогой и, вообще, какой-то потерянной. Раньше она неплохо зарабатывала, а потом подрабатывала уроками музыки, но проклятый полиартрит совсем искалечил ее тонкие чувствительные руки. И теперь они с Жекой, сыном от второго брака, перебивались с хлеба на воду на ее мизерную пенсию бывшего преподавателя фортепиано Киевской национальной консерватории.

Светало. Варушка как раз на летней кухне запаривала корм скоту, когда услышала скрип калитки. Варушка стрепенулась, мотнулась к окну: тропинкой от ворот плелась, прихрамывая, старая Савчучка. В такую рань?! От недоброго предчувствия руки в женщины задрожали, кипяток с ведра плеснул на ноги, в глазах потемнело от боли. Варушка вскрикнула, уронила ведро в бадью с комбикормом и стала в пороге перед Савчучкой. Лютая, как меч. Знала, что старуха скажет, но все же спросила, сдерживая досаду:

Дмитрий Яковлевич Калугин родился в 1968 году в Ленинграде. В 1993 году окончил Тартуский университет по специальности “Русский язык и литература”. Преподает русскую и зарубежную литературу в Институте телевидения и дизайна. Научный сотрудник межфакультетского исследовательского центра Res Publica ЕУ СПб. Занимался переводами французской интеллектуальной литературы (Морис Мерло-Понти, Жан Бодрийяр, Кристиан Метц, Бруно Латур). Автор ряда статей по истории русской культуры и документальной прозе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наконец то встретились, то ее не найдешь, то у меня не получается.

Привет! Привет! Как дела? Великолепно, куда идем? А что есть варианты? Кино? Нет. Театр? К черту! Значит в бар! Как обычно.

Две кружки светлого, фисташки и пепельницу.

Пиво свежее? Это хорошо!

Все! Сели...

Рассказывай! Что? Как живешь? Да так, хвосты догоняю... Что же ты, учиться надо. Кто бы говорил! Ну я то до пятого доучился. Знаем, знаем, как я сегодня выгляжу? У меня даже часы встали! Спасибо! Извините.

«А не спеть ли мне песню,

о любви!»

(с) Чиж и С.

Он сидела за первой партой второго ряда. Чаще я видел только ее белый бант и, если повезет, ее тоненький профиль в полоборота. Как ни странно, я уже не могу вспомнить как ее звали. Была осень. Прозрачный воздух, желтые листья, нежаркое солнце. Впервые я ходил в школу без отвращения. Она часто опаздывала, робко стучалась и, стараясь быть незаметной, садилась на свое место. Я смотрел на ее затылок и ждал, когда она обернется. Она же прилежно писала что-то в своих тетрадях. Однажды, на перемене, когда она с подругами убежала в буфет, я заглянул в ее записи. Если моя тетрадь была исписана какими-то девизами, названиями автомобилей и сигарет, изрисована сюрреалистическими загогулинами, то у нее было абсолютно чисто, аккуратные поля, педантичный почерк, ничего лишнего. Это было даже странным, обычно в девчачьих тетрадях можно встретить банальное сердечко со стрелой, стилизованный цветок, несколько четверостиший о любви. Но тогда мне это показалось трогательным до слез. Каюсь, я оставил ее тетрадь у себя. И еще долго я раскрывал ее и медленно перелистывал в поисках чего-то, что могло приблизить ее ко мне.

Меня зовут Гамлет. Невероятно дурацкое имя! Что делать, родителей и, соответственно, имя не выбирают. Я принц. Или был принцем. Не знаю, что думают по этому поводу юристы, но мне кажется, что лишить меня звания принца может лишь законное коронование. При моем положении это слегка затруднительно. Впрочем, я мог бы договориться об этом, но не вижу никакой необходимости. Конечно, принц, это не король. Принц всегда звучит как-то инфантильно — белый конь, копье на перевес… Да, это романтика, но если вы читали Шекспира, то знаете, что уж романтиком я никогда не был. Время тогда было наивным и простым, люди не умели лгать, но умели верить. А я был просто молодым человеком, которого лишили отца, невесты, и части иллюзий. Впрочем, хватит об этом. В конце-концов, просто возьмите книгу и перечитайте ее. Это меня поддержит.

Санька сидел у компьютера и вяло пытался пройти второй Квейк. Через час должны были прийти родители. Отец, измотанный вечными неурядицами в таксопарке, и мать, с несданным квартальным отчетом. Санька живо представил себе серый вечер, крики по поводу очередной двойки, вечные угрозы продать компьютер, и передернулся. С сожалением нажав кнопку «Power», Санька оделся и, прихватив мятую десятку, вышел на улицу. Мать говорила что-то про хлеб, но он уже твердо решил сказать, что десятку отобрали наркоманы из соседнего подъезда, а самому купить бутылку пива и пару сигарет.