Чужая игра

В желтом небе, ловя восходящие потоки горячего воздуха, кружились псевдостервятники. Я смотрел на них из-под прозрачного городского купола и обдумывал свое положение.

Я дошел до черты. Дальше отступать некуда.

В том, что человек разорился и дошел до последней черты, ничего хорошего нет. Естественным такое состояние не назовешь. Я верный последователь церкви Великого Игрока, а мы верим, что Адам был сотворен голым, но с двадцатью красными фишками в правой руке и игральными костями в левой. И ненавидит невезучих, и если вы хотите, чтобы Великий Игрок вас любил, иногда стоит малость смухлевать. К счастью, в каждой душе есть толика склонности к мошенничеству, так что обманывать ближнего своего нетрудно.

Другие книги автора Дон Уэбб

Похоже, туман, которого напустил в теорию эволюции старик Лаплас, и не думает рассеиваться. Гипотезы, одна смелее другой, посещают умы. Фантасты, разумеется, не могут оставаться в стороне, отвскивая недостающее Дарвиново звено то в недрах плейстоцена, то на далекой планете. Оригинальная версия Дона Уэбба занимает достойное место в этом ряду.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Силецкий Александр Валентинович

Солнечная сторона

Диллия

Отличная выдалась погода, просто загляденье! Еще два-три таких денька - и кончено... Начнутся бури, ветры ураганной силы поднимут к небу зыбкие пески, померкнет солнце над планетой и накатит осень. Время, когда все живое цепенеет... Работу придется прервать до весны. До весны... Долгий срок! Так что надо спешить, успеть еще хотя бы малость. Это ведь тоже приблизит долгожданный миг - Начало Единения и Благодати. Что ж, думал Фрам, вышагивая по кабинету, за год мы сделали совсем немало. Если будем так и впредь... Главное - не сбиться с темпа. И каждый год все больше и быстрей. И лучше - безусловно! Он распахнул окно. Там, внизу,- до горизонта - клокотала стройка. Бесподобная симфония труда, а он, Фрам, - дирижер, несравненный маэстро. Творец! Это так... А сколько прежде было споров и сомнений, как он воевал!.. Все позади. Победа? Хорошо бы... Стройка рвалась в пустыню, через бесконечные барханы и солончаки - в глубь континента, а с противоположной стороны, как и здесь, тоже рыли канал, прокладывая русло небывалой искусственной реки, чтобы когда-нибудь точно посреди материка, единственного на планете, без ручьев и водоемов, иссушенного знойным солнцем, концы канала встретились, образовав Великий Водный Путь, который напоит не знающие влаги земли, даст им жизнь... Это лишь начало, думал Фрам. А сколько еще впереди!.. На смену нам придут другие, внесут свои коррективы, но дело, самое дело - останется. Это прежде человек ютился возле узкой линии прибоя, на океанском берегу. Пустая суша нас разъединяла. Но теперь... Да, только вместе все мы одолеем эти мертвые пространства, взрастим сады, преобразим природу... Будет много каналов. Пока таких вот, мелких, узких, не слишком прочных и несовершенных... Потом придумают иные - лучше, крепче. Но, старые и новые, будут они повсюду. И вечно будет сад цвести, рождая радость и любовь, и красоту, и мир - всегда! Ведь нам самим возделывать свой сад... "Лишь бы не плакало..." В детстве я выдумал себе игру: на большом листе ватмана, вооружившись красками и кистью, я нарисовал свой, воображенный мир, с безбрежным океаном и континентом средь него, - так получилась карта, пестрая, удивительная, ничуть не похожая на нашу, земную. Я придумал контуры государств и государствам дал названия, нанес на карту разной величины кружки-города, а когда все было готово, положил этот раскрашенный мир на свой письменный стол и принялся фантазировать, воображая, как живут люди в изобретенных мною странах, как они воюют друг с другом, открывают далекие острова... Я играл целыми днями, придумывал для каждого государства историю, законы; кое-где даже случались революции - честно говоря, их я устраивал по собственному усмотрению, не слишком-то считаясь с тем, что служит истинной причиной этих социальных потрясений. Короче, я сотворил свою планету и развлекался, забавлялся с нею, как порой другие забавляются с электрическими железными дорогами или оловянными солдатиками, с той лишь разницей, что этот мир я создал сам. Я делался старше, но игра - а бог ее знает, насколько это теперь уже была игра? - не прекращалась, только свою карту, тоже повзрослевшую, несколько потрепанную и уцветшую, я убрал, чтоб не мешала, со стола и перевесил на стену. Со временем мои сверстники взялись исподволь подсмеиваться надо мной и этим моим "странным хобби" (надо же им было как-то все назвать!) и стали именовать меня не иначе, как "милый чудак", но я не обижался. Сам-то я нисколечко не верил в собственную чудаковатость, однако и других разубеждать не собирался. Разубеждают в двух случаях: либо когда хотят выдать за истину свою неправоту, либо когда пытаются доказать неправоту остальных. Мне это было совершенно ни к чему. Ни то ни другое. А он все висел и висел на стене, мной нарисованный когда-то и вечно мой мирок - красный, черный, белый, желтый, голубой... Десятое измерение, солнечная сторона той поры, которая зовется детством...

Константин СИТНИКОВ

ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

При падении его оглушило. Руслан с трудом выбрался из кустов на залитую солнцем площадку заправочной станции и, пошатываясь, направился к телефонной будке. В ушах у него звенело, и сначала ему показалось, что телефон не работает. Только потом он различил в трубке долгие гудки. Дяди не было дома. Он вытащил жетон из окошечка и снова опустил его в щель. Но, протянув руку к диску, вдруг понял, что намертво забыл номер музейной вахты. Тщетные попытки вспомнить его вызвали лишь головную боль. Привалившись горячим лбом к прохладному стеклу, он некоторое время боролся с мучительной тошнотой. Затем его все же вырвало, и это принесло небольшое облегчение. Поморщившись, он поспешил на воздух.

Ант Скаландис

Непорочное зачатие Касьяна Пролеткина

Если кто-нибудь скажет вам, что у Марии Луизы О'Брайен во время рождения Мигеля Сантьяго Хортеса появилось кислое молоко (а есть еще и такие шутники, которые утверждают, что у нее было и не молоко вовсе, а молочный коктейль, что-то вроде той ужасной смеси молока с водкой, которую чилийцы называют кола-моно) - не верьте, никому не верьте, потому что у Марии Луизы О'Брайен вообще не было молока. Сразу после родов она потеряла сознание и через шесть часов умерла не приходя в себя. Вскрытие показало, что Хортес, перепугавшись в последнюю минуту, пытался выбраться сам с помощью абсолютера, каковой, надо отдать ему должное, применял не как огнестрельное, а как холодное оружие, оставаясь гуманистом до последних мгновений своей жизни. И хотя увечья, нанесенные Марии Луизе, были все-же весьма значительны, врачи продолжали утверждать, что главной, а по существу и единственной причиной смерти стал психошок. "Как вы думаете, говорили врачи - что ощущает женщина, когда из чрева ее появляется не голенький кричащий младенец, а уменьшенный до размеров младенца капитан дальней разведки в разорванном, залитом кровью скафандре с нашивками контактеро первого класса, и появляется необычайно резво, помогая себе руками и ногами, а, наконец, выскочив, палит из абсолютера в белый свет, как в копеечку и затем почти тут же падает замертво?"

Томас Скортиа

Телефонный разговор

- Алло, - со свойственной старикам громогласностью позвал он. - Алло, алло... это Флейкер. Алло...

- Когда вы услышите сигнал точного времени...

- Проклятье, - выругался он. - Я не хотел...

- ...Будет...

- Алло, - послышался в трубке немолодой женский голос.

- Алло, - ответил он. - Вальтер, почему ты не отвечаешь?

- О, как хорошо, что ты позвонил, - продолжал незнакомый голос. Ужасно мило с твоей стороны.

Сергей СМИРНОВ

ЗАМЕТКИ О БЕЛОЗЕРОВЕ

Научно-фантастический рассказ

Все мы - камни, упавшие в воду: от нас идут круги. Это любимая фраза Белозерова. Он часто повторял ее, особенно в последние месяцы перед гибелью. Как задумается, так потом наверняка улыбнется и скажет. Впрочем, в самые последние наши встречи он будто совсем ни о чем не задумывался: он казался рабом каких-то навязчивых жестов, взгляд его подолгу вцеплялся в, казалось бы, незначащие предметы, он вел себя как следователь на месте преступления, почти не разговаривал и только изредка, как бы извиняясь за свои странности, грустно вздыхал. Он производил впечатление человека с расстроенной психикой; понимал, что тревожит друзей, и очень от этого страдал. Глядеть на него было больно, но вот в чем все мы ему завидовали: каждый из нас, его друзей, чувствовал, что груз знания, который обрушился на Белозерова, его бы раздавил гораздо быстрее и безжалостней. Белозеров казался нам чудом психической выносливости... Бывало, я полушутя спрашивал его, как это он справляется со всеми своими ежедневными открытиями. Он всегда хмыкал недоуменно и пожимал плечами. И только однажды вдруг сосредоточенно нахмурился, взглянул на меня пристально и сказал такое:

Даниэль Смушкович

ЗАЗЕРКАЛЬНОЕ УТРО

За стеклом лежал человек, совершенно голый и очень страшный. Под кожей его, бледной с ярко-розовыми прожилками, как редкостный мрамор из кятранских каменоломен, непрерывно пульсировали, передергивались мышцы, каждое волоконце - в своем ритме, все тело била крупная, почти музыкальная дрожь. Только лицо не участвовало в этой пляске, потому что мускулы его намертво свела безмятежно счастливая улыбка, которая не мсчезнет и в смерти.

Владимир О. Соболевский

ИГРА

Сергею Бублиевскому

за то, что он, такой оболтус, есть

Вчера привезли новый компутер - последней модели. Pentium какой-то там. Я не вникал в подробности. Мое дело маленькое - верстать газету. От техники требуется, чтобы она делала все быстро. А от меня, чтобы я ею правильно пользовался. Я не очень люблю играть в компутерные игры - за 7 лет общения с компутерами наигрался, надоело уже. Но на днях увидел у знакомого новую игру - такую навороченную! Все равно, что смотришь фильм, только можно управлять действиями главного героя. И изображение, и звук - все как настоящее. А смысл игры довольно прост - обыкновенная бродилка. Пройти все уровни, мочить все, что движется. Знакомый говорил, что сделать это очень трудно. В этой игре нельзя сохраняться, как в других подобных играх. И дается всего три жизни. Правда, если убивают тебя в первый и второй раз, то потом начинаешь игру с того же места, где эта неприятность приключилась. Ну, а если в третий раз - то все, Game over. К тому же игра была руссифицирована.

Юрий Соколов

Строка из стихотворения

Звук выстрела разорвал тишину, откликнулся негромким эхом в застывшей березовой роще.

На мгновение Пушкин замер, остановился и, словно продолжая движение вперед, упал лицом в снег.

Задыхаясь, Данзас бросился к нему. Проваливаясь в хрупкий, затвердевший от мороза наст, он двигался медленно, мучительно медленно, и было это точно в кошмарном сне, когда хочется бежать, но нет сил и ноги опутаны невидимой, но крепкой паутиной. Щурясь от низкого солнца, он смотрел вперед странным, суженным зрением. Видимый мир сжался, превратился в одну простую и страшную картину: искрящаяся пелена с голубыми тенями, и на ней резкое черное пятно - тело поэта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Это не надо читать. Роман написан очень давно и на нем лежит печать наивной фантастики счастливых советских времен. К тому же в "Г. С." большие проблемы со стилистикой, композицией и т.д. – проба пера, что называется. Я выкладываю "Г.С." для того чтобы сохранить его и одновременно начать раздел, где со временем будут появляться другие романы, написанные в стиле НФ и фантастики на космические темы. И в противоречие к сказанному выше: представленный здесь роман, я считаю лучшим из написанных мной. Вопреки всем его немалым недостаткам, мне он чрезвычайно дорог. Это восприятие на уровне чувств, как бы затаившаяся где-то глубоко память о первой любви. Может, через года два-три я переделаю его и обязательно издам в каком-нибудь уважаемом издательстве.

Воздух Африки был напоен ароматами. В сухом, агрессивном жаре таилось обещание примитивных и древних чудес, недоступных пониманию.

Келли взглянула на пейзаж, раскинувшийся за массивными стенами.

– Дикие животные не проникнут сюда?

– Нет, я полагаю. Стены довольно высоки, к тому же тут полно сторожевых собак. Квазипсы — так, кажется, они называются.

– Отлично. — Она улыбнулась, и он сразу понял, что сейчас всплывет какой-то секрет. — Вот я и заманила тебя в эту глушь, чтобы оказаться подальше от Хельсинки.

Утро началось спокойно. Джонсон сдала смену, я заступила на ее место. Она расписалась в журнале, передала мне его вместе со световым пером и удалилась. Вся ответственность легла на меня. Я уселась перед бесчисленными мониторами и включила пульт. Что называется «заняла Кресло». Отсюда вся станция. «Центр» — центр управления Перевалочной станции номер четыре — это лабиринт некрашеных металлических перегородок. Повсюду понатыканы кресла и пульты; отсюда осуществляется управление станцией. Кресло с большой буквы — это рабочее место начальника смены. Сейчас его занимала я. С этого места я могу давать указания аварийным командам, если что-то произойдет, и переключать на себя в случае надобности управление любой системой станции. Вот до чего ответственное место!

– Во мне так и не развился вкус к бомбежкам мирного населения, – сказал король. – Выглядит нарушением общественного договора. Мы обязаны вести войну, а народ – за нее расплачиваться.

Советский Союз и Америка еще не вступили во Вторую мировую войну, поэтому защищать Европу от фашистских орд выпало на долю короля Артура и рыцарей Круглого Стола. Гвиневера изменяет супругу с Ланселотом, Эзра Паунд обвиняет всех в масонском заговоре, Черчилль роет подземную ставку, профсоюзы требуют денег, а Мордред замыслил измену. Решить исход войны должно таинственное пророчество Мерлина…

Последняя книга американского классика постмодернизма Доналда Бартелми (1931 – 1989) «Король» – пародийное переложение рыцарских романов и легенд о короле Артуре, черный юмор и высокая романтика. Впервые на русском языке.