Чума питонов

– Эй, Чандлер, – ухмыльнулся надзиратель Ларри Грани, – ставлю пятьдесят против одного, что тебя осудят. Как думаешь, а?

– Пошел к черту, – огрызнулся Чандлер.

– Ну, давай, выкладывай. Что ты приготовил судье?

Чандлер не ответил. Он даже не взглянул на тюремщика. Человека, находящегося на полпути в преисподнюю, уже не волнует чье-либо мнение.

– Теперь слушай, – произнес надзиратель. – Возможно, тебе вскоре удастся приобрести несколько друзей. Что скажешь? У тебя будет в десять раз больше шансов, если ты сознаешься. Ну, как?

Другие книги автора Фредерик Пол

Фредерик Пол. Собрание сочинений в 7 томах. Том 6.

Первый и второй романы цикла «Хичи».

Иллюстрация на обложке Б. Вальехо (в издании не указан).

Соавторство Фредерика Пола и его друга, одного из основателей жанра научной фантастики, — это и громкое литературное событие, и наше прощание с великим Артуром Кларком, создателем пророческой «Космической одиссеи» и множества других шедевров.

В 1637 году один француз оставил на полях книги пометку, будто бы ему удалось доказать некую теорему, — но само доказательство до нас не дошло. Множество лучших умов столетиями билось над этой загадкой, и только в двадцать первом веке молодой шри-ланкийский математик сумел найти элегантное решение Последней теоремы Ферма. Вот только как предъявить его общественности и получить заслуженные лавры, если гениальный ученый брошен без суда в тюрьму и даже подвергается пыткам?

Впервые на русском языке!

Это был, возможно, самый уникальный артефакт, найденный вышедшими наконец-то в космос землянами. Брошенная близ Венеры пересадочная станция, давным-давно забытая хозяевами - Чужими. Станция, где люди обнаружили многое. Но прежде всего - корабли. Чужие корабли, созданные по неизвестным нам, "чужим" технологиям.

Корабли, на которых можно было лететь очень далеко. А если случайно "нажмешь на нужную кнопку" - даже можно вернуться....

И люди, одержимые зовом далеких звезд, стали учиться летать. И - улетали. И - возвращались...

Я не Гамлет. Я слуга хозяина, по крайней мере назывался бы так, если бы был человеком. Но я не человек. Я компьютерная программа. Это почетное состояние, и я совсем не стыжусь его, особенно учитывая, что (как вы вскоре узнаете) я очень сложная программа, способная не только рассчитать прогрессию или подготовить сцену, но и процитировать стихи какого-нибудь забытого поэта двадцатого века.

Сейчас я начинаю готовить сцену. Меня зовут Альберт, и мое пристрастие – представления. Начну с представления самого себя.

Это был день, час мгновение весеннего равноденствия на Земле... и вдруг ближайшие звезды на мгновение погасли.

Целая их дюжина мигнула одновременно. Сверкающий Сириус и его сверхплотный спутник-карлик. Ярко-желтые близнецы Альфы Центавра. Тусклая красная точка Проксимы... далекие огоньки Эты Эридана и 70-А Змееносца... и само яркое Солнце.

Могучие космические моторы объявили о перерыве в своем вращении: в синтезе более крупных ядер из мелких, трансформации избытка массы в энергию, просачивании этой энергии сквозь слои бушующего газа, излучении энергии ядер в пространство.

Frederiсk Pohl. Gladiator-at-Law. 1955. 1986.

Лауреат премии Хьюго 1986 года в категории Best Short Story

Не так-то легко начинать. Я обдумал множество вариантов начала. Например, такой остроумный:

Вы обо мне не знаете, если не читали книги мистера Фреда Пола.

В основном он рассказывает верно. Кое-что исказил, но в главном все так и было.

Но мой друг информационная программа Альберт Эйнштейн утверждает, что литературные ассоциации мне не под силу, так что от гамбита типа Гекльберри Финн придется отказаться. И я решил начать с выражения обжигающего, опустошающего душу космического страха, который всегда (как также напоминает мне Альберт) служит частью моих обычных разговоров:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Алекс МУСТЕЙКИС

Миражи. Третье тысячелетие.

2. Жизнь у костра.

Солнце - огромный красный диск, как будто остывший от дневного жара, уже касается нижним краем мохнатой щетки леса, что у самого горизонта. В воздухе, неподвижном и теплом, висит мягкая тишина, полная запахов земли и трав. Небо чисто и прозрачно, только у верхней кромки солнечного диска тянется еле заметная облачная ниточка. Спокойствие и умиротворение летнего вечера. Зеленый луг, скатываясь с вершины холма, обрывается у песчаного пляжа, на который лениво выплескивает редкие волны простершееся до тускнеющего горизонта море. У границы песка и травы горит костер. Искры с треском вырываются из пламени и улетают ввысь, словно стремясь стать звездами. Но еще слишком светло, и искорки растворяются в глубине предзакатного неба.

Алекс МУСТЕЙКИС

Здание

Тьма трескалась, рвалась, отступала и уходила вверх клочьями. Тишина стучала в уши ватными кулаками, мерно и часто. Ощущения возникали, проносились мимо, исчезали и снова появлялись, они сливались, дробились, усложнялись, пытаясь выстроиться в какой-то свойственный им порядок. И вот где-то это произошло.

- Это я.

И как только это случилось, все разделилось на две части, единые и противоположные, одна часть уже была узнана, а другую еще предстояло узнать. Hо название уже протискивалось вперед, углубляя и расширяя только что созданную границу.

Андрей НАДИРОВ

ЗАРЯ НАД СИБИРЬЮ

(К рисункам на вкладке)

Взгляните на пейзаж, изображенный на новой картине московского художника Г. Покровского. "Восток" - читаем мы в названии древнее, исконно русское слово.

Сибирь. Разве же это не восток нашей Родины, разве не к ней раньше всего приходит и новый день? Как много смысла все-таки может быть заключено в одном только слове.

"Восток, - читаем мы в словаре Даля, - восток, восточение (от востекать), место востечения, страна, где восходит солнце, утро...". И не символично ли, что именно так назвали свой корабль наши космопроходцы?

Ц.-Е. НАМОРКИН

(Цицерон-Елисей Наморкин)

СУЕТА В БЕЗВРЕМЕНЬЕ

(Палиндром)

Ля фам э ля компань да лем

Амвросии Выбегалло, доктор наук

Струей протекало время. Закольцовывалось пространство, сжималось.

Снова Выбегалло тревожился - тайм-рекогнсциратор-дупликатор клинило.

Дубель возник размытым пятном:

- Привет!

- Привет!

- Знаешь меня, а?

Обнялись.

Стелла фыркнула:

Величка Настрадинова

ПРОДЕЛКИ ДОКТОРА ПРОДЕЛКИНА

Когда в Амарии вспыхнул мятеж, доктор Проделкин находился в джунглях, и потому с полной уверенностью можно утверждать, что не он был его зачинщиком.

Но сначала расскажем о докторе Проделкине, а потом уже перейдем к мятежам.

В сущности, у доктора Проделкина есть прекрасное, длинное и осмотрительно выбранное его родителями имя, но всему миру он известен своим прозвищем или, как он любит сам говорить, - псевдонимом "Проделкин". Ибо вся его жизнь - это непрерывная цепь совершенных им проделок.

Величка Настрадинова

РОДСТВЕННИК МАГРИБИНСКОГО КОЛДУНА

Лежа на берегу озера, Васко с самым беспечным видом наблюдал за рыбками.

В это время к нему и подошел Неизвестный. Он курил диковинную трубку, и в выражении его лица была некая лукавинка. В остальном же он был как все люди, так, ничего особенного. Неизвестный вынул трубку изо рта и сказал:

- А в районе Соломоновых островов скоро будет страшный ураган. Все спешат куда-нибудь укрыться.

Величка Настрадинова

СИЯЮЩИЙ

Сияющий вышел из моря. Кожа его ослепительно сверкала под солнцем, жемчужины, запутавшиеся в длинных волосах, отливали мягким блеском. Он улыбнулся плачущему ребенку, и тот тут же радостно засмеялся. И странное, благостное спокойствие разлилось над пляжем. Картежники, яростно шлепающие картами с раннего утра, прекратили перебранку; пляжные красавицы приподнялись было со своих махровых подстилок, чтобы покрасоваться перед незнакомцем, но что-то удержало их на месте.

Величка Настрадинова

ВЕСТНИК МЕРТВЫХ

Когда над этой пустынной планетой взойдет Светило, вместе с ним на горизонте взметнутся белые язычки пламени. Будто Светило исторгает их из гладкой, словно полированной поверхности. Пламя разгорается, распространяется все дальше и дальше. И приходится отступать...

Вечно я бегу, бегу от этой адской звезды, мечтая о нашем добром солнце, от которого не нужно прятаться на каждый шестой час земного времени.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Конут родился в 2166 году. В свои тридцать лет он уже профессор математики, посвятивший себя теории чисел. Основное его занятие – чтение лекций по курсу «Мнемоника[1] чисел» в крупнейшем университете мира. Конут полностью поглощен этой темой и лишь изредка позволяет себе отвлечься, предаваясь абстрактным, расплывчатым мечтам о девушках.

Это не удивительно. Ведь Конут не женат и не может не страдать от одиночества.

Его маленькая комнатка на восемнадцатом этаже Башни Математиков ничем не отличается от множества соседних спален – те же лиловые стены и кремовый потолок, но если бы вы оказались здесь этим ранним утром, вы обратили бы внимание на странные звуки – не то шорох, не то слабое жужжание. Дело не в дыхании спящего Конута. Еле слышный шорох доносится от электрического будильника: как-то раз его уронили на пол, и за погнутый корпус стала задевать шестеренка. Еще один будильник издает нечто вроде ворчливого жужжания.

Мария Семёнова, автор знаменитого романа «Волкодав», по мотивам которого снят фильм, недавно вышедший на российские экраны, не зря дала самой известной своей книге такое название. Собаковод с многолетним стажем, писательница прекрасно разбирается в жизни четвероногих друзей человека. В сборник «Родная душа», составленный Марией Васильевной, вошли рассказы известных кинологов, посвященные их любимым собакам, – горькие и веселые, сдержанные и полные эмоций. Кроме того, в книгу включены новеллы Семёновой из цикла «Непокобелимый Чейз», которые публикуются на этих страницах впервые.

Произведения блистательного петербургского поэта и прозаика Вадима Шефнера вошли в золотой фонд отечественной литературы. Обойденный официальным признанием и многочисленными премиями, он был и остается одним из самых ценимых любителями родной словесности авторов.

Не будет преувеличением сказать, что при чтении произведений, составляющих сборник «Одержимость», холодеет кровь. Все они, начиная с рассказов классиков жанра «ужасов» Брэма Стокера и Монтегю Р. Джеймса и кончая повестью Рамоны Стюарт, посвящены призракам и привидениям. А заключает сборник исследование Айдана Чамберса о привидениях в Англии, которое заставит даже самого критически настроенного читателя согласиться: «В этом что-то есть!» Читатели получат настоящее удовольствие от сборника «Одержимость», при условии, что не будут читать его ночью.