Чудовы луга

Это история о любви и смерти. Или история взросления. Или нечто, основанное на календарных мифах и толике милосердия Божьего.

Отрывок из произведения:

В рассветное небо поднимался столб дыма. Поначалу бледный, тоненький, он на глазах раздался вширь, налился чернотой, и верховой ветер размазал его по розовым облакам. Горел дом тетки Кани, вдовы Зерба-бортника, аккурат посреди деревенской улочки в десяток дворов. Хорошо горел, споро, сразу со всех четырех сторон. В запертом сарае заржали, заволновались кони, учуявшие пожар.

В ивняке и черемухе на краю трясин заливался соловей. До полуденной жары было еще далеко, по болотам полз туман, дневные птицы только-только пробовали голос.

Другие книги автора Ярослава Кузнецова

Москва в паутине черной магии. Семья и друзья известного бизнесмена, владельца охранного агентства «Мангуст», атакованы колдовскими силами и вступают в смертельную схватку с демонами и оборотнями. Так бывшее охранное агентство начинает бороться с мистическими преступлениями.

История Восьмая:

В детском доме загадочным образом исчезают люди. Отважные «мангусты» наняты для расследования таинственных происшествий, так как наниматели уверены, что здесь не обошлось без мистики: найдены следы жертвоприношений древнего культа. Борцы со злом снова чувствуют руку Сеятеля…

История Первая. Обреченные на заклание

История Вторая. Волчье отродье

История Третья. Танец Саломеи

История Четвертая. Горькие воды

История Пятая. Долина смертной тени

История Шестая. Пламя в терне

История Седьмая. Спящие в бездне

История Восьмая. Мельничный жернов

Ночь на Саэн, ночь Дикой Охоты. В эту ночь оживет горгулья, наказанная Повелителем Полуночи  и обращенная в камень. В эту ночь у нее есть шанс заслужить прощение и получить свободу.

Москва в паутине черной магии. Семья и друзья известного бизнесмена, владельца охранного агентства «Мангуст», атакованы колдовскими силами и вступают в смертельную схватку с демонами и оборотнями. Так бывшее охранное агентство начинает бороться с мистическими преступлениями.

История Вторая: Волчье отродье

Пришло время Королевскому оборотню задуматься о продолжении своего рода. Красавица Анна, любопытные подростки и борющиеся с мистическим злом «мангусты» становятся частью его опасной и соблазнительной игры. Теперь каждый должен сделать свой выбор: принимать в полнолуние звериный облик и убивать или навсегда остаться зверем.

История Первая. Обреченные на заклание

История Вторая. Волчье отродье

Платье из лунного света, золотая свирель в руках... Дар или проклятье?

Королевские тайны, интриги, заговоры и покушения... Магия или простое человеческое коварство?

Кто она, девушка с золотой свирелью в руках? Знахарка, волшебница, навья?

Она умерла четверть века назад... и вернулась. Вернулась с Той Стороны, чтобы отдать долги — и снова задолжать.

Прошлое протягивает руки к настоящему, настоящее заглядывает в глаза прошлого, тайны раскрываются, умножая загадки, миры накрепко вплетены друг в друга, и по этой канве сверкающей нитью вышивает свою историю золотая свирель.

Повесть написана в соавторстве с Шаттом (Александр Малков)

Ярослава Кузнецова известна поклонникам фантастики как автор фэнтези и художник-иллюстратор, однако известность эту она приобрела в основном благодаря интернет-публикациям. Пишет под псевдонимом Амарга.

Ходит поверье что на кошек нельзя поднимать руку, ибо у кошек есть их собственный кошачий бог, который рано или поздно обидчику отомстит.

Солнышко светит. Денек сегодня — прямо загляденье. Ни тебе туч серых, ни слякотной мороси, ни ледяной крупы. Совсем почти, как в Каорене. Прохладно только малость. Ну, да здесь все же не Каорен. Итарнагон родной. А как отвык, так и привыкнешь, дружище.

Выбрался я на задний двор гостиницы. С Ресом все обговорено, с полного хозяйского одобрения устроил я себе маленькую Площадку. Вот так, любезные. В гостинице живу, а в казарму на общие тренировки хожу, да еще на построения. Хватит с меня, накуковался в казарме. В Таолоре, стоять ему вечно, подобные штучки не проходят. Будь ты хоть десятник, хоть полусотник — дверь в закуток свой запереть не вздумай, не то что из казармы переселиться.

Мир "Золотой свирели" и "Чудовых лугов". Городская фентези-ретро. Первая книга целиком.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Это было давно, когда в лесах и озерах жили еще сатиры и нимфы, когда по горным тропам стучало копыто кентавра, а с моря неслись пронзительно резкие звуки в завитые раковины трубящих тритонов…

Теперь люди даже не верят, будто на земле когда-либо существовали нимфы, боги и сатиры. Но маленький Антем никогда не сомневался в их существовании…

В необозримом, не поддающемся анализу пространстве — времени кипит чуждая нам жизнь, чуждая не только по форме своей, но по сути. Космос полон жизни, он — сама жизнь. Галактики — сверхмозги, мыслящие даже самой пустотой, ведут борьбу за лучшие сюжеты, разыгрываемые белковой жизнью, гуманоидами и нет. Из хаоса эмоций, чувств и боли общего информационного поля резонансом звучат любовь, нежность, счастье — мерило существования галактик. Чем выше эта нота, тем больше материла для создания новой материи, тем быстрее расширяется галактика, тесня своих не столь успешных соседок. А те, боясь провалиться совсем в тартарары в чёрные дыры из-за своей несостоятельности в этом плане, пускаются на всяческие уловки, чтобы остановить наступление — расширение лидеров. Тогда-то и случаются всяческие космические катаклизмы типа блуждающих комет, стирающих с лица истории целые цивилизации. Хорошо ли, плохо ли, но есть служба спасения — так называемые Сеятели, которые призваны не только засевать планеты жизнью, но и взращивать посеянное, а то и пропалывать…

Сказ про Ивана-царевича, друга его верного (персонажа весьма загадочного, причем в том числе для самого царевича), кикимору с непростым прошлым, Черного Змия и серого волка… ну и без бабы-яги тоже не обошлось. Местами веселая сказочка по мотивам Царевны-лягушки — но от оригинала там осталось только завязка и пара мотивов.

Себастьян и впрямь не походил на беглинских хлеборобов — дородных, бородатых мужичков с волосами цвета пшена. Крестьянин опасливо пригнулся.

— Нижайше простите, высокочтимый мастер, — заговорил он вслух, и в голосе его звучало робкое упорство маленького человечка, которому вдруг доверили важное дело, — а токмо велено было мне спервоначала вызнать вашу Силу…

Смерх усмехнулся. Проверка была правильной: не всякий колдун, даже владеющий начатками Безмолвной Речи, отличит одно вежливое обращение от другого.

Однажды мир превратился в гигантскую свалку — и только благодаря свалке люди могли выжить. Однажды население мира сузилось до пяти городов, в каждом из которых проживало не больше ста тысяч человек. Однажды все стали жить по закону джунглей: кто не мог самостоятельно прокормить себя, того выбрасывали хищникам. Однажды человек бросил вызов этому миру. Есть ли у него хоть один шанс, чтобы остаться в живых?

Вторая часть фантастической дилогии о Силмирале. Нейра и Дарвэл возвращаются в ставший родным мир… чтобы сразиться с новой опасностью, ставящей под угрозу само существование Силмирала.

Мир, удивительно близкий к нашему XVIII веку — и в то же время разительно от него отличающийся…

Здесь войны ведутся при помощи ружей и пушек, а королевские дворы блистают роскошью и изысканной культурой, но при этом аристократические дамы и кавалеры владеют магией, вступающей в силу, лишь если ее носитель совершит убийство жертвы-Избранного.

Здесь правят великие государи, плетутся тонкие дипломатические интриги, а на холодное оружие накладываются таинственные чары…

Здесь императрица могущественной Хамилайской империи Лерена, одержимая идеей завоевания всего материка, получает в свою власть таинственное магическое орудие Сефид — оружие, которое должно раз и навсегда переломить исход затянувшейся войны с королевством Ривальд.

Однако применение Сефида опасно не только для тех, против кого он обратится, но и для тех, кто дерзнет пустить его в ход…

Приключения двух подружек, студенток магического факультета…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

София. Между окаменелым Востоком и Западом, котоpый pазлагается, отчего ищешь ты живое сpеди меpтвых?

Философ. Смутная гpеза пpивела меня на беpег Нила. Здесь, в колыбели истоpии, я думал найти какую-нибудь нить, котоpая чеpез pазвалины и могилы настоящего связывала бы пеpвоначальную жизнь человечества с новой жизнью, котоpую я ожидаю.

София. Наивная выдумка. Жизненная нить не пpивязана к геогpафическим областям.

Философ. Я также бpосил эту идею довольно быстpо, оставил меpтвецам хоpонить своих меpтвецов,1 и все мои чаяния отныне устpемлены к тем областям, где жизнь не пpекpащается. Ты соблаговолила пpидти ко мне на помощь; становясь доступной моим чувствам, ты хочешь pаскpыть мне тайны тpех миpов и будущее человечества, так как познанная истина должна пpедшествовать (жизни?).

С тревожным чувством берусь я за перо. Кого интересуют признания литературного неудачника? Что поучительного в его исповеди?

Да и жизнь моя лишена внешнего трагизма. Я абсолютно здоров. У меня есть любящая родня. Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование.

Мало того, я обладаю преимуществами. Мне без труда удается располагать к себе людей. Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными.

Меня зовут Симона. Мой муж не дает мне развода и грозится убить. Похоже, он не шутит. Иначе как объяснить ночной визит двух молодчиков, которые связали меня и оставили на произвол судьбы в пустой квартире? Как объяснить, что меня столкнули с моста в реку? А мчащаяся прямо на меня машина? А незнакомец с пистолетом в руке? Да я бы давно погибла, если бы не моя слегка чокнутая подружка Марья, да парочка странных типов, которых я зову «Георгий плюс морячок». Но когда убивают моего мужа, а вся эта чертовщина продолжается, тут уж становится не до шуток. Кто же так страстно желает моей смерти? В конце концов, это даже неприлично, тем более у меня совсем другие планы…

 Книги, созданные белорусским прозаиком Василем Быковым, принесли ему мировую известность и признание миллионов читателей. Пройдя сквозь ад Великой Отечественной войны, прослужив в послевоенной армии, написав полсотни произведений, жестких, искренних и беспощадных, Василь Быков до самой своей смерти оставался «совестью» не только Белоруссии, но и каждого отдельного человека вне его национальной принадлежности.