Чудеса на Переяславке

Михаил Браташов

Чудеса на Переяславке

Есть в Москве, казалось бы, самые обыкновенные дворы, но если войдешь в них и плюнешь, то обязательно попадешь в автомашину, как правило, иностранной марки. И еще есть одна примечательность таких дворов - они обнесены высокими сетчатыми заборами, выкрашенными в обязательный темно-зеленый цвет, словно проходит здесь государственная граница.

Вот и есть один такой двор при большом белом доме на Большой Переяславской улице. И дом этот как дом, панельный, с балконами. По вечерам уютно светятся его окна, только живут в нем люди с разным цветом кожи и такие разноязыкие, что кажется - именно здесь строительство Вавилонской башни подошло к завершающей стадии.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Валерий Вотрин

ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ СВ. МАТИАСА РАТМАНА, УНИВЕРСИТЕТСКОГО ПРОФЕССОРА

Всю свою жизнь профессор Матиас Ратман посвятил кропотливому изучению житий святых и мучеников церкви.

Другого такого знатока в этой области невозможно было сыскать и в Григорианском университете.

Самая незначительная деталь биографии того или иного святого нашла свое отражение в биографии профессора.

Жизнь его вобрала в себя множество самых ярких фактов из биографий великих святых и страстотерпцев и в конце стала походить на жизнь отшельника-аскета, преисполненного благодати.

Жебе

ШАРЛЬ РЕБУАЗЬЕ-КЛУАЗОН ОБВИНЯЕТ

Перевод с франц. Н. Скворцовой

13 августа 1963 года все главные редакторы французских газет и журналов нашли в своей почте письмо следующего содержания:

"Господин Главный Редактор!

Меня зовут Шарль Ребуазье-Клуазон. Мое имя Вам, без сомнения, знакомо, так как часто удостаивалось чести быть помещенным на страницах Вашей газеты и читатели не раз содрогались, читая рассказы о покушениях, объектом которых я являюсь на протяжении вот уже долгих лет.

В. Журавлева.

Эти удивительные звезды

Бакинцы, бывавшие до войны в Нагорном парке, вероятно помнят старика с телескопом. Я была тогда совсем девчонкой, но хорошо помню и старика, и телескоп, и косую надпись на жестяном плакатике: "Аттракцион "Зрительная труба" - 30 коп".

"Зрительная труба" стояла в самой высокой части Нагорного парка, на каменных плитах возле недостроенного бассейна. Сквозь щели между плитами пробивалась трава, и массивный деревянный штатив телескопа казался вросшим в землю.

ВАЛЕНТИНА ЖУРАВЛЕВА

Придет такой день

Не читайте этот рассказ днем, потому что вас будут отвлекать тысячи назойливых мелочей. Лучше всего читать ночью, когда на столе лежит теплый круг света от лампы и сквозь полуоткрытое окно слышно, как шуршит дождь.

Не читайте этот рассказ, если вас раздражают исторические и научные неточности. Действительность здесь основательно перемешана с вымыслом. Сведения, которыми я располагала, были так противоречивы, что пришлось выбирать почти наугад. Кое-что я присочинила сама.

Белла Жужунава

Товары - почтой

Здравствуйте, уважаемые товарищи!

Пишет вам Соколова Вера из деревни имени Сорокалетия Великой Революции.

Сначала немного о себе. В нашей деревне, кроме меня, остались одни только старики и старухи. Я не уехала из-за матери, которая вот уже много лет не встает. Раньше я работала в Хозяйстве, а теперь не работаю нигде, потому что водители автобуса отказываются из-за меня делать крюк, а ходить каждый день в одну сторону по 18 километров мне надоело. Сначала я расстраивалась из-за работы, а теперь не жалею. У нас на огороде все растет очень хорошо, и несколько раз за лето я добираюсь до рынка, на это и живем. Я очень много читаю, просто жить без этого не могу. Книги я покупаю и еще беру в одном месте, а где, я вам не могу сказать.

Белла Жужунава

Трубка вождя

Наконец-то мне повезло и я переселился в Трубку Вождя. В семье, как говорится, не без урода. Был такой и у нас, царство ему небесное. Надрался мухобойки и свалился вниз. В лепешку, конечно. В результате его жилье перешло ко мне. Вот так всегда бывает в жизни: что одному - удача, то другому - совсем наоборот.

До этого я жил в Ухе Вождя. Ужасно! Ни согнуться, ни разогнуться. Единственное, что там можно было делать, это сидеть. Ел сидя, спал сидя. Короче, отсидел два года.

Рене Зюсан

Геометрическая задача

Когда я излагаю свою идею, все неизменно пожимают плечами. Меня это не удивляет - такова участь всех новаторов. Люди считают их сумасшедшими, пока истина не становится очевидной. Тогда все поражаются: как они не додумались до этого сами! А мою теорию очень легко могут проверить. И не гениальные ученые или совершенные электронно-вычислительные машины, а вы, я, любой, кто имеет простое начальное образование.

ВЛАДИМИР ТЫЧИНА

БИОГРАФИЯ

Когда-то, давным-давно, он был Владимиром. И лишь потом, на рубеже третьего тысячелетия, товарищи стали называть его Мирвлади дли просто Мир. Ему (понравилось новое имя, и он постепенно отвык от настоящего. В документах старых времен значилось: Владимир Васильевич Степнов. Место рождения - Москва. Год рождения... Да! Как давно это было! Первая треть двадцатого столетия! Свои даты он знал, он помнил их. Но какое же далекое время! Детство. Он старался часто вспоминать его. Но помнил не все. Порой не верилось, что был когда-то мальчиком, юношей. Не восстанавливались в памяти ни места, ни лица... Иногда вдруг кусочек давнего вспыхивал ярко и выпукло. Тогда вспоминался день среди зеленых дубов, насквозь пронизанных солнцем. Он - барабанщик рядом с пионерским знаменем. Неумело, зато торжественно хрипит горн. Красногалстучными неровными шеренгами топает отряд. Сияющие глаза. Разноцветная толпа взрослых: папы и мамы, бабушки и дедушки... И тоже улыбаются, и очень гордятся. И вдруг все смешалось. Война всплывала по памяти, по кинохроникам. Зеленый мир стал серым и непонятным. Деревья и голубое небо покрылись темной маскирующей серостью. Воздушные тревоги, сирены... Сырые стены бомбоубежищ встряхивались как картонные. Отца помнил слабо. Осталось от него что-то неясное и светлое. Знал: отец был инженером и мечтал строить плотины, электростанции. И не успел. Запомнилось страшное. Они с матерью в госпитале. Белые койки, белые люди, белые бинты... Белое чужое лицо с закрытыми глазами. Отец! Мать прислушивается к умирающему голосу, что-то говорит. А он стоит рядом. одеревеневший, И только потом вцепился в отца, стараясь удержать его руками, плачем, зовом... Осталась как-то сразу почерневшая мать. И еще... знакомые и незнакомые люди, воспаленные войной и очень серьезные. Холодная и голодная, но решительная военная Москва. Опять и опять проносятся в памяти рваные куски далекого прошлого. Детства не стало. Вот вместе с женщинами и сверстниками выбрасывает из противотанкового рва землю лопатой. Он не слышал крика: "Во-о-оздух! Не-мец летит!" Только в последний момент, когда мать, сбив его с ног, закрыла собой, он успел заметить слева пляшущие фонтанчики земли. Самолет с черно-белыми крестами вернулся и, завывая, пролетел чуточку в стороне. Они лежали не шевелясь, пока снова не застрекотали кузнечики. Потом хоронили убитых. Вспоминалось, как в едва не разваливающихся, до отказа набитых вагонах редких тогда поездов ездили за город сажать картошку. Опасение многих москвичей, не уехавших в "эвaкуaцию", было в этой картошке. Вспоминался ломоть черного хлеба завтраки в зимнем холодном классе... Или хлебные карточки, которые он однажды потерял. Мальчик тосковал об отце и не верил, что отца не будет больше. Мать не противилась: пусть верит. Нет! Не хотелось вспоминать о войне. Но ведь она была! Она жестко врезалась в память. Если бы он был врачом! Он непременно спас бы отца! Наивный подросток, наивные мысли... Он стал врачом. Хирургом. Время заскользило, будто под невидимым парусом. Хирургия, могущественная хирургия бессильно пасует перед старостью. Когда же впервые возникла эта мысль? Нет. Не запомнилось. Когда вдруг постарела мать? Друзья? Он сам? Не помнит. Стало ясно одно: хирургия могуча только на "сейчас", на тот миг, когда человек жив. Он стал спешить. Успеть сделать возможное и невозможное, чтобы победить смерть. А пока "ближайшая задача бороться со старостью. И правильно! Слишком много пережила Земля, слишком много познал человек, чтобы поступиться своим правом жить. Хирург стал геронтологом. Требуется кардинальное решение, которое позволит не признавать самую смерть, а тем более старость. Деятельная жизнь, укладывающаяся в две, четыре, пять человеческих жизней, - вот что надо создать! Почему смерти дано право вырывать из жизни людей в там расцвете творческих сил, когда их ценность для общества становится особенно весомой? Уходя в небытие, человек уносит с собой свою неповторимую личность, индивидуальность творческих планов и своеобразие их претворения. Трагедия! Разве вправе человечество растрачивать богатства, накапливаемые в каждом живущем на Земле? Человек должен. жить не одну сотню лет, а несколько... Так размышлял будущий Мирвлади. С тех пор эти мысли вершили его судьбой. Они заставляли исступленно работать, думать, искать и работать... Но какое-то внутреннее беспокойство слишком уж часто посещало его, заставляя вспоминать минувшее. И чем отдаленнее было прошедшее, тем отчетливее и острее оно всплывало в памяти. Он не всегда осознавал причины этой ностальгии. Порой воспоминания были столь тягостны, что вынуждали его кудато идти, хвататься за любое дело: лишь бы приглушить боль.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Записал Александр БРАТЕРСКИЙ

ЗАВЕТЫ ИЛЬИЧА

В воскресенье вся советская страна, а с ней все прогрессивное человечество с чувством глубокого прискорбия встретит 20-ю годовщину со дня кончины генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Президиума Верховного Совета СССР, четырежды Героя Советского Союза, лауреата Ленинской премии Леонида Ильича Брежнева. Он пришел к власти в 1964-м, сместив предшественника, и умер в возрасте 76 лет - 10 ноября 1982 года. Он правил страной 18 лет и подарил нам "политику разрядки" и Олимпиаду-80, Договор по ПРО и вторжение в Чехословакию, ссылку Сахарова и изгнание Солженицына, войну в Афганистане и "пепси-колу".

ПЕТЕР БРАТТ

БОМБА И ОБЛАКО

Пер. с нем. П. Френкеля

- Поры-ы-в, взры-ы-в, разры-ы-в, - завывала бомба, летя над каналом. - Грандиозно. Динамично. Тотально. Сверх того. Победный дух. Самопожертвование.

- Должно быть, ты сработана в Германии, - сказало облако, много повидавшее на белом свете. - Головы у тебя нет, зато есть философия.

- Я триумф немецкой изобретательской мысли, - гордо ответила бомба. - Я искусственный сверхчеловек. Живу, чтобы убивать. И свое земное назначение исполняю автоматически.

Александр Исаевич Браудо

(1864-1924)

Очерки и воспоминания

Браудо, Александр Исаевич, - писатель. Родился в 1864 г. По окончании Дерптского университета вел обзор литературы по русской истории и помещал статьи в "Русском Историческом Обозрении", берлинских "Jahresberichte der Geschichtswissenschaft", "Биографическом словаре", "Журнале Министерства Народного Просвещения" и др.; перевел на русский язык труды по истории России Grevenbruch'а ("Tragoedia Moscovita", 1606, о Лжедимитрии и Neuville'я ("Relation Curieuse", 1689, о восстании стрельцов); сотрудничал в 82-томном "Энциклопедическом Словаре" Брокгауза-Ефрона. Состоит библиотекарем Императорской Публичной Библиотеки в СПб.; заведует отделом "Rossica". В журнале "Трудовая помощь" поместил ряд статей по вопросам общественного призрения и трудовой помощи.

Уильям Брауэр

Ход белых

(русский перевод) Владимир Крутиков

Шахматы - это было все, в чем еще находил что-то интересное Айра Беннетт. Он понял это, проснувшись утром в тот день, когда ему исполнилось семьдесят восемь лет. Странно, подумал он, что игра (даже если это величайшая из игр) может казаться такой важной для старого человека, прикованного к больничной постели - человека, которому жить-то осталось, пожалуй, всего несколько недель.