Что сказал бы Генри Миллер...

Кто может стать лучшим учителем для собственного сына? Только безработный кинокритик, ни секунды не задумываясь, скажет, что это КИНО.

Сын ненавидит школу? Можно ее бросить. Но при этом он должен смотреть три фильма в неделю. Из тех, что выберет для него отец. «Бешеные псы» и «В джазе только девушки», «Завтрак у Тиффани» и «Последнее танго в Париже», «Крестный отец» и «Основной инстинкт», «Ребенок Розмари» и «Римские каникулы», Франсуа Трюффо и Акира Куросава, Мартин Скорсезе и Брайан де Пальма… Фильмы, долгие разговоры о жизни и сама жизнь: романтические драмы, ветреные подружки, трагические разрывы и душевные муки. Все то, что бывает только в кино.

Книга ранее выходила под названием «Киноклуб».

Отрывок из произведения:

Пару лет назад мой сын заглянул ко мне как-то днем заморить червячка. Обычно мы так встречаемся с ним раз или два в неделю. Задача вести его по жизни — или, по крайней мере, думать, что я этим занимаюсь, — уже давно передо мной не стоит, как и его следование моим пожеланиям. Ему уже перевалило за двадцать. Теперь мы обычно просто рады возможности поговорить друг с другом. Мы с ним вовсе не друзья; мы — отец с сыном. Это немного разные вещи, но так оно и должно быть.

Другие книги автора Дэвид Гилмор

Его зовут Саймон Олбрайт, и ему 16. Это многое объясняет. Многое, но не все. Саймон пытается стать лучшим другом своей матери. Человеком, которого обожает его девушка, мужчиной, которого уважает его отец. Но это не так просто сделать, когда детство уходит и мать отдаляется, девушка слишком красива, а отец поражен душевной болезнью…

Успешный телеведущий выходит вечером на пятнадцать минут в бар, и за это время его шестилетний сын исчезает навсегда. Полиция подозревает вконец отчаявшегося отца, а сам он начинает жить в двух измерениях, то и дело оказываясь в некоем параллельном мире. Там он встречается со своей умершей матерью, близкими друзьями и сыном, всякий раз испытывая облегчение от того, что у мальчика все в порядке. Герой должен сделать выбор — между кошмаром повседневности и «другой» реальностью…

Популярные книги в жанре Современная проза

Юрий Зыков

Глаза звеpя

Глаза звеpя. Я откусил нос какому-то pебенку, потом целовался с незнакомой девушкой на улице, ее губы обволакивали мою голову, кто-то невидимый отчетливо пpоизнес: "если в понедельник ты не найдешь ее, ты умpешь". Hа часах сидел кpасный флуоpесциpующий богомол, часы шли как-то стpанно, pывками, иногда не в ту стоpону, я висел над чеpной бездной, над пpостpанством, огpаниченным повеpхностью, на котоpой танцевали энеpгетические pазpяды, они сливались, pасщеплялись, это была фуга смеpти, дpужище, я слышал хоpал баха, ну, тот, что в соляpисе, потом фантасмагоpия в манеpе магpитта, чеpная лунная повеpхность, электpические лампочки взлетают, медленно и плавно взлетают ввеpх, на фоне чеpного баpхата ночного неба, они взлетают, их много, сотни тысяч, они постепенно pазгоpаются, с тpеском лопаются, осколки сыплются вниз хpустальными водопадами, и там, на самом веpху, в эпицентpе хpустального безумия, откpывается огpомный глаз, мягкий, амоpфный, как у дали, и смотpит вниз, на меня.

Зыков Юрий

Город

Доpога из желтого киpпича: сpеди идиллических подстpиженных газонов, игpушечных pощиц и непpавдоподобно синих озеp. Девушки идут по доpоге одна за дpугой, пpоходят мимо, бpосают быстpые взгляды. Hекотоpые улыбаются. Hекотоpые деpжат в pуках букеты цветов и использованные пpезеpвативы. Hекотоpых я знаю.

Я - веселый велосипедист, задpемавший на лужайке. Солнце садится. Коpовы идут по склону холма. Пастух игpает на баяне. Мои мозги бpодят на беpегу залива, а я думаю о pазных пpиятных вещах: о водке, о психоделиках, об оpальном сексе и об супpематизме. Сингуляpность напоминает о себе удаpами колокола на башне - на башне моего одиночества. Зеpкальное небо медленно опускается, тpава pассказывает сказки. Мусоp на лужайке - это так гpустно. Ее зовут Люси, вы уже с ней знакомы, а я еще нет.

Вадим Жмудь

Паденье

Они встретились в Мире Мыслей.

- Я хочу с тобой попрощаться.

- Спокойной ночи.

- Не так. Я хочу попрощаться навсегда.

- Ты выходишь замуж?

- Не так. Я покидаю этот мир.

- Ты уезжаешь?

- Не так. Я ухожу в горы. Завтра утром. Я оттуда не вернусь.

- Ты решила стать снежным человеком?

- Не смейся. Я говорю серьезно. Я упаду со скалы.

- Если тебя гложут страхи, стоит ли ходить в горы?

Жмудь Вадим Аркадьевич

ЗОЛОТО И СТАЛЬ

Мини-роман в диалогах

ДЕНЬГИ И ШПАГА

- Шарль, ты получил гордое имя де Баацев, гасконский характер, шпагу, коня и двенадцать франков на дорогу в Париж. Для мужчины этого более, чем достаточно.

- А для женщины этого было бы даже чересчур много, - произнес Некто невидимый (Н) рядом в красном берете.

- Никогда не принимай денег ни от кого, кроме короля. Дорожи славой храбреца. Будь лучше задирой, чем трусом. Помни, что храбрость мужчины, как честь девушки, должна быть вне подозрений. Никакие доказательства не спасут ни того, ни другого после того, как хотя бы единое существо вслух усомнится в этих достоинствах. Убей всякого, кто попытается произнести слово "трус", глядя в твою сторону, прежде, чем он закончит говорить.

Увлекательнейшее повествование о первых русских авиаторах.

Современный роман, в котором происходит новое пришествие Иисуса Христа

В нём под покровом иронии можно внезапно обнаружить безжалостную реальность, которую так ищут герои романа.

Огонь, что о красных браслетах пляшет с лесом, щекоча ему пятки. Огонь, что стремительным прыжком тигра срезает деревья золочеными мечами, оставляя зияющие прогары.

Огонь, сжигающий жнивье на холмах Арауко[1]. Его огненные языки лижут землю и разрисовывают холмы большими черными розами, точно шкуру пантеры, или покрывают их белой коростой, будто чудотворную руку Моисея.

Огонь — яростный, гибкий и всегда полный силы.

Единственно истинный цветок Земли, внезапно расцветшая фуксия в сорок лепестков, которая кружится, чтобы вдоволь напиться соком хмельного воздуха.

Песок… Песок, который безвозвратно теряет все наши шаги, даже те, что не хотелось бы терять. Где же мои шаги, те, веселые? А те, медленные, и те, торопливые? Где они? Вот бы собрать вместе все мои шаги, что когда-то остались в четырех сторонах света, и самой встать посредине. Пусть они танцуют вокруг меня — ведь я теперь, точно сломанная ось колеса. Но песок их потерял. Он не может вернуть ни единого моего шага, потому что забыл о них напрочь.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вася Кувшин мечтал стать героем. Но об этом не знала ни одна живая душа. Не то что в их четвертом «Б», а вообще в мире.

Ибо если бы кто узнал, смеху было бы на всю школу.

Вы же посмотрите только на Васю. Щуплый, маленький. Шейка тоненькая, уши большие, от стовбурчени еще и очки на носу. Нет, на героя Вася не похож. НИКАК.

Валера Костенко, с которым Кувшин сидел за одной партой, героем стать не мечтал. Просто потому, что Валера героем был. Высоко, стройный, чернявый, и в глазах шныряют быстрые глазки, свидетельствующие о том, что в валерин голове все время рождаются отчаянные смелые замыслы - обрызгать водой девушек, разбить в туалете лампочку, забросить портфель толстяка Бори Бородянского на дерево ли. Даже забияка и хулиган Игорь Горенко, который бил всех в четвертом «Б», до Валеры не цеплялся никогда. И ябеда Люська Бабенчук никогда на Валеру не «капала». Потому Валера был, как говорится, молоток!

Балушка, превосходил всех своих одноклассников в патриотизме, но совершенно не умел врать…

Все слышали о "белых" воронах, но, оказывается, существуют и "белые" древесные лягушки…

Может ли молодой император, хоть один раз, позволить себе сравняться с самыми обездоленными жителями своей страны?