Что говорит профессор

Борис Дышленко

Что говорит профессор

Мал огонь, а сколько опалить может. Язык

огонь, прикраса неправды, таково место языка в

теле человека, что все тело может он осквернить

и опалить круг жизненный, и сам опаляем адом

Ибо все живое - звери и птицы, гады и рыбы

укрощено людьми и повинуется им, язык же никто

не может подчинять - необуздано это зло и полно

яда смертельного.

Иван Грозный

Другие книги автора Борис Иванович Дышленко

Борис Иванович Дышленко (род. в 1941 г.) – прозаик. Публиковался в журналах и альманахах: "Грани", "Родник", "Нева", "Черновик", "Звезда". Автор двух книг прозы. Лауреат премий Андрея Белого (1980) и журнала "Звезда" за 2006 г. Живет в С.-Петербурге.

Святочный роман

Посвящается брату Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие.

Быт. 18; 26 В том году была особенно славная осень – и днями своими солнечными и ясными, и вечерами такими прозрачными, что контуры величественных зданий петербургских чертились четко, словно они были отражениями в его каналах, и густым листопадом, продлившимся до середины октября.

Последняя книга из трех под общим названием «Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период)». Произведения, составляющие сборник, были написаны и напечатаны в сам- и тамиздате еще до перестройки, упреждая поток разоблачительной публицистики конца 1980-х. Их герои воспринимают проблемы бытия не сквозь призму идеологических предписаний, а в достоверности личного эмоционального опыта.

Автор концепции издания — Б. И. Иванов.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олег Игоревич Чарушников

Хоть бы проснуться!

Хулиганы сразу вышли из-за угла. - Дай закурить! - сказал который поблатнее. - Бог подаст, - холодно ответил я. - Чё-ё-ё? - протянул который поблатнее. - То, - ответил я. - Что слышал. - Гера, сунь ему в зубы, - посоветовал второй, с фиксой. Я подпрыгнул и несложным приемом каратэ ткнул пяткой в челюсть первому хулигану. Он икнул и укатился в темноту. Я оглянулся на второго. Тот, угодливо облизывая фиксу, подавал мне раскрытую пачку "Мальборо" и горящую зажигалку. - Н-ну? - сказал я. Хулиган рассыпался в прах. Я посмотрел па Веронику. Ее глаза влажно сняли, губы приоткрылись... - Что ты, моя крошка, - шепнул я. - Ничего не бойся, ты ведь со мной... Наши губы медленно сближались... Звонок. Эх, всегда я просыпаюсь на самом интересном месте! Однако пора вставать. Я поднялся с кровати, позавтракал, пошел на работу. На лестнице повстречалась соседка Вероника Степановна. - Ах, это вы, Славочка, доброе утро! Мы сегодня опять вышли вместе... А почему вы такой хмурый, ммм? "О черт!" - подумал я. ...Хулиганы появились, как и во сне. Сразу. - Дай закурить! - точно так же сказал один. - Извините, не курю. Проходите, Вероника Степановна... - Фигуристая, - иронически протянул тот, что с фиксой. - Ух ты, пышечка... - и протянул волосатую лапу. Вероника Степановна покрылась пятнами. - В чем дело, ребята? - спросил я, заслоняя ее плечом. - Пшел, сопляк... - прошипел который поблатнее. Каратэ и дзюдо я не знаю, поэтому простым крепким с правой сбил мерзавца с ног. Он грузно упал на заплеванные ступеньки. Второй оскалил фиксатый рот, по напасть побоялся. Стоял у стены, смотрел пронзительными глазами... Мы вышли. - Какой вы смелый, Слава, - прошептала Вероника Степановна. - И сильный... Ой, у вас шарф сбился! "А ее очень красит волнение", - подумал я. Вероника стала поправлять мне шарф. Наши губы медленно... Звонок, черт бы его драл!!! Почему, ну почему я всегда просыплюсь на самом интересном месте?.. Ну, теперь-то уж точно не сон. В комнате холодина. Вставил ноги в тапочки, прошлепал на кухню. Там соседка баба Вера посудой гремит. "Твоя очередь мыть полы", - говорит. "Да знаю я, знаю..." Лезу в холодильник. Пусто. Пью воду, одеваюсь, тащусь на работу. Слышу, за мной кто-то по лестнице пыхтит. Баба Вера на рынок соленые грибы тащит. - Помог бы хоть, Славка! Молча беру сумку с банками, несу. У входа хулиган стоит... Сипит: - Дай закурить, земеля... Я протягиваю пачку "Примы". - Че ты прямо в рожу тычешь? - неожиданно обижается хулиган. Сбоку выдвигается второй, советует: - Тресни ему по зубам, вежливей будет! Первый медленно, как во сне, разворачивается... У меня из рук рвут сетку с банками... Удар! Еще удар! Приоткрываю один глаз. Хулиган, закрывая голову руками, выбегает из подъезда. Его напарник уже мчится по двору, испуганно оглядываясь на бабу Веру. Баба Вера, размахивая сумкой, кричит вслед: - Чтобы и духу вашего не было! Потом оборачивается ко мне и говорит: - Держи сумку-то, кавалер.., И пристально смотрит на меня. Господи, хоть бы мне проснуться!

Подпол оказался так же пуст, как и кладовки: что не прибрала зима – порушили грызуны, лишь кое-где валялись засохшие черупки выеденных изнутри картошин. Влас понимающе хмыкнул и принялся сгребать песок с крышки последнего, заветного засека. Погреб был глубок и просторен, посредине можно стоять, лишь чуток пригнувшись. И всё же, здесь было всегда сухо, а сейчас, когда не только лаз из дома, но и боковая уличная дверка широко распахнулась, стало светло.

На следующий день я проснулся поздно и с трудом. Следующим он был, разумеется, по отношению ко вчерашнему, а вчерашний оказался знаменателен тем, что этот тип из восемнадцатой квартиры, набивавшийся ко мне во друзья-товарищи, приволок ни с того, ни с сего полбанки настоящего контрабандного кофе (кажется, из Гондураса), прямо в дверях сунул мне его в руки (в порядке подхалимаша, я думаю), скорчился в туповатой ухмылке и прогнусавил, что, мол, кофеина в нём все сто, а не ноль целых ноль десятых, как в нашем, магазинном, пропущенном через Минпищепром. Я машинально принял подношение и также машинально захлопнул перед его мясистым носом обитую дерматином дверь. Нет, кажется «спасибо» я всё-таки сказал. Дело в том, что по телеку в тот момент «Дочки-матери» транслировали, где наш выдающийся сатирик М. Задорнов сыпал плоскими шуточками, а Алан Чумак раздавал всем присутствующим по обе стороны телеэкрана несуществующие яблоки. Нет, на яблоки я не клюнул — не дурак всё же, кумекаю, а вот на дочек и их мамаш поглядеть охота была (особенно сцену в бассейне — помните?). Так что того типа из восемнадцатой принимал не я, а мой автопилот; тот же автопилот сварил этот проклятый кофе, чёрт бы его побрал, по всем правилам кулинарного искусства, а расхлёбывать его пришлось, разумеется, мне. Поскольку же «Арабику» и ей подобные сорта я привык потреблять литрами, то и этот дурацкий контрабандный порошок я потребил по полной программе, а потребивши, понял, что все сто, обещанные тем типом, — это не пустой звук, а объективная реальность, данная мне в ощущениях посредством гулко забившегося, словно рыба об лёд, сердца где-то внутри моей грудной клетки. Сердце рвалось наружу, в панике биясь о рёбра, причём рёбра мои при этом вибрировали и излучали звуковые волны достаточно широкого диапазона частот. Даже Катька, жена моя, подозрительно скосила на меня свои большущие глазищи, на секунду оторвавшись от телека, и попросила меня не греметь, а то у неё от этого грёма

Виктор Савченко

Происшествий нет

Гигантское тело планеты выросло на экранах совершенно неожиданно. Пальцы судорожно вцепились в рукоятки тормозных двигателей, но было уже поздно. Упругая струя пламени лишь ненамного смягчила чудовищный удар. Алексей долго не мог опомниться, уткнувшись шлемом своего скафандра в разбитый пульт управления. Когда же все-таки ему удалось поднять голову, он увидел вокруг себя лишь смятые переборки отсеков, вырванную из гнезд путаницу проводов и схем бортовой аппаратуры да тусклые стекла разбитых экранов. Его собственное кресло было сорвано с амортизаторов и врезалось в приборную панель. Самого Алексея спас только скафандр, который он поленился снять после проверки регулятора маршевых двигателей. Но какое это сейчас имело значение... Ему пришло в голову, что лучше было бы умереть сразу. От ракеты осталась груда покореженного металла, которую нечего и пытаться как-то привести в порядок. Легче уж соорудить новую ракету...

Шалин Анатолий

Влюбленный волшебник

Они стояли у кромки прибоя, и море звенело тысячью голосов у их ног. Далеко на берегу за деревьями сверкали огни вечернего города, а еще дальше, за городом, впились в небо черные треугольники гор. Небо дрожало под тяжестью бесчисленных звезд. Временами то одна звезда, то другая срывалась и, очертив огненную дугу, падала в море. И тогда женщина говорила:

- Посмотри, еще одна упала, а я опять не успела загадать свое желание.

— Что ты здесь делаешь, человек?

— Это длинная история.

— Прекрасно, я люблю длинные истории. Садись и рассказывай. Нет, только не на меня!

— Извини. Так вот, я здесь из-за моего дядюшки, он сказочно богатый…

— Подожди. Что значит «богатый»?

— Ну, очень состоятельный.

— А что такое «состоятельный»?

— Хм. У него куча денег.

— Что такое «деньги»?

— Ты, кажется, хотел услышать мою историю?

— Да, но я хотел бы понимать, что ты говоришь.

На улице грязно, идет дождь. Крупные капли шлепаются на подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пестрыми зонтами.

Ты смотришь в окно и говоришь мне, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

— Ты не прав, — говорю я. — На Земле постоянно происходит много такого, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни, у нас на планете все время что-то происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, а то где-то в Лох-Нессе выныривает невесть откуда взявшийся плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте буду стоять я со своим телевизором.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ЧЕЗАРЕ ДЗАВАТТИНИ

СОСТЯЗАНИЕ

Пер. Л. Вершинина

Мой провожатый и я пошли было дальше, но Макнамара внезапно остановился и сказал:

- Долой Кадабру! Он лгун и пустомеля.

Потом среди всеобщего изумления добавил:

- Я находчивее его и докажу это. Короче, я бросаю ему вызов.

Остальные встретили слова Макнамары яростным свистом.

Один из ангелов, по всему судя главный в раю, заставил всех умолкнуть и сказал:

Джафар Джабарлы

АЛМАС

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

А л м а с-х а н у м - учительница, 18 лет.

Н а з-Х а н у м - ее мать, 42 лет.

Ф у а д - жених Алмас, 22 лет.

Т е м и р т а ш - доктор, 32 лет.

Д ж а м а л - учитель, друг Фуада, 22 лет.

М и р з а-С а м е н д а р - заведующий школой, 43 лет.

Б а р а т и Г ю л ь в е р д ы - комсомольцы.

А л л а в е р д ы - старик крестьянин.

С ю р ь м а - девочка, ученица, 10 лет.

Джафар Джабарлы

ДЕВИЧЬЯ БАШНЯ

1

Словно тайны гнездо, над Кузгуном

Наклонясь у прибрежной косы,

Предается в унынии думам

Молчаливая "Кыз-Каласы".

И пресыщена жизнью и скорбью,

Как невеста далеких времен,

Ныне, плечи гранитные горбя,

Нашу жизнь озирает сквозь сон.

В брызгах солнца сверкают строенья,

Все блестит в золотистой пыли.

Позади - голоса обновленья,

Джафар Джабарлы

ЯШАР

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Белокуров - профессор.

Иванов - профессор.

Я ш а р ]

Т о г р v л ] - молодые инженеры-лаборанты.

Т а н я ]

Васильев ]

Медведев ] -аспиранты института.

Нусрет - колхозник.

Нияз - колхозник.

Ягут - его дочь.

Имамяр - дядя Ягут, кулак, вредитель, проникший в колхоз.

Нигяр - девушка в доме Нияза.

Амир Кули - колхозник.