Что делать от страха(сжато)

Бескаравайный С.С.

Что делать, если вы оказались внутри фильма ужасов?

Рассмотрение этого вопроса таит в себе определенное противоречие: с одной стороны территория фильмов-ужасов иррациональна по определению и обычные законы логики там действуют плохо, ведь ужас - часть тамошней объективной действительности. С другой стороны ошибки героев, вечно путающихся в трех соснах и боящихся проклятий, до ужаса стандартны. Потому меры, которые им надо принимать для счастливой концовки, иногда отличаются от тех действий, что производим мы для устранения житейских проблем. Отсюда предупреждение: Внимание! Этой инструкции надо следовать, только если вы точно там!

Другие книги автора Станислав Сергеевич Бескаравайный

Бескаравайный С.С.

Письмозаводитель

Путник, изрядно уставший, в запылившемся костюме и с тяжелым чемоданом в руках, тащился по разбитой дороге. Он не знал, винить ли ему в случившемся карту или самого себя - думал срезать путь и пешком пройти пару километров между двумя ветками железной дороги. Но вот он в сентябрьском еще не промокшем лесу, и последний человек, встретившийся ему полчаса назад, не помнил не только названия станции, но и своего имени - весело ему было.

Бескаравайный С.С.

На гибель Фауста.

Но - гвозди ему в руки, чтоб чего

не сотворил,

Чтоб не писал и чтобы меньше

думал...

Высоцкий. О фатальных датах и

цифрах.

Что дозволено таланту, величайшему мастеру своего дела, а то и гению? Эти проблемы не первый век тревожат художников. С одной стороны - явное ограничение, травля, гонения на личностей, резко выделяющихся из толпы. Неординарный человек, как высокое дерево притягивает к себе молнии завистников. С другой - самые мерзкие преступления и выходки, что теми же талантами и творятся. Дедал, величайший из легендарных античных умельцев был изгнан из Афин за то, что столкнул своего юного племянника Тала со скалы. И вряд ли бы его осудили, вряд ли бы это преступление вошло в миф, не будь Тал более талантливым мастером, чем его дядя.

Бескаравайный С.С.

Укоротитель

Вряд ли найдется хоть один

дворник, искренне любящий

подтирать блевотину в подъездах,

собирать дохлых кошек или будить

пьяных на остановках. Но

результатами своего труда

чистыми мостовыми - любуются

почти все работники метлы.

Отсюда, сверху взрывы казались приглушенными. Редкие огоньки на рыхлом, изрезанном кривыми улочками, теле кишлака, медленно соединялись в одну рыжую щетину пламени. Скоро это невеликое селение, прилепившееся к подошве первого из той череды холмов, с которых начнутся горы, превратиться в один большой костер.

Бескаравайный С.С.

Мои принципы в литературе.

Автор этих строк бесконечно далек от требований советских времен писать фантастику "ближнего прицела". Автор не желает уподобляться тем критикам, которые выискивали инженерные просчеты в конструкции "Наутилуса". Тем более, у автора нет намерений посягать на безграничные возможности фантастики вообще и каждого из ее направлений в частности. Автор ни коим образом не предполагает показывать на кого-то пальцем и зачитывать очередной список графоманов и плагиаторов.

Бескаравайный С.С.

Беспанцирная черепаха

- Но вы умерли, барон. У вас есть могила.

- Придется снести.

"Тот самый Мюнхгаузен"

Эта квартира всегда нравилась ее обладателю. Она подходила к нему, как хорошая перчатка к руке - не давила на виски тесными стенами, а на макушку низким потолком, но и не дразнила далекими пыльными углами или ветхой мебелью. В ней было ровно столько жизненного пространства, сколько надо для отдыха и работы. Внешнее расположение тоже было комфортным. Этаж достаточно высокий, чтобы вонь от мусорных бачков не залетала в форточку, и достаточно низкий, чтобы отключение лифта превратилось в трагедию. Дом, хоть и стоял поблизости от городского центра, располагался не настолько престижно, чтобы по его коридорам шастали риэлторы в поисках свободной жилплощади.

Вещи, которые добиваются привязанности своих хозяев

Бескаравайный С.С.

О глупой зрелищности.

Отомсти за нас, Гоблин...

разочарованные зрители.

Есть один старый кинематографический спор: что важнее - зрелищность или достоверность.

Каждый автор романа, сценария, каждый режиссер решает ее по разному. Но самое финансово успешное на сегодня, самое известное на сегодня кино голливудское вполне однозначно выбирает зрелищность. Попробуем разобраться почему это происходит - в начале на примере одного фильма.

Бескаравайный С.С.

Где мера таланта?

Саморефлексия рассказа "Беспанцираная черепаха".

Слава и бесславие - две стороны работы любого художника, поэта, писателя. Имя знают все потребители данного вида искусства или его ни знает никто, кроме близких, которые не могут избежать его общества. Как правило, люди ориентируются в своих оценках творчества именно на этот показатель.

Но так же всеми признается, что есть знаменитости-однодневки, раскрученные индустрией развлечений, и есть неизвестные гении, которых общество еще не поняло и не приняло. С течением времени справедливость восстанавливается: зерна отыскиваются, а плевелы уносит ветер времени. Этим описанием картина отношений таланта и общества исчерпывалась бы, не будь профессионалов, которые оценивают людские дарования - издателей, редакторов и критиков.

Популярные книги в жанре Современная проза

В яме, в которой мы все сидим, довольно сыро. Люди вокруг совершенно незнакомые. Некоторые похожи на знакомых, но стоит присмотреться и… нет, незнакомые. Делать тут совершенно нечего. Но многие разговаривают. Те, что сидят справа, придумывают слова, а те, что сидят слева, эти слова обсуждают. Мне скучно. Я с тоской поднимаю взгляд вверх. Там, в далеком небе, видны звезды. Каждую ночь я смотрю на них и думаю о том, что неплохо было бы заполучить парочку. Тогда одну звезду я бы взял себе, а другую отдал бы девушке, которая иногда кажется мне знакомой. Она сидит рядом со мной и печально смотрит на то, как «левые» обсуждают придуманные «правыми» слова. Она красивая. Но очень грустная. И еще она переживает за меня, когда я, пытаясь вылезти из ямы наверх, срываюсь с ее скользких глиняных стен и, ударяясь о твердое дно, разбиваю себе в кровь лицо либо ломаю конечности. Кроме нее здесь за меня больше никто не переживает. Вообще ко мне тут относятся с неприязнью. В свое время над ямой была большая стеклянная крыша, а я ее разбил. Зачем я это сделал? Просто затем, чтобы лучше видеть звезды. Мне удалось найти в яме камень, и, бросив его вверх, я с первого же раза разбил стеклянный купол. В тот же день обитатели ямы сильно меня избили. Их раздражало то, что теперь они вынуждены будут просыпаться от солнечных лучей и мокнуть от дождя.

Сегодня ты покидаешь мой мир. Мне все еще сложно в это поверить. Я до сих пор надеюсь, что ты передумаешь и останешься здесь навсегда. Но ты тверда как камень и не желаешь менять принятого решения. Сколько времени ты тут провела? За этот срок я стал другим — огромным, как скала, и несгибаемым, как дуб. Мы двигаемся не слишком быстро, но мне кажется будто бы мы летим. Ведь сегодня я провожаю тебя навсегда. Ты легонько сжимаешь в своей ладони мои пальцы, а я с ужасом понимаю, что они дарят мне свое тепло в последний раз. Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась в моем мире навечно. Дарила мне радость и жизнелюбие. Пробуждала бы меня своей детской улыбкой от тех мрачных дум, в которых я все время пребываю. Вырвала бы тоску из моей груди с корнем и сожгла ее в своем звонком смехе. Растопила бы лед в моей груди своей нежностью и верной любовью. Но здесь для тебя слишком мрачно. Ты хочешь солнца, а тут каждый день идет дождь. Ты хочешь пения птиц, а здесь каждый день лишь угрюмый ворон каркает свою мрачную колыбельную. Ты желаешь слышать шелест зеленой листвы, но лишь шум трухи опадающей с голых обезображенных стволов, может раздаться в этих местах. Мы непохожи, как луна и солнце, непохожи, как день и ночь. В твоей душе летают прекрасные белокрылые бабочки и плещется серебристая форель. В моей душе текут черные реки и пахнет дымом. Тебе грустно оттого, что мы расстаемся, но на губах твоих играет легкая, едва заметная улыбка — несмотря ни на что ты очень хочешь вернуться обратно. Ты снова хочешь коснуться босыми ступнями зеленой травы своего солнечного мира, хочешь вдохнуть стоящий там аромат прекрасных луговых трав. Что могу предложить тебе я? Только выжженное до конца поле, по которому мы идем, сбивая сандалии, и поднимающийся в небо запах гари. Что могу предложить тебе я, кроме грязи и пыли, дождя и снега, углей и засохших листьев. Что я могу дать тебе, кроме мира, в котором царит мрак и уныние и нет ничего, кроме смерти? Мира, где каждую ночь недовольно кричит сова и каркают черные вороны. Мира, где стаями носятся летучие мыши, отражая в своих глазах-бусинках лишь бессмысленность человеческого существования. Вот мы уже почти и дошли. Я уже вижу, как теплое солнце твоего мира медленно восходит на горизонте, пригревая ласковыми лучами спрятавшихся в зарослях животных и птиц. Твой мир прекрасен так же, как и ты сама, такой радостный, солнечный, добрый. Как жаль, что мне нет пути туда! Я слишком долго прожил в своей пещере изо льда, в темноте и мраке, чтобы суметь там нормально ужиться. Но ты уходишь. Ты уже почти ушла… С каждым шагом я чувствую, как силы оставляют меня. Еще минуту назад я был похож на несгибаемый дуб, был мощен, как слон, и силен, как тигр, а теперь… теперь моя осанка пропала, силы растаяли и мышцы, иссохнув, превратились в обвисшие куски старого мяса. Мы близимся к последней черте. Вот та граница, что отделяет мой мир от твоего, вот тот последний шаг, который тебе осталось сделать. За нашими спинами ни с того ни с сего начинается сильный ливень. Такого сильного уже давно не было в моем мире. С тех самых пор, когда ты впервые в него пришла… Но теперь ты уходишь. Я чувствую, как слабеют и подкашиваются ноги. Мы прощаемся. Ты чуть приподнимаешься на носочках, целуешь меня и делаешь шаг в свой нежный солнечный мир, а я хватаю тебя пальцами за плащ, не желая отпускать, и тяну обратно, однако ты вырываешься и ступаешь на теплую, благодатную землю своего мира. В тот же миг я превращаюсь сухое скрюченное дерево, бессильно сжимающее в своих гнилых руках-ветках оторванный лоскуток твоей одежды.

До сих пор не могу понять, как я очутился в его лодке. Еще минуту назад я спал и вот… он смотрит мне прямо в лицо и глаза его налиты кровью. От усталости, разумеется. Меня ничуть не интересует, что лодка в любую секунду может пойти ко дну, а берег находится так далеко, что до него никогда не доплыть. Я потрясаю зажатой в руке книгой и говорю:

— Это великая книга! Автор, написавший ее, убил своими аргументами последнюю надежду человечества на спасение. И даже йоги и буддисты теперь не смогут больше прятаться в своей пресловутой пустоте, ибо не сумеют обрести покой после ее прочтения!

У одного пройдохи из соседнего подъезда на правой руке находится не пять пальцев, а семь. Кроме меня об этом никто не знает, так как «лишние» два пальца невидимые. Пройдоха всегда проходит по улице и говорит мне: «Здравствуйте!». Он отлично знает, что мне известно о наличии у него двух невидимых пальцев, и потому надо мной издевается. Я уверен, что из-за того, что у этого проходимца на два пальца больше, чем нужно, погибнет вся вселенная, ибо, таким образом, нарушается природная гармония. А поскольку пальцы невидимые и кроме меня и пройдохи о нарушении гармонии никто не знает, опасность действительно велика.

Когда-то давно, прогуливаясь по скалам, я нашел огромное орлиное перо. Я сильно удивился, поскольку птица, которой оно принадлежало, должна была быть поистине колоссального размера. Таких птиц определенно не водилось ни в наших краях, ни поблизости. Да и вообще, насколько я знал, птиц такого размера не существовало. Однако перо убеждало в обратном. Осознав всю ценность своей находки, я решил взять ее с собой. К сожалению, сделать мне этого не удалось — перо оказалось таким тяжелым, что я не сумел его поднять. Я был в отчаянии — мне ужасно не хотелось уходить домой без пера, я боялся оставить его без присмотра. Что может произойти с ним за время моего отсутствия? Где гарантии, что его не обгрызут муравьи или не заберет какой-нибудь подобный мне путник? И все же, сколько я ни пытался сдвинуть перо с места, у меня ничего не получалось. В конце концов, я сдался и оставил перо в покое, пообещав себе, впрочем, что непременно вернусь за ним снова и унесу домой. Пусть даже мне придется для этого привести с собой тысячу помощников! Взглянув напоследок на свою драгоценную находку, я поспешил домой. Дорога показалась мне бесконечной — чем дальше я уходил от пера, тем хуже мне становилось. С одной стороны я испытывал тревогу за свое сокровище, с другой — грустил о возможности смотреть на него и гладить, а с третьей — на меня все сильнее наваливалась усталость, приобретенная в попытках сдвинуть перо с места. Добравшись домой, я прямо в одежде рухнул на кровать и уснул. Всю ночь мне снились орлы-гиганты, рассекающие крыльями небо. Проснувшись, я первым делом отыскал добротную телегу, такую, на которую смело можно было погрузить орлиное перо, не опасаясь, что она развалится под его тяжестью. Потом переоделся, сменив потную и пыльную рубашку на более чистую и свежую. Потом поел. И в путь! Вопреки первоначальному плану, я решил обойтись без помощников. Что толку мне от этих зевак?!! Куда уж лучше взвалить самому это тяжеленное перо на телегу и, стоически выдержав все тяготы обратного пути, без всякой посторонней помощи довезти его до дому! Это ли не победа? Пока я брел к своему перу, я непрестанно думал о том, как покажу его соседям — то-то они удивятся! Ведь никто из них не мог даже помыслить о том, что где-то водятся орлы таких огромных размеров. Что это, если не чудо?

Мой мир изменился, когда я прибыла в элитную школу Кэтмир, скрытую ото всех среди снегов Аляски. Вот она я, простая девушка, месяц назад трагически потерявшая родителей. Кэтмир – это враждебное место, полное древних тайн, и теперь это мой дом. Новеньких здесь не любят. Особенно агрессивно ведет себя Джексон Вега, глава загадочного Ордена и самый популярный парень школы. Но что-то тянет меня к нему, что-то необъяснимое. Может, он поможет мне понять, как жить дальше, или… погубит?

Любовь к себе – это умение выбирать свободу! Когда ты себя любишь, ты точно знаешь, чего хочешь, и идешь к этому.

Как избавиться от негативного шума в голове, принять себя, перестать сомневаться в будущем и излучать в мир счастье и позитив? Татьяна Мужицкая, известный психолог и бизнес-тренер, поделится техниками, как соединить в себе энергии инь и ян, отдаться на волю обстоятельств и одновременно трансформировать мир, наполнив его собой. Эта книга научит вас принимать подарки от Вселенной, получать удовольствие от жизни и любить себя в каждом своем проявлении.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Свою новую книгу Людмила Улицкая назвала весьма провокативно – непроза. И это отчасти лукавство, потому что и сценарии, и личные дневники, и мемуары, и пьесы читаются как единое повествование, тема которого – жизнь как театр. Бумажный, не отделимый от писательского ремесла.

“Реальность ускользает. Всё острее чувствуется граница, и вдруг мы обнаруживаем, как важны детали личного прошлого, как много было всего дано – и радостей, и страданий, и знания. Великий театр жизни, в котором главное, что остается, – текст. Я занимаюсь текстами. Что из них существенно, а что нет, покажет время”. (Людмила Улицкая)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Бескаравайный С.С.

О лицемерии в конструкции сюжетов.

Добро должно победить зло - это самый старый принцип всех сказок, историй морального содержания и почти всей литературы. Вокруг этой борьбы вращается буквально все, это основная интрига произведений. С самого начала видно, что средства, которыми добро побеждает зло, порой настолько искусственны и недостоверны, что начинаешь искренне болеть за отрицательную сторону. И тут же возникает старый как мир вопрос: кто решил, что это добро, а вот то - зло. Может быть все наоборот? Писатели и режиссеры всеми правдами неправдами делают одних героев хорошими, а других плохими. Попробуем разобраться.

Бескаравайный С.С.

О напрасных страхах.

Саламандры не живут в домнах.

Есть такой японский фильм-ужасов "Звонок" режиссера Хайдео Наката. Знаменитый. Некоторые говорят, что это настоящая книга ужаса новейшего образца. Снимаются продолжения, а посредственный американский римейк получил мировую рекламу. Но после просмотра даже японского оригинала хочется вопить - не от ужаса, а от досады на человеческое легковерие. В фильме есть десятки несоответствий, замаскированных режиссурой. Стоит вскрыть их, и страхи если и не рассеются совсем, то пожухнут и съежатся. Приступим.

Бескаравайный С.С.

О размене фигур.

...в чем сила, брат?

Общеизвестный фильм.

Граф никак не мог понять,

почему он теперь проигрывает,

но ответ был прост - епископ

спрятал черную пешку в широком

рукаве своей сутаны...

Описание одной шахматной партии.

Силы в борьбе добра и зла издавна неравны - это известно всем. Но так же известно и то, что как бы ни мало было количество сторонников добра, и как бы хорошо не были бронированы представители зла - победа достанется именно тем, кому должна достаться: маленькая белая пешка а конце концов сокрушит черную королеву.

Бескаравайный С.С.

О соразмерности наказаний.

Но зато мой друг лучше всех играет блюз...

Из песен группы "Машина времени"

Порой злодей отличается от героев лишь биркой с соответствующим наименованием. Она болтается на его шее и просвечивается сквозь самую лучшую маскировку. Почему? Автор с самого начала объявляет его злодеем и даже если скрывает это от читателя, действует именно так. Все хорошее, чем может похвастаться злодей, должно казаться читателю редкими светлыми включениями на общем темном и вонючем фоне. И сколько бы добра не совершал злодей он останется именно таким, пока автор не соизволит поменять бирку. Впрочем, о героях можно сказать то же: каждый, кто видел сериал "Охота на Золушку", подтвердит эту мысль - обиженная судьбой героиня каждого, кто имел неосторожность оказать ей услугу, не оставляет безнаказанным; ну и что борется-то она со злодеями.