Чистильщик

Человечесто раздедено на две неравные половины, на собственно людей и мутантов-аномалов. Аномалы пока еще немногочисленны и разрозненны. Таинственный Синдикат с давних времен контролирует их, используя необычные способности мутантов в своих целях. Однако пришло время аномалам объединиться, чтобы создать свою цивилизацию. Странное и жестокое время полегших трав.

Отрывок из произведения:

Все это было, хотя… Этого никогда не было и, надеюсь, никогда не будет. Но Конец Света в отдельно взятой стране уже произошел. И если я говорю.«Стране», то это не означает, что я говорю об одной только России. Страна – это все так называемое «Постсоветское пространство». Мы – лишь жалкие ошметки пищи на клыках Зверя – все еще пытаемся имитировать разумное существование, ждем пришествия Мессии, который либо беспробудно спит где-то там, либо нашел игрушку, поинтересней нашей изъязвленной Земли, а тем более – Страны, я другой такой не знаю, где…

Другие книги автора Дмитрий Соловьев

Дмитрий Соловьев

ПАМЯТЬ

Выходной... Не люблю балкон в солнечную погоду... Голым себя чувствую... Вот стоишь и смотришь на распахнутые окна... Проемы... Вот что-то где-то блеснуло. Глаза не помнят, но память пишет, заставляет присогнуться колени, "прочесать" краем глаза пол перед броском, вот только привычное движение вместо автомата ловит пустоту. Иногда, если пролетит птица, все тело напрягается... Память... Захожу в комнату... облегчение... достали нас снайпера тогда... В попытках забыть пытаюсь все явные определения заменять ассоциациями. Чешется голень -- взгляд вниз -- левая голень "обозначена" громадной лиловой кляксой -- "шлифованная". Шлифовал -потому что гоню память, и надоело всем объяснять. Теперь проще -- ожог и все -- и никаких тебе трудных диалогов. Выпить бы воды. Люблю воду -обыкновенную и без осадка, охлажденную -- это из-за памяти. Жена все время пытается кормить по часам -- а я ужинаю чуть ли не в десять. Это память: наполненный желудок -- твой враг -- теплящая полность убьет исподтишка -усыпит... Память крючьями извлекает ощущение голодного, пустого желудка с высохшими и трущимися стенками... Нет, есть строго порциями... оставить другим и растянуть... Устал после вчерашнего выходного, проведенного на работе -- спать... спать на животе нельзя, совать руки под туловище нельзя, глаза можно закрыть -- а под голову что-то твердое -- чтоб не глубоко в сон провалиться... Подавляю все эти мысли, и голова тонет в подушке -- сон... И вот теперь Память, видимо, воюя как хорошо обученный десантник, берет врасплох, сразу пользуясь тем, что сознание заснуло, как уставший постовой...

Дмитрий Соловьев

СКЛОН

Часа три ночи... Что писать? Не хочу хронику... Хочу чтоб поняли, что у нас внутри было. А потом пусть и судят. Поднимаю трубку, набираю международный. Трубка тяжелеет... Я звоню матери Сергея, и знаю, что надо спросить сейчас... Спросонья, но узнает... Я сразу к делу -- мол, что надо написать, и хочу о Сереже... В трубке тишина. Ответ грубый и короткий -пиши. Объясняю, о чем писать хочу. Она требует -- не указывай ни фамилий, ни дат, напиши так, чтоб каждый своего брата, сына, мужа видел -- чтоб кожей ощущал себя. Я недоумеваю, я ж не писатель -- если как исповедь написать -кто ж это читать будет... В трубке слезы: "Димочка, ну ты же все помнишь, просто пиши то, что знаешь, -- пиши то, что важно, что рвет внутри". Гудки... Я напишу, выверну себя наизнанку но напишу... Сережи не стало через месяц после того эпизода, о котором я напишу.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Что может таить в себе хрупкое, нежное создание? Таить до случая, до верной возможности переменить незадавшуюся жизнь…

Рассказ опубликован в киевском журнале "Детектив+" (№ 2-2006)

Из спальни, где находился Сергей Васильевич, по всей квартире разносился мощный переливчатый храп, заглушая хриплый голос Рэя Чарльза. Мария, на которой из одежды были только белые кружевные чулки, поддерживаемые поясом, и кремовые туфли на высоком каблуке, вышла из туалета. На вешалке в прихожей висел ее темно-розовый плащ. Телохранитель Сергея Васильевича часа полтора назад был выпровожен шефом, и теперь кроме Марии и хозяина в доме никого не было.

Почти сто лет прошло с тех пор, как в Петербурге в последний раз были изданы рассказы о знаменитом американском сыщике Нат Пинкертоне.

Никто до сих пор так и не знает, кто их автор, да и был ли у этих захватывающих, наивных и жутких историй один автор, или, гоняясь за «длинным долларом» разные литераторы состязались в выдумке, выдавая американскому читателю начала века все новые и новые похождения бесстрашного Пинкертона...

В наше время читатель может улыбнуться над этими творениями, может принять иные из них на пародию на великого Шерлока Холмса, но всё-таки эти рассказы увлекательны; увлекательны хотя бы уже тем, что позволяют ощутить неведомый нам мир приключенческой литературы начала ХХ века.

Почти сто лет прошло с тех пор, как в Петербурге в последний раз были изданы рассказы о знаменитом американском сыщике Нат Пинкертоне.

Никто до сих пор так и не знает, кто их автор, да и был ли у этих захватывающих, наивных и жутких историй один автор, или, гоняясь за «длинным долларом» разные литераторы состязались в выдумке, выдавая американскому читателю начала века все новые и новые похождения бесстрашного Пинкертона...

В наше время читатель может улыбнуться над этими творениями, может принять иные из них на пародию на великого Шерлока Холмса, но всё-таки эти рассказы увлекательны; увлекательны хотя бы уже тем, что позволяют ощутить неведомый нам мир приключенческой литературы начала ХХ века.

Верить «Золотой пуле» в каждом конкретном случае необязательно, но к атмосфере, излучаемой и воссоздаваемой журналистами, переквалифицировавшимися в писателей, надо отнестись с доверием. Именно этим воздухом мы, к сожалению, и дышим.

«Золотая пуля». Так называют в городе агентство, в котором работают журналисты-инвестигейторы (или, в переводе на русский — «расследователи»). Возглавляет это вымышленное агентство Андрей Обнорский — герой романов Андрея Константинова и снятого по этим романам телесериала «Бандитский Петербург». В «Золотой пуле»-3 вы встретитесь не только с Обнорским, но и с его соратниками-журналистами: Николаем Повзло, Зурабом Гвичия, Светланой Завгородней, Нонной Железняк, Георгием Зудинцевым и другими. Все они попадают порой в опасные, а порой и комичные ситуации. Каждый из героев рассказывает свою историю от первого лица.

«Золотая пуля». Так называют в городе агентство, в котором работают журналисты-инвестигейторы (или, в переводе на русский — «расследователи»). Возглавляет это вымышленное агентство Андрей Обнорский — герой романов Андрея Константинова и снятого по этим романам телесериала «Бандитский Петербург». В «Золотой пуле»-3 вы встретитесь не только с Обнорским, но и с его соратниками-журналистами: Николаем Повзло, Зурабом Гвичия, Светланой Завгородней, Нонной Железняк, Георгием Зудинцевым и другими. Все они попадают порой в опасные, а порой и комичные ситуации. Каждый из героев рассказывает свою историю от первого лица.

Войдя в служебное помещение, она первым делом пошарила в морозильной камере. Кусочки льда обжигали пальцы холодом; рука не нащупывала ничего, кроме покрытых инеем стенок.

В туалете она тщательно осмотрела каждую упаковку мыла и даже высыпала из коробочки порошок пятновыводителя. Но и тут не было того, что она искала.

Она перешла в пассажирский салон. В стенке каждого кресла был карман с разного рода рекламными брошюрами и прейскурантом услуг. Вытащив содержимое, она внимательно рассмотрела каждую бумажку и пустые карманы. Так она понемногу добралась до последнего кресла, остановилась у выхода, обернулась и еще раз окинула взглядом весь салон.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В сборник «День» входят рассказы и фельетоны разных лет (1990– 2001), печатавшиеся в русской и иностранной периодике. Часть первая, «Частная годовщина», включает лирические эссе; часть вторая, «Ложка для картоф.», – фельетоны. Третью часть, «Русский мир», составляют сочинения разных жанров, объединенные общей темой.

(Рассказ опубликован в Париже: ж. «Синтаксис» 1990)

Могилку Джуди в прошлом году перекопали и на том месте проложили шоссе. Я не поехала смотреть, мне сказали: так мол и так, все уже там закончено, машины шуршат и несутся, в машинах дети едят бутерброды и собаки улыбаются, проносясь в обнимку с хозяйками – мелькнули и нету. Что мне там делать?

Они в таких случаях обычно посылают родственникам и близким скорбное письмо: поживее, мол, забирайте ваш дорогой прах, а не то у нас тут ударная стройка, огни пятилетки и всякое такое. Но у Джуди родственников – по крайней мере в нашем полушарии – не было, а из близких был только Ленечка, да где теперь Ленечку найдешь? Хотя, конечно, его ищут всякие энтузиасты, кому не лень, но об этом потом.

Америка, год 1998, город – любой, русский магазин.

ПОКУПАТЕЛЬ – ПРОДАВЦУ: Мне полпаунда свисс-лоу-фетного творогу.

ПРОДАВЕЦ: Тю!.. Та разве ж творог – свисс-лоу-фетный? То ж чиз!

ПОКУПАТЕЛЬ(удивляясь): Чиз?

ОЧЕРЕДЬ(в нетерпении): Чиз, чиз! Не задерживайте, люди же ж ждут.

ПОКУПАТЕЛЬ(колеблясь): Ну свесьте полпаунда чизу.

ПРОДАВЕЦ: Вам послайсить или целым писом?

Утром Мамочка Алексея Петровича громко, громко зевает: ура, вперед, новое утро прыщет в окно; кактусы блещут, трепещет занавеска; захлопнулись ворота ночного царства; драконы, грибы и страшные карлики снова провалились под землю, жизнь торжествует, герольды трубят: новый день! новый день! ту-ру-ру-ру-у-у-у!

Мамочка быстро-быстро чешет руками лысеющую голову, скидывает синеватые ноги с высокого спального постамента – пусть повисят, подумают: каково им весь день таскать сто тридцать пять килограммов, накопленные Мамочкой за восемьдесят лет?