Число Файгенбаума

Нэнси Кресс

Число Файгенбаума

Пер. - А.Мирер

Смотри! Вот существа человеческие, живущие

в логове под землей... Подобно нам, они видят

только свои или других людей тени, кои огонь

костра отбрасывает на стены пещеры.

Платон. "Республика".

Я поднялся с кровати. Дайана растянулась поперек скомканной простыни улыбка во все лицо, губная помада размазана, толстый живот блестит от пота. Она промурлыкала:

Другие книги автора Нэнси Кресс

Семиклассник Аллен Додсон сидел на уроке математики, уставившись в затылок Пегги Коркоран, когда на него снизошло озарение, изменившее мир. Сперва его собственный мир, а затем постепенно, наподобие костяшек домино, падающих в заранее заданном ритме, мир каждого из нас. Хотя мы, разумеется, тогда этого не знали.

Источником озарения стала Пегги Коркоран. Аллен сидел позади нее с третьего класса (Андерсон, Блейк, Коркоран, Додсон, Дюквесн…) и никогда не считал сколь-нибудь примечательной. Да она таковой и не была. Происходило это в 1982 году, и Пегги расхаживала в майке с Дэвидом Боуи и с растрепанными косичками. Но в тот момент, глядя на ее мышиного оттенка волосы, Аллен внезапно осознал, что в голове у Пегги наверняка полная каша из обрывков мыслей, противоречивых чувств и полуподавленных желаний — совсем как у него.

Самая популярная тема последних десятилетий — апокалипсис — глазами таких прославленных мастеров, как Орсон Скотт Кард, Джордж Мартин, Паоло Бачигалупи, Джонатан Летем и многих других. Читателям предоставляется уникальная возможность увидеть мир таким, каким он может стать без доступных на сегодня знаний и технологий, прочувствовать необратимые последствия ядерной войны, биологических катаклизмов, экологических, геологических и космических катастроф. Двадцать одна захватывающая история о судьбах тех немногих, кому выпало пережить апокалипсис и оказаться на жалких обломках цивилизации, которую человек уничтожил собственными руками. Реалистичные и легко вообразимые сценарии конца света, который вполне может наступить раньше, чем мы ожидаем.

Созданный под редакцией Джона Джозефа Адамса и Хью Хауи — опытнейших составителей фантастических антологий, Триптих Апокалипсиса представляет собой серию из трех сборников апокалиптической фантастики.

«Хаос на пороге» фокусируется на событиях, предшествующих массовой катастрофе, когда лишь единицы предчувствовали грядущий коллапс. «Царствие хаоса» обрушивает на человечество мощные удары, практически не оставляющие выбора ни странам, ни отдельным людям. «Хаос: отступление?» изображает участь человечества после Апокалипсиса.

В этом сборнике вашему вниманию представлены 20 новых, ранее не публиковавшихся историй, вышедших из-под пера Тананарив Дью, Нэнси Кресс, Кена Лю, Дэвида Веллингтона, Джейми Форда и многих других мастеров современной фантастической прозы.

БОДРСТВУЮЩИЕ«Испанские нищие» (1993) «Нищие и властьимущие» (1994) «Прогулки нищих» (1996)В начале XXI века генная инженерия уже достигла значительного прогресса в таких вопросах, как внешность, интеллект и здоровье. Тогда же одной чикагской биотехнической компании удалось создать новую геномодель для воспитания Бодрствующих или не знающих сна. Девятнадцать подопытных младенцев бета-версии этой модели вообще не нуждались в сне, не спали никогда, добавив, таким образом, к своему «рабочему» времени по восемь часов в сутки. Кроме того, уничтожение сна сопровождалось и исчезновением сновидений, что делало детей более спокойными и легко адаптирующимися к перемене обстановки, нежели обычные «нормальные» дети.В романе «Испанские нищие» миллиардер Роджер Кемден подвергает свою дочь Лейшу обработке с целью вызвать у нее эффект бодрствования. Но когда обработанная яйцеклетка имплантируется жене Кемдена, то в матке одновременно оказывается и другая яйцеклетка, оплодотворенная естественным путем. Лейша рождается вместе с сестрой-близняшкой, которая начисто лишена особенностей, присущих Лейше.Пока девочки растут, обнаруживается нечто такое, что полностью меняет мир Лейши и отношение нормальных людей к Бодрствующим. Оказывается, что ткани Бодрствующих регенерируют естественным путем. Лейша и другие такие же дети, число которых достигло многих тысяч, могут жить бесконечно долго. Это обстоятельство вызывает острую реакцию общества. У многих «нормальных» людей возникают чувства зависти, страха, злобы, отвращения, так как они боятся, что новая раса вытеснит их и их потомков в ходе эволюции. По мере того как Бодрствующие растут, богатеют, добиваются успеха и увеличивают свое влияние, возникает поляризация общества, которая усугубляется организацией «Убежища Бодрствующих» - хорошо защищенного анклава в штате Нью-Йорк, где они могут чувствовать себя в безопасности.В романе анализируются последствия раскола общества на имущих и неимущих. Бодрствующие под руководством вдовой Дженнифер Шарифи предпринимают все более хитроумные меры безопасности, обеспечивающие им почти полную изоляцию. Одновременно они используют генную инженерию для укрепления позиций своих потомков. «Убежище», которое теперь находится на околоземной орбите, принимает решение отделиться от Соединенных Штатов. Только Лейша и еще несколько сторонников компромисса, включая ее сестру Алису, пытаются убедить мир, что никаких двух рас не существует, а есть лишь одна - общечеловеческая.В «Нищих и властьимущих» действие происходит несколькими годами позже. В романе три главных действующих лица пытаются определить свое место в том «трехслойном» мире, в который превратились Соединенные Штаты. Билли Вашингтон - нищий и малограмотный, уже приближающийся к концу своей тяжелой жизни - все же обретает семью и любовь. Диана Ковингтон - из «имущих», которую генная инженерия наделила всеми достоинствами и талантами, за исключением вечного бодрствования, полностью лишена иллюзий и цели в жизни.Дрю Арлен - художник огромного таланта, любовник Миранды Шарифи - внучки Дженнифер Шарифи. Миранда мечтает дать нищим своей страны свободу и независимость путем насильственного вмешательства в человеческую физиологию. Она добивается своего, хотя Диана и другие члены Агентства по поддержанию генетического стандарта пытаются ей помешать. Результаты оказываются совершенно неожиданными даже для Миранды. Только один Билли находит ответ на центральный вопрос романа: кто должен контролировать новые радикальные технологии - ученые, правительство или люди, которые являются объектами внедрения этих технологий.Действие романа «Прогулки нищих», завершающего трилогию, происходит на поколение позже. Соединенные Штаты стали еще более «балканизированной» страной. Большая часть населения, объединенная в своего рода племенные группы, ведет кочевой образ жизни. Племена самодостаточны и не нуждаются даже в закупке продовольствия. Все это - результат биологических изменений, осуществленных Бодрствующими, которые к этому времени уже покинули Землю. Генетически улучшенные «имущие» живут в защищенных анклавах, но сама их жизнь все больше лишается смысла и цели. Страна на грани полного распада и потери культурного, политического и экономического единства.Джексон Араноу - врач, в котором не нуждаются пациенты, и его слабоумная сестра Тереза живут исключительно личными интересами и переживаниями. Однако неожиданно они оказываются вовлеченными в борьбу между Дженнифер Шарифи, только что вышедшей из тюрьмы, где она просидела двадцать семь лет за измену родине, и ее внучкой Мирандой. Война идет с применением искусственно выведенных вирусов, поражающих не столько тело, сколько рассудок. Фактически это борьба между двумя концепциями. Дженнифер одержима идеей обеспечения безопасности таких, как она, «имущих», тогда как Миранда стремится обеспечить «прогресс» человечества. Ни Джексон, ни Тереза не обладают беспощадной решимостью обеих Шарифи, но тем не менее именно брат и сестра становятся теми, кто находит выход для страны, которая так изменилась, что даже ее основные принципы теперь уже не годятся для повседневной жизни и их нужно заново выводить из новой реальности.

Чтобы предотвратить гражданскую войну в Англии 16 века, Институт истории похищает Анну Болейн - вторую жену Генриха VIII.

«Свет чужого солнца» — это и боевик, и роман о контакте, и психологический триллер. Этой книгой начинается знакомство отечественного читателя с творчеством популярной американской писательницы Нэнси Кресс.

Эмерджентность — это новый знаковый скачок в развити, переход на новую стадию. Именно с таким явлением предстоит столкнуться обитателям дома для престарелых Св. Себастьяна. И далеко не все могут и готовы совершить шаг в неизвестное…

© Kons

В августе 2009 года эта повесть известной американской писательницы получила премию «Хьюго».

Джаред Стоффель — грубый и недалекий парнишка из американских трущоб, катаясь на скейте, попадает под автомобиль. С этого момента и начинаются странные события, изменившие его жизнь…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Шалин Анатолий

Скептик

"Чего еще человеку надо? - размышлял Егорий Прошкин. - Кажется, живи себе, трудись. Наслаждайся чудесами природы и радостью бытия, так нет. Выдумывают всякую чепуху! Волосы дыбом встают, как посмотришь последние новости.

Взять хоть биологов - вымерших животных заново разводить удумали. Целые планеты родной галактики разным там птеродактилям отводить под пастбища собираются. А если вдуматься, на шута человечеству все эти бронтозавры и саблезубые медведи, ведь и без них неплохо живем?

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ПОД МОРСКИМ ДНОМ

Вибрация барабанных перепонок передавала в мозг чистейшие сигналы синтезатора. Внутри позвоночника по спинному мозгу медленно проплывала цепная реакция нервных клеток от кончиков пальцев к сознанию. "Бархат" - говорили эти сигналы, и мозг взрывался от неразделенной радости от этого чувства. "Бархат", это было великолепно. Заскрипела дверь, на пороге был человек. Мои глаза были закрыты, но мозг ясно вырисовывал его крепкий силуэт на черном фоне коридора. Был только один человек, кто в это время мог сюда заглянуть. Сознание ликовало, тело схватила сладкая судорога. Я застонал. Ренуар подошел ближе ко мне, снял с моих глаз солнечные очки. - Рос, ты в порядке? - Мсье! Мсье Рос... Только так. - Мсье Рос, ты в порядке? - Абсолютно... Что ты мне принес, Ренуар? - Винт. - Отлично... После "винта" я не чувствовал рук, я не чувствовал тела, я перестал думать, мои мысли преобразовались в инородную материю, я мог завести беседу с самим собой, но не знал слов. Я не знал ни одного слова, я ничего не знал, перестал существовать. Сейчас я жил чужими чувствами, чувствами Роса, того самого Роса, кем я был совсем еще недавно, и кого предал уже слишком давно чтобы оглядываться назад. "Бархат", крутилось в голове у него, и я был в экстазе от этого.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

PROGRAM

Part 1 "There"

Вот так. Материя есть, жизнь есть, время, смерть тоже есть. Что же еще нужно? Ага, межпространственности нету, но это не страшно - оно не так уж и важно... Странно, зачем это я счастье закомментировал? Целую подпрограмму причем. Надо исправить... - Маурик!, - крикнула мама из кухни, - Ты что опять делаешь, играешь как всегда? А ну иди спать немедленно! Ненавижу когда она так говорит. Я никогда не играю, неужели это так трудно понять? Я не люблю играть да и у меня не так уж хорошо это получается... Я всегда проигрываю. - Нет, мам, я не играю... - А что же ты делаешь? Ну что можно на это ответить? Разве на компьютере кроме игр ничего не существует? Ладно, спорить все равно бесполезно. Сейчас поправлю счастье и пойду спать... - Маурик! Я кому сказала? Выключи свет! Черт! Ладно, счастье потом доделаю... - Да, мам!...

Шевчук Владимир

Осколки (фантасмагория)

Харлану Эллисону - "Стеклянному гоблину".

Шрайку - повелителю боли.

По коже бегало множество сороконожек. Я чувствовал их, но не имел сил для противостояния. Сороконожки, то ползли по коже, то втянувшись под кожу ползли там. Они не могли, или не хотели останавливаться.

***** 6.50 Я чувствовал их движения, как ласковую щекотку, но смеяться не хотелось. С трудом встав с постели я пошел в ванную, тело было как чужое, но на нем ничего не было, никаких признаков ночного кошмара. Умывшись я долго изучал себя в зеркале, тщательно ощупывая тело. Hичего, абсолютно ничего. Приснится ж такое, а вроде вчера ничего и не пили. Hе на что подумать. Hе пил, не нервничал, спокойно лег спать и ..., черт провалился в такой кошмар. Так теперь быстро ем, и на работу. Hа завтрак были макароны, я наматывал их на вилку, и гроздьями ложил в рот. При этом создавалось впечатление, что в желудке они разматываются и начинают ползать, как черви, то тупо буравя стенки, то просочившись в вену несутся с кровью, желая оплести сердце клейкой массой. "Бррр! черт померещится ж такое", я быстро допил кофе и побежал одеваться. В голове колебалась какая-то муть, то застилая глаза, то закладывая уши. Я снова пошел в ванную и окатился ледяной водой. Hемного прояснилось, но не окончательно. "Черт с ним, теперь одеться и бегом, не то снова опоздаю". 7.20 Рубашка, брюки, куртка, каждая вещь касаясь тела, как будто соединялась с ним. Так, брюки приросли к волосинкам на ногах; рубаха, приросла к коже; а куртка осталась болтаться, как будто повешенная на плечики. Во всем теле кипели, странные процессы, но я все равно пошел. Дверь долго не хотела закрываться. То тигр-ручка кусал меня за руку, то бронированная дверь пыталась огреть по голове. Как можно быстрее провернув ключ в деревянной я схватился с железной. Это было суровое противостояние. Она скрипела, визжала, вырывалась из рук, била по рукам. Я придавил ее всунул ключ и ..., она начала его пожирать, из замочной скважины посыпалась металлическая труха. Черт я бросил все и выбежал на улицу. Появилось чувство, что я еще не проснулся, и все происходящее просто кошмарный сон, и с каждым мгновением это чувство крепло. Потому, что я сомневаюсь, что бывают машины-скорпионы, использующие в качестве топлива плоть водителя. А именно такие чаще всего и проносились, это не говоря уже об четырех-рукой собаке пожирающей свой хвост, и везущей ораву ребятишек??? Ребятишек? ну и нифига себе твари, у каждого ребенка было по десять верхних, и десять нижних щупалец, которые непрестанно шевелились, то переплетаясь со щупальцами других детей (при этом получались 40-80-100 щупальцевые твари), то втягиваясь под кожу собаки затягивая под нее и все тело, кроме головы, то выползая и расплетаясь, при этом в стороны летели обрывки щупалец и сгустки провонявшейся крови. Обдумывая увиденное я вышел к магистрали. "Маразм, как вырваться из этого бреда?". Мимо проходили знакомые люди, странно косясь на меня, за то, что я не поздоровался. А как я буду здороваться, если во время движения к троллейбусу я упал на асфальт, и пока полз по локоть стер правую руку. Левая нога вообще не ощущалась, и оглянувшись, я увидел, что вместо нее растет змеиный хвост, благодаря которому я и двигаюсь, потому, как правая нога, в этот момент трансформировалась во что-то бесформенное, желе удерживаемое от растекания, лишь тонкой полоской кожи. В ноге копошилось масса сороканожек, они то выползали наверх, разрывая ткань, и слизь брызгала маленькими фонтанчиками, но не долго (раны быстро затягивались), то пытаясь забраться внутрь бились о прорезиненную кожу, и потерпев поражение ползли к голове. Я перевернувшись на спину начинал отбиваться левой рукой, и иногда мне это даже удавалось, но крайне редко. А потому, через пару минут я ощутил, что мой мозг начинает перерабатываться, на какой то вариант муравьиной кислоты, и мысли постепенно теряют свое значение. Я попробовал встать, но сел только на корточки, т.к. ног не было, пошевелил обрубком правой руки из которого сочилась кровь, и выглядывали лохмотья уничтоженных асфальтом сороканожек, попытался открыть глаза, но их по всей видимости уже не было. Я сидел посреди тротуара, мимо шли по своим делам люди, проносились скорпомобили, и собакобусы полные людей. И никто не обращал на меня внимания. Я почувствовал, что волосы стоят дыбом, попробовал поправить их левой рукой, но нескоординировав движения оторвал голову, которая беззаботно покатилась в сторону трассы. Скорпомобиль пожрал ее, а догнивающее тело разлеглось среди дороги, под ногами ничего не замечающих людей. Которые походя мешали его с осенней грязью. 11.00

Виталий Шленский

ЗАКОН БУТЕРБРОДА

Брычов во время завтрака уронил на пол бутерброд, маслом вверх.

- Черт-те что! - сказал Брычов, поднимая бутерброд и разглядывая его со всех сторон.

Хлеб был обыкновенный, за 18 копеек, масло было сливочное, простое.

- А ну-ка, - и Брычов бросил бутерброд на пол.

Он снова упал маслом вверх.

- Не может быть! - крикнул Брычов.

С этими словами он встал на стул и разжал пальцы.

П.Шуваев

Памяти Л. Коцюбняк

Не заплывайте за горизонт

или

Материалы к жизнеописанию одного компромиста

Малодостоверная история в словах

Многие скажут Мне в тот день: "Господи! Господи! не от Твоего ли

имени мы проповедовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? И не

Твоим ли именем многие чудеса творили?

И тогда объявлю им: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня,

далающие беззаконие".

П.Шуваев

ПО РАЗОРВАННОЙ КАРТЕ

Бросайте за борт все, что пахнет кровью,

Поверьте, что цена невысока!

В.Высоцкий

I

За океан плыли корабли. Их было много, дон Алонсо знал их по именам, но даже не пробовал пересчитать их, тем более старый Диего говорил, что не стоит этого делать. Дурная примета, говорил старый Диего, пересчитывать свои корабли, потому что Господь всемогущий, разгневавшись на самонадеянных гордецов, покарает их, - и кораблей станет меньше. Дон Алонсо знал, что это всего лишь суеверие, что Господь милосерден и что не пристало доброму католику бояться гнева Божиего, и все же... Все же он не решился бы пересчитать корабли.

П.Шуваев

СКАЗАНИЕ О МОРДЕ НЕБРИТОЙ

Автор считает своим долгом в первую очередь уведомить читателй, что испытывает серьезнейшие затруднения сугубо принципиального характера в плане определения места и времени действия. Более того, он ни в коей мере не склонен настаивать на том, что описанные ниже события вообще где-либо и когда-либо имели место; в пользу такой точки зрения говорит, в частности, очевидная невозможность некоторых действий, упоминаемых в тексте как вполне естественные. Тем не менее автор берет на себя смелость опубликовать данный труд и приносит извинения за нечеткость изложения, в ряде случаев проистекающую более из характера материала, нежели из его собственной небрежности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нэнси Кресс

Цветы тюрьмы Аулит

Пер. - А.Кабалкин

Моя сестра неподвижно лежит на кровати напротив меня. Она лежит на спине, со сведенными пальцами и вытянутыми, как ветви дерева элиндель, ногами. Ее нахальный носик, который гораздо симпатичнее моего, указывает в никуда. Кожа светится, как распустившийся цветок. Но это не свидетельство здоровья, наоборот: она мертва.

Я вылезаю из кровати и стою, покачиваясь от утренней слабости. Один земной лекарь говорил, что у меня пониженное кровяное давление; земляне горазды провозглашать всякие бессмыслицы - скажем, объявляют воздух чересчур влажным. Воздух это воздух, а я это я.

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Далеким знойным летом

Стояли душные безветренные дни конца июля, и поселок, и холмы вдалеке, и речка в низине - все дрожало в знойном мареве, и в лиловой солнечной мгле люди куда-то плыли, едва передвигая ноги, а собаки и кошки валялись, будто дохлые, под заборами и мостками, вытянув в одну сторону все четыре лапы. Звуки были приглушены, словно у природы не оставалось сил от зноя, и она раскинулась, смежив глаза, терпеливо, покорно ожидая, когда станет легче.

Александр Алексеевич Крестинский

Мальчики из блокады

Рассказы и повесть

Лирико-драматическое повествование о жизни ребят в осажденном фашистами Ленинграде.

________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

РАССКАЗЫ

ДОВОЕННЫЕ МОИ ИГРЫ

МАРТЫН И ШАЛУПЕЙКА

ГНОМ

НАША С ВОЛЬКОЙ БОРЬБА

БЕЛАЯ ДВЕРЬ В АКТОВЫЙ ЗАЛ

А ПОТОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. Повесть

Александр Алексеевич КРЕСТИНСКИЙ

Маленький Петров и капитан Колодкин

Повесть

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Каштанов, Каштанов, возьми меня с собой

Маленький Петров давно уже не спал. Он слышал, как мать встала, как, стараясь не шуметь, босиком ходила по комнате, осторожно мылась на кухне, грела чайник, одевалась... Затаив дыхание, он лежал с закрытыми глазами и терпеливо ждал. Ждал и вспоминал вечерний разговор. Мать читала ему письмо из деревни, от бабушки, то и дело останавливаясь и вставляя свое. "Видишь, что пишет, - говорила мать, - картошка не окучена... руки не доходят... Окучишь, значит, первым делом, как приедешь!.. "Морковь и свекла не полоты, тяжко мне, спина худо гнется..." Слышишь? Чисто поли, сорняк не оставляй! Да бабушка тебе объяснит все... "Воду, слава богу, Кузьмич носит..." Какой там еще Кузьмич? А-а, сосед. Смотри не надорвись, по одному ведру носи!.. А курам дать, а поросенку... Через два дня поедешь, собирайся, слышишь? Что молчишь? Какой еще поход? Мне эти ваши походы вот где! Сиди и дрожи тут - не утонул бы, не убился... И думать забудь!.."