Чиканутый

Весы по-разному показывают вес футбольного вратаря Кости: если на душе у него легко, он весит немного и ему легко стоять на воротах, а если тяжело, то и вес растет. Специальный прибор вместо футболистов из команды соперника внушает Косте, что перед ним его враги — и Костя лучше стоит на воротах.

© Ank

Отрывок из произведения:

— А ну-ка, Костя, — негромко окликнул меня Витька Понедельник, — постой еще немного — я тебе побью.

Я уже начал было снимать перчатки и собирался покинуть поле вместе со всеми. Некоторые ребята, самые нетерпеливые, стянув с себя мокрые непослушные футболки, уже перелезли через штакетник, окружавший поле с беговыми дорожками, и мимо единственной невысокой деревянной трибуны неопределенного цвета медленно «ползли» усталые, вернее, вымотанные на косогор. Там, за тенистыми высокими тополями, находились раздевалки, души, в которых, разумеется, — шел пятьдесят второй год! — была только холодная вода, и прочие подсобные и административные помещения. Жара стояла ростовская. Казалось, не солнце, а сам воздух пек тело, туманил голову, а при глубоком неосторожном вдохе сушил душу. Футбольное поле на стадионе «Буревестник», в отличие от всех прочих полей города и даже страны, располагалось не с севера на юг, а с запада на восток — иначе его расположить не позволял косогор. Так что одному из вратарей солнце, если оно было на небе, било в глаза целый тайм, нагло слепило, явно подыгрывая сопернику, и тщетно натягивал бедняга вратарь обязательную тогда кепку на самые глаза. А само-то поле какое было! Трава росла только у корнеров, то есть угловых отметок, где мало бегали. А все остальное!.. Если бы это был просто грунт, мягкий, упругий. Этакая добрая мать сыра земля. Нет, в жаркие дни — а в Ростове их большинство в году — твердый, изрезанный глубокими трещинами грунт футбольного поля на «Буревестнике» был почти везде, а особенно у ворот, покрыт чуть ли не на глубину ступни серой горячей пылью, легко вздымающейся выше головы, стоило лишь топнуть ногой. А во что превращался вратарь, бросившийся на таком грунте на мяч! Пыль была на зубах, на ресницах, под свитером, в трусах и даже под наколенниками. Играть можно было только в наколенниках и налокотниках, обшитых толстыми войлочными полосками. Под длинными, до середины колена, трусами были еще одни трусы — чуть покороче: ватники, в бока которых были вшиты стеганые полосы, вырезанные из старой телогрейки. Ведь добро, когда падаешь на мягкую пыль, а если твердый бугорок попадется?.. Но что сухой пыльный грунт «Буревестника»! Учиться-то падать на мяч я стал семь лет назад, когда мне было девять, на голом дворовом асфальте, и мяч-то был не настоящий футбольный, а черный резиновый мячик чуть больше кулака. Из-за него мне потом, когда появился большой мяч (сперва кирзовый и лишь гораздо позже заветный кожаный), пришлось долго отрабатывать хватку — ведь маленький мячик ловят как воробышка, а большой — как арбуз!

Другие книги автора Константин Петрович Ковалев

Единственная в своем роде популярная книга, в научно-художественном жанре рассказывающая об интересных событиях российской истории XVIII века, о судьбе одного из величайших деятелей эпохи, о придворных интригах и перипетиях монархических перемен, о становлении музыкальных традиций в России, возникновении композиторской школы, загадках древних крюков – средневековой русской нотации, появлении на Руси хоров и «осьмогласного» пения, о наиболее известных переложениях самых распространенных духовных песнопений. Автор основывается на малоизвестных и архивных материалах, собранных в хранилищах многих стран мира. На сегодняшний день это первый исчерпывающий труд, рассказывающий об «Орфее реки Невы» - как называли современники Дмитрия Бортнянского. Биография музыканта необычна и насыщена, события развиваются с немыслимой скоростью и переплетаются так, что могли бы лечь в основу даже не музыкального, а приключенческого фильма.

Константин КОВАЛЕВ

КАЮЩИЙСЯ АРИСТОКРАТ

Послесловие к сборнику Николая Александровича Бердяева "СУДЬБА РОССИИ"

Так назвал русского философа XX века Николая Александровича Бердяева профессор колледжа Св. Антония в Оксфорде Ричард Клндерсдей, когда мы познакомились с ним и он подарил мне одну из своих многочисленных книг, посвященных русской истории начала XX века, в данном случае о П. Б. Струве. Там же, еще в Оксфорде, я с нетерпением открыл раздел книги, озаглавленный "Бердяев", и в добавление к услышанному прочитал: "Если Булгаков (отец Сергий Булгаков - известный богослов и мыслитель, профессор многих российских и европейских университетов. - К. К.), сын священника и семинарист, представлял традиционный тип русского радикально настроенного интеллигента, то Николай Александрович Бердяев представлял другой: кающегося дворянина"...

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

На уроке труда ученики занимаются… нет, не синхрофазотроном. Они пытаются найти свое место в жизни.

Девушка с необычной психической организацией пытается доказать, что она тоже человек.

Сенсационный роман-антиутопия известного голландского писателя и публициста — максимально политически некорректный, написанный в жестком стиле американского триллера. Автор, известный своими антимусульманскими взглядами, обращается к проблематике ближневосточного конфликта. В описываемом недалеком будущем (в 2024 году) осажденный врагами Израиль теряет большую часть своей территории, уменьшаясь до размеров Большого Тель-Авива. Население в массовом порядке покидает страну. Один из немногих оставшихся — главный герой романа, Брам Маннхайм. Ученый-историк, работающий частным детективом по розыску пропавших детей, сталкивается с особенно сложным и запутанным делом, разгадка которого приведет его в Москву.

Им всегда хотелось убежать от бесконечных нотаций старших и от их неуемной эгоистичной любви. И однажды это удалось. Несколько юношей и девушек случайно открыли Дримленд — мир, находящийся за пределами физического пространства. В том мире все было устроено по их вкусу и все подчинялось их воле. Однако Дримленд оказался не игрой, а чем-то несоизмеримо большим — полигоном, созданным высшими силами.

Александр Калинов, член Совета Планеты, начиная частное расследование по этому делу, даже не догадывался, как оно повлияет на его судьбу и на судьбу всего человечества. Ведь Дримленд с самого начала ждал именно его…

Рассказ из цикла "Кириньяга".

Кинросс уселся на каменную поверхность, скрестив ноги.

— Думаю, что ты, Крюгер, руководишь всем этим спектаклем. Я думаю также, что ты — возможно — спас мою жизнь. Больше я ничего не думаю.

— Но тебе же хочется узнать обо мне гораздо больше? Так вот, некоторые правила установил я сам, остальные — просто обнаружил. Это крайне примитивный мир, Кинросс.

— Этот мир никогда не знал человека, Крюгер, — сказал Кинросс. — Ты увел нас слишком далеко.

— Ничего не поделаешь, другого выхода не было.

— Для меня ты всего лишь голос в воздухе. В каком виде ты ощущаешь себя сам?

— У меня есть тело, но, думаю, что оно существует лишь в моем собственном воображении. Я не могу оживить свое настоящее тело. Скорее всего, это результат того, что я не находился в глубоком трансе, когда мы пересекали границу.

Мир, переживший экологический Апокалипсис.

«Водный мир», в котором за каждый оставшийся клочок суши идет война, а больше половины человечества уже в той или иной мере мутировало, чтобы приспособиться к НОВЫМ УСЛОВИЯМ СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Мир, в котором по-прежнему живет легенда о некоей капсуле, хранящей в себе таинственное средство спасения планеты. А что, если — не легенда, а истина?

Что, если капсула ДЕЙСТВИТЁЛЬНО хранится где-то, ожидая только того, кто сумеет ее НАЙТИ?..

«Это самая печальная история, из всех, какие я слыхивал» — с этой цитаты начинает рассказ о своей полной невзгод жизни Фирмин, последыш Мамы Фло, разродившейся тринадцатью крысятами в подвале книжного магазина на убогой окраине Бостона 60-х. В семейном доме, выстроенном из обрывков страниц «Поминок по Финнегану», Фирмин, попробовав книгу на зуб, волшебным образом обретает способность читать. Брошенный вскоре на произвол судьбы пьющей мамашей и бойкими братцами и сестрицами, он тщетно пытается прижиться в мире людей и вскоре понимает, что его единственное прибежище — мир книг.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В книге «Дзержинский» (1936) прослеживается возникновение и разгул красного террора.

Роберт Грейвз (1895–1985) — крупнейший английский прозаик и лирический поэт, знаток античности, творчество которого популярно во всем мире.

В четвертый том Собрания сочинений включены роман о великом английском писателе XVII в. «Жена господина Мильтона», а также избранные стихотворения Р. Грейвза.

Перевод с английского Ю. Комова, Л. Володарской, И. Озеровой, И. Левидовой, В. Британишского.

Всякое совпадение имен и названий с известными реальными является неслучайным. Тем не менее, авторы напоминают, что в жанре альтернативной истории не только события, но и характеры могут получать альтернативное развитие, и персонажи романа могут существенно, вплоть до полной противоположности, отличаться от своих прототипов. Несмотря на то, что в романе приводятся в том числе и реальные сведения, авторы подчеркивают, что данная книга не может рассматриваться как источник информации о реально существующих физических и юридических лицах и торговых марках.

Приключения темного эльфа и его друзей продолжаются! Впервые на русском языке новый роман знаменитой саги Роберта Сальваторе!

В Забытых Королевствах дуют ветры перемен. Кто бы мог представить еще несколько лет назад, что великое королевство дворфов Мифрил Халл заключит мирное соглашение с орками, которые, на удивление всему Фаэруну, учредили собственную государственность? На фоне этаких успехов дипломатии варварским пережитком смотрятся традиционные политические дрязги в Лускане, где за власть борются восставший из мертвых чародей-лич, пираты, охотники на пиратов и примкнувшие к ним аристократы. В общем, скучать в Забытых Королевствах не приходится и домоседам, что уж говорить о Дзирте До'Урдене, который всю жизнь провел в странствиях и сражениях. На этот раз ему вновь предстоит встретиться со старыми друзьями — варваром Вульфгаром, который вернулся в Долину Ледяного Ветра, и знаменитым капитаном "Морской феи" Дюдермонтом, решившим очистить Лускан от чересчур амбициозных мертвецов и не в меру алчных пиратов. Но, конечно, не преминут засвидетельствовать свое почтение и враги…