Четыре статьи

Ростислав Кожух

Четыpе статьи

Здpавствyйте, All!

Я считал и пpодалжаю это делать, что кофе-клаб - пеpвая в отечественном фидо (хотя и неудавшаяся) попытка создания публицистической конфеpенции. (Кто не веpит - пеpечитайте в pулесах pаздел 'тематика'.) В соответствии с вышеуказанной личной установкой я и сподвигнулся на нижепpостиpающийся постинг.

Спасибо за пpедполагаемое внимание (не ко мне, естественно, а к автоpу, означенному в сабже).

Другие книги автора Ростислав Кожух

Ростислав Клубков (Кожух)

О П А У К Е

"Она привыкла употреблять в пищу

исключительно пауков."

(Монтень. I, 23)

I. Мусульманские побеги.

????????????????????????

Hекий один, с хитрой заднеходной резьбой немец, в бедуиновом шатре заедая финиками сыр и хлеб, выменял себе на кожаный узорный спинджак мусульмановую бабу, не догадываясь, что промеж грудей баба носит многоногого и ядовитейшего паука с мохнатыми волосами.

Ростислав Кожух

"Гpинев и Пушкин"

Пpеамбула

Разнообpазные и многочисленные наезды в ОВЕС.* на "кpитику" и "кpитиков", выдеpжанные в стиле "не будем говоpить кто, хотя..." (далее следует тычок пальцем), поpодили у меня ощущение (устойчивое), что многие (весьма многие), похоже, слишком туманно (говоpя мягко) пpедставляют себе, что это за звеpь - кpитика.

Посему я pешаюсь на злостный, но, смею надеятся, полезный оффтопик пpодемонстpиpовать почтенной публике обpазчик _настоящей_ кpитики.

Ростислав Клубков (Кожух)

"HАБОКОВ И РОДИHА"

Смерть Владимира Hабокова уже далека от нас. Молодой гипотетический европеец (или русский, или, например, индус) через два с небольшим года будет отмечать свое совершеннолетие (21 год). "Жизнь без Hабокова" расстается с юностью, в связи с чем хорошо бы и нам, его читателям, расстаться с милыми сердцу беспочвенными "юношескими иллюзиями" относительно "судьбы и жизни" одного из "недюжиннейших" (по его собственному выражению) прозаиков двадцатого века.

(…)

Однако вернемся к книголюбивому мужику. Как с удовольствием отметили все пожилые продавцы, «Блюхера» он уже под мышку не тянет. Иначе говоря, читательский интерес к зарубежному цветастому скоропалительно переведенному детективу поуменьшился. Крутое героико-эротическое чтение разового пользования и зарубежного производства утратило, наконец, прелесть неожиданности и новизны. Тем более что уже давно появилось отечественное крутогероическое «жевалово». Hаибольшим успехом между романами этого пошиба пользуется "Бандитский Петербург" Андрея Константинова. Этот «Петербург» мне даже не удалось застать на прилавках. Его раскупают едва ли не в один день. Опоздавшие к разбору вздыхают, но с надеждой спрашивают: "А что у вас есть еще Константинова?" После чего радостно покупают его роман "Адвокат 2".

Популярные книги в жанре Публицистика

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

В современном мире все социальные и политические системы проистекают из феномена Орды. Запад, вследствие прямой оккупации и системного подавления, вернее практически полного уничтожения собственных элит приобрёл понятие надвластного, надсовестного и наднравственного Права. Главенство мёртвого Закона стало основой жизни Западного общества. Закон можно изменить, но только вперёд. Обратной силы он не имеет. В Западном Проекте это обусловило доминирование мошенничества, лжи, фальши. Запад не понимает и не может понять справедливость вне Закона, вне уложений Права. Сила может изменить Закон, но не может изменить его последствий. Восток, после власти Орды, получил иероглифическое единство. Основное население Поднебесной империи начало думать не через понятия и категории социума, а через силлогизмы своеобразной письменности, только в ней ища и находя ответы на вопросы бытия. Россия, после Орды получила исключительный примат центральной власти, не ограниченной ничем, кроме внутреннего восприятия справедливости и целесообразности владыки. Исторически, власть от Орды представлял исключительно верховный правитель – великий князь, хан, царь, безо всяких промежуточных звеньев, без распределения, во всей полноте. Вниз власть спускалась чисто волюнтаристски, по произволу сначала хана, князя, потом царя, императора, генсека. После ослабления и ухода Орды с реальной политической сцены, власть вынуждена искать поддержки внутри русского общества.

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы руководствовались установками на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Сталин — первое имя России. Это выявил государственный телеканал, предложив миллионам зрителей назвать самое почитаемое лицо русской истории. Ошеломляющий результат. Сталина шельмовала всемогущая пропаганда, начиная с хрущевского ХХ съезда, а ему в народе посвящались поэмы. На могилу Сталина пятьдесят лет валили падаль, мусор и гадость, а могила прорастала розами. На Сталина после разгрома СССР набрасывались легионы демонов, вгрызался Сванидзе, впивался "Мемориал", а ему ставили памятники, чеканили ордена. Уже почти не осталось воинов-сталинистов, которые брали штурмом европейские столицы, кровенили свежими ранами стены рейхстага, а их Победу попрали изменники Горбачев и Ельцин, всадив топор в спину "красной" страны. Почти не осталось великих конструкторов и оружейников, градостроителей и космистов, с именем Сталина созидавших гигантские заводы, строивших города, запускавших ракеты на Луну и на Марс, — творцов несметных народных богатств, украденных горсткой мерзавцев. Первая волна сталинистов ушла с земли, но чудесным образом явились молодые поколения, для которых Сталин остается вождем, и перед этим бессильна слизь либерального телевидения, льющего помои уже не на могилу Генералиссимуса, а прямо в человеческую душу, стремясь превратить её в бесчувственную липкую муть.

Колония строго режима в городке Середка под Псковом. Снаружи тусклая, с заляпанным бетоном стена, унылые вышки с охраной. Проходишь тесными вратами, сквозь засовы, железные двери, окошечки с зоркими стражами. Оказываешься по ту сторону стены. И слепнешь от обилия солнечного серебра. Всё блестит, переливается, сыпет лучи. Поднятая высоко, в два, в три ряда колючая спираль Бруно — сияющее серебро. Высокие, в три человеческих роста клети выкрашены серебряной краской, какой красят оградки на кладбищах, посеребренные запоры. И среди солнечного белого блеска — черные, как вар, сгустки, спрессованные, отделенные один от другого посеребренным железом. Загоны, где на вытоптанной, без травинки земле, топчутся люди в черных бушлатах. Топчутся восемь, десять, двенадцать лет, неся наказание за убийства и грабеж, насилия и изуверскую жестокость. Каждый загон — "отряд", разделительная между ними черта — "рубеж". Казарменное жилище сплошь уставлено двухэтажными кроватями, создающими впечатление зверофермы, на которой выращивают куниц или норок. Множество зорких, тревожных, измученных глаз смотрят на тебя, гадая, что сулит твое появление: пользу, корм, послабление или вред, утеснение, утонченную муку. Кирпичное здание карцера — длинный коридор со множеством одинаковых, уродливо-железных дверей с амбарными засовами. Открой любую — из темноты поднимется десяток бритоголовых насупленных людей: землистые лица, запавшие глаза, татуировки на руках, на груди, на шее. Сидят за дерзость начальству, за потасовку, за попытку сделать себе еще одну наколку в виде дракона или обнаженной красавицы. Промышленное производство колонии, когда-то прибыльное, служившее заключенным отдушиной в однообразном течении лет, рухнуло. "Зэки" обречены на изнурительное безделье, на бесконечную тоску, на бессмысленное общение друг с другом, что ужаснее карцера, и является тем наказанием, что влечет за собой несвобода. Правда, раз в несколько лет за примерное поведение заключенного отводят в крохотную комнатушку с двуспальной кроватью, куда на день или три приедет жена, и он ест не из общего котла, а домашнюю, приготовленную женою еду. И еще — ожидание "условно-досрочного освобождения". Отбыл половину или две трети срока. Не отмечен нарушением режима. Послушен начальству. Участвуешь в художественной самодеятельности. Пишешь в стенгазету. Умеешь прятать смертельную тоску и приступы ненависти. И тебе светит ослепительная надежда оказаться на воле, где леса, восхитительные города, прекрасные женщины, свободные, идущие, куда вздумается, люди. И ты — один из них.

Мы уважаем наших знаменитых земляков как-то выборочно. Сначала, кроме Чернышевского, никого как бы и не знали. Затем, позабыв автора «Что делать?», долго говорили о Столыпине и наконец увековечили его.

Герой сегодняшнего небольшого исследования саратовских ученых был и врагом большевиков, и политическим оппонентом Столыпина.

Может, поэтому в Советской России его имя было под запретом и в новой не вспоминают. Хотя сделал он для родины немало.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Надежда Кожушаная

Бессонница

Киноповесть

1. ДЕРЕВНЯ

У Маруси мать ведьма была, Оля.

Когда Ваня Олю ударил, Маруся дома была, а они ее не видели.

Ваня - это мужик один был, он с Олей жил, как муж.

Ваня ушел, Оля говорит:

- Кто здесь?

Маруся говорит:

- Я.

- А. Что ты хочешь?

- Ничего.

Мама помолчала, спрашивает:

- Горло поправилось?

- Поправилось.

ДЖЕЙМС КОЗИ

ТАКАЯ ПРЕКРАСНАЯ, ТАКАЯ ПОТЕРЯННАЯ

Перевод с англ. Ю. Беловой

Вечер. Средневековая арена, вся в опилках, три манежа и сверкающие натянутые канаты. В своих клетках рычали и трубили звери. Инспектор манежа щелкнул кнутом и поклонился восьми огромным линзам, которые тускло светились. Позади этих линз находилась наша аудитория. Шестимиллионная аудитория, разбросанная по всему полушарию.

За кулисами рядом со мной трепетала Лиза. Я прошептал:

Н. Козин

Постижение России. Опыт историософского анализа.

Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь - есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь Сам Бог.

Н.В. Гоголь

ВВЕДЕНИЕ

Россия, как никакая другая страна, за XX столетие новейшей истории в специфике своего исторического творчества вскрыла реальность, больше того, исходную фундаментальность цивилизационных закономерностей в общей структуре закономерностей всемирной истории. Оказалось, что логика мировой истории не сводится лишь к логике возникновения, развития и смены общественно-экономических формаций. Она не исчерпывается ни логикой классовой борьбы, ни лежащей в ее основе логикой перераспределения и радикальной перемены исторических форм собственности и политической власти - главных формационнообразующих качеств любого общества. Она всегда больше и глубже того, что можно понять в ней исходя только из формационных закономерностей истории.

Григорий Михайлович Козинцев

Наш современник Вильям Шекспир

СОДЕРЖАНИЕ.

- Шекспировские пейзажи

- Король Лир

- Гамлет, принц Датский

- Харчевня на вулкане

- Эхо поэзии

ШЕКСПИРОВСКИЕ ПЕЙЗАЖИ

Недавно в Англии мне удалось повидать места, связанные с искусством Шекспира. Но вместе со старинными домами и замками в памяти появлялись и другие - воображаемые пейзажи; их очертания задолго до поездки создала сама поэзия автора. Иногда реальность совпадала с воображением; нередко увиденное отличалось от казавшегося. Я попытался понять причины совпадения и отличия, это натолкнуло меня на мысли о некоторых свойствах шекспировской поэтики. Название главы условно: речь пойдет не только о пейзажах, но о портретах, вещах, статуях.