Честный стрелок

Программист прислонился к прохладной стенке Базы Монстров, меняя обойму в автоматическом карабине. Он улыбнулся. Все-таки «Файтерс Инк.» не жалеет денег на виртуальные компьютерные игры. Словно на стекле истребителя, перед глазами Программиста слева, сверху и справа светились крупные золотистые цифры. Здоровье, патроны, очки. Этот «Честный стрелок» — просто прелесть. Можно даже вообразить, что чувствуешь запах пороха. Крутая игрушка.

Одна проблема — не понятно, как здесь можно сохраниться. Если шеф застукает за игрой на работе, то придется все начинать сначала. Будет обидно. Обидно вдвойне, потому что такой способ наверняка есть, только он в спешке пропустил его, читая инструкцию… А ведь Программист уже на финишной прямой. Если верить инструкции, где-то рядом тот самый пятидесятиметровый коридор, который ведет к Главному Компьютеру Базы. Именно ради уничтожения Компьютера и была затеяна эта катавасия.

Другие книги автора Виктор Войников

Холод.

Зуб не попадал на зуб. Ночи были холодными. То, что осталось на нем после… Сколько недель он провел в этом темном бетонном мешке?.. Недель? Месяцев? А может — дней? Он не помнил. То, что на нем было тогда, когда он попал в этот подвал, с тех пор превратилось в лохмотья. Которые не защищали от холода.

От объятий ледяного цементного пола сводило мышцы. Если он пытался стиснуть стучащие зубы, становилось еще хуже.

Но не это было главным. Не был главным даже кусок трубы покрытой пятнами ржавчины, с рваным торцом, который он сжимал в коченеющих пальцах.

«Канонический» вариант.

Исходная версия рассказа для подкаста «Модели для сборки».

Аудиоверсия находится здесь: http://mds.podfm.ru/224/

Набухшее от еще не пролившегося дождя одеяло грозовых облаков над головой. Желтые искры огней послеполуночного города. Душно. Совсем не по-сентябрьски.

— …что-то сказал? — прошуршал наушник.

Я стукнул по ларингофону, давая знать, что со мной все в порядке. Ларингофон был приклеен под воротником синего комбинезона с большими желтыми буквами «КАБЕЛЬНОЕ ТВ». Вкупе с брезентовым подсумком с инструментами это было маскировкой, которая скрывала мое лицо лучше, чем превратившиеся в стереотип зеркальные очки.

Система беспощадна к одиночкам. Если неподготовленный человек остается здесь один — катакомбы вцепляются в него мертвой хваткой. Плотная, непробиваемая темнота. Вязкая тишина ракушечниковых стен, в которой без эха тонет любой звук. Система способна творить совершенно невероятные вещи с сознанием. Сочетание одиночества, темноты и абсолютной тишины может порождать жуткие видения, окружая человека хороводом его же страхов. Одиночке всегда неуютно в Системе. Даже если есть свет и дорога наверх хорошо знакома.

— Ты это я, — сказал он.

Закат был кроваво-красным… Отсюда, с веранды он смотрелся особенно зловеще. Разные оттенки крови расплескавшиеся по темному горизонту. И на этом фоне — черный, словно вырезанный из бумаги, знакомо-сутулый силуэт человека опершегося на резные деревянные перила.

— Ты это я, — согласился я, обхватив колено. Знакомо скрипнуло кресло-качалка. Он повернулся. Его глаза знакомо сощурились.

— Мы даже думаем одинаково.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Лев Вершинин

ПРАКТИКА ЗАГОВОРА

(ОТПОВЕДЬ НА ЗАДАННУЮ ТЕМУ)

...Ибо истинной невинности не страшны никакие наветы, меж тем как злокозненный порок не избегнет заслуженной кары, сколь бы ни тщился он укрыть изъязвленную сущность свою в златотканные ризы фальшивой добродетели. Максимилиан-Мари-Исидор де Робеспьер, адвокат. ...Таким образом везде, вплоть до Армении, было установлено, что оскорбление величия есть прегрешение против него не только делом и словом, но и мыслью; все уяснили такой порядок и подчинились ему, если же люди власти позволяли себе усомниться в необходимости казней, за дело брались доброхоты из черни, которые ни в чем не сомневались. Прокопий из Кесарии, протовестиарий. ...И пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает! Эдуард 111 Плантагенет, король Англии и Ирландии.

Гарм ВИДАР

ЧЕРНЫЙ ЗАМОК

Is not this something more than

fantasy?

What think you of it?

Hamlet

1. ПЕРЕКРЕСТОК

Была зима. Город дремал, съежившись от холода. Словно сытые, умиротворенные зверюшки скользили пушистые снежинки по, только им одним ведомым, воздушным тропам. Достигнув земли, зверюшки норовили сгрудиться в стайки, неотвратимо накрывая все вокруг белым ковром, сотканным из их причудливых и холодных тел.

Рудольф ВИКСНИНЬШ

ЦИВИЛИЗАЦИЯ В ЯЙЦЕ

Много лет назад я прочитал поразивший меня фантастический рассказ о молодом ученом, который с помощью генной инженерии или какого-то другого столь же современного метода создал целую колонию микроскопических человекоподобных существ и поселил их на шарике, искусственно сгущенном из космической пыли. Шарик же подвесил в гравитационном поле у себя на лабораторном столе и заставил вращаться.

Вообще говоря, он был профессиональный историк. Ему было необходимо набрать экспериментальный материал для диссертации, которая называлась "Некоторые закономерности развития цивилизаций" или что-то в этом же роде.

Рудольф ВИКСНИНЬШ

ПОД СЕНЬЮ ТЕНИТЛАНА

ДОКОЛУМБОВЫ ИСТОРИИ

В своих знаменитых "Записках" Индар сообщает о существовании к юго-западу от плато Валилья великолепного города-государства Чинитлоклан. Он называет эту землю "райской" и пишет, что сначала никак не мог понять, почему ни одно из могущественных соседних государств не захватило эту жемчужину. Он задал этот вопрос верховному жрецу Антибе.

- Если ты заметил, любознательный чужестранец, - ответствовал Антиба с улыбкой, - государство наше расположилось по периметру Тенитлана. Невысокая гора эта - суть вулкан. Время от времени он оживает, и государство наше сгорает в потоках лавы и раскаленного пепла.

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О СЕРДЦЕ КОРОЛЕВЫ

Это было так давно, что даже Всевластное Время позабыло, когда это было. Но это было...

Осколком древних и славных времен было маленькое королевство, лежавшее на берегу самого синего и прекрасного из морей этого Мира. Горда и прекрасна была его Королева, а род ее восходил к рожденным Светом и Льдом, а значит ее правом было право носить Семизвездный Венец - Корону Мира. Да, во всем мире не было равных юной Королеве, но печаль застыла в глазах всех, кто окружал ее. Ведь в тех преданиях, что никогда не лгут, говорилось: "Лишь по мужской линии продолжится род Огненных Королей, а если рождена будет девочка, быть ей последней Королевой, и с ее смертью иссякнет в Мире кровь Владык Огня, и память о древнем королевстве развеется прахом в книге Вечности." А она была последней Королевой, и все это знали, хотя никто не говорил ей об этом. И не знала Королева ни в чем отказа, и любое ее желание было законом для тех, кто ее любил, а кто мог, узнав, не полюбить ее? Так и росла она, не ведая предела своим желаниям. Сама правила своим королевством. Сама водила войска в походы, и в боях всегда была впереди. Слишком прекрасной и слишком гордой выросла она, даже для последней Королевы Огня, чей род был древней человечьего. И смеялась она, когда приближенные говорили, что пришла пора ей выбирать себе супруга. А ведь величайшие из Мудрецов, Воинов и Королей готовы были положить свои мечи к подножию ее трона. Все они смирялись перед ней, ведь ни мудрость, ни сила, ни власть не властны над тремя сущностями миров, одна из которых - любовь. И всем отказывала она, никого не считая достойным.

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О СОЗДАНИИ МЕЧА

Это был очень древний народ. И горы, где жили эти сильные и мудрые люди, тоже были безмерно древними и столь же прекрасными. Это был мирный народ - им не нужно было чужих земель, они слишком любили свою суровую землю; но отпор они могли дать любому врагу. Великими воинами были они, отважными мореходами. Они путешествовали по всему Миру, удивляясь его чудесам, но навсегда священными оставались для них пять самых высоких гор их страны, которые называли они Короной Мира. И всегда возвращались они умирать на родную землю. Их знали во всем Мире, как людей великой гордости и высокой чести. Никогда, ни один из них не поднял меча на женщину или ребенка, никогда среди пленников и рабов не встречали горца. И когда покорились Врагу все народы Мира, только горцы не признали его владычества. Только они остались свободными. Великие войска бросал против них Враг, но непобедимы были они на своей земле. Тогда ласковым стал взгляд Врага, обращенный на них. Все сокровища Мира предложил он горному народу, любые земли предложил он им, и не рабами, не слугами, а его помощниками и соратниками в великом и славном деле предложил он им стать. Но мудры были они и не поддались на его уговоры. А кроме мудрости, сияла над ними ледяная Корона Мира. Разве могли они променять ее на самые благодатные и богатые земли?

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ВАМПИРШЕ

Ни конца, ни края нет у Единого Мира, и никто никогда даже мыслью не смог коснуться пределов его. Берега реки времени могут изменяться неузнаваемо, но сама река, смывая все, по-прежнему несет свои воды в Океан Вечности. Миром повелевают Силы - все, что изменяет его, приносят они в его пределы. Миром правят Законы - соблюдая извечное равновесие сил. Над Законами стоит Судьба, изначально предопределяя пути всего сущего. Но выше всего и разрушая все, сильнее Сил, нарушая Законы, сметая решения Судьбы на своем пути, стоят три Единых в мире Едином, три чувства, что люди принесли в Мир, три чувства, над которыми Мир не властен. Это Дружба, Ненависть и Любовь. Едины они в сути своей и невозможно разделить их, как невозможно преградить им путь. И даже Создатели, рисующие Картины Жизни, уходят с их дороги и смешивают свои краски, ибо помнят, как бились и умирали люди Первой расы за право самим решать Триединство. И светят живые звезды с небес, напоминая об этом и смертным, и бессмертным, и мертвым.

Пародии Владимира ВОЛИНА

Академия Веселых Наук

КОМИССИЯ ПО КОНТАКТАМ

ФАНТАСТЫ О ПРИШЕЛЬЦАХ

Люди ищут следы пришельцев, волнуются, гадают, опровергают. Постойте! Есть же земляне, которые с пришельцами, так часто встречаются, что даже книги об этом пишут Вот дадим-ка им слово...

Кир. БУЛЫЧЕВ

КИНО В ГУСЛЯРЕ

Дело было вечером. Сидели по дворе, забивали "козла". Играл" на высадку: Корнелий Удалов с Погосяном против Грубнна и старухи Ложкиной. Василь Васильевич и Валентин Кац ждали своей очереди. Литсотрудннк местной газеты Миша Стендаль сочинял рецензию на новый кинофильм "Воспоминания о будущем". Старик Ложкин остался дома готовить ужин. Над Великим Гусляром неслись сложные ароматы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Первый год после смерти Лоррен я предпринял шесть попыток самоубийства. Попыток серьезных: шесть раз находился в опасной близости к зловещему флакону клоназепама. Но все шесть раз так до него и не дотянулся: мешал то ли инстинкт самосохранения, то ли отвращение к собственной слабости.

Тем не менее я всякий раз достигал желаемого. Шесть смертей. Даже не шесть, а бесконечное количество.

Только вот бесконечности бывают большие и малые.

На нижней палубе вновь сводила счеты с жизнью девушка. Меня убеждали, что я к этому привыкну, но даже после четырех повторов я только притворялся, что не слышу, как тело переваливается через ограждение, не слышу всплеска, крика несчастной, затягиваемой в водоворот. Все происходило слишком стремительно, но, становясь знакомым, не переставало ранить.

Когда крик, как ему и положено, оборвался, я зашагал дальше, к носу корабля. Там без меня не обойдутся: я буду направлять луч прожектора, показывая капитану бакены — иначе нам не дойти невредимыми до пристани Саутпорта.

Родителей я не виню — даже после всего, что случилось. Свое решение они приняли не по капризу — им обоим в детстве и юности пришлось несладко. Мой дед со стороны отца страдал маниакально-депрессивным синдромом. О его переменчивом нраве слагали легенды. Семейство поминутно бросало из огня дедовых громокипящих страстей в пламя его отчаяния. Когда отец женился, он мечтал, чтобы в его доме не умолкали музыка и смех маленькой девочки; и разумеется, он хотел быть уверенным в том, что дочь не унаследует болезнь своего деда. Отец родился в восьмидесятых, когда ген биполярного синдрома еще не был открыт, а подавлять его научились вообще лишь много лет спустя. Как жаль, что генная инженерия не удовольствовалась умением удалять ненужные гены и двинулась дальше. Но я отвлекаюсь… У моей матери, напротив, было идиллическое детство (возможно, даже слишком идиллическое): она считалась вундеркиндом и пятнадцать безмятежных лет концертировала как скрипачка, срывая восторженные аплодисменты, пока не обнаружила, что детская виртуозность еще не предполагает гениальности во взрослом возрасте. Узнав истинные пределы своих способностей, она закусила губу и поклялась, что для ее дочери не будет ничего невозможного.

Проснувшись утром в своем лагере в лесу, я обнаружил, что Боулдерское шоссе исчезло, что исчерканное следами самолетов небо снова стало чистым и голубым и что листья осин пожелтели, как осенью, и сделались ярко-золотыми, хотя стояла только середина лета. Но куда сильнее поразила меня панорама Внутреннего моря, которое открылось мне, когда, проехав мили четыре лесом, я перевалил через каменистый кряж и оказался на восточных отрогах Флэтайронских гор.