Червоточина

Как отыскать выход, если не знаешь, был ли вход?

Отрывок из произведения:

Перевел с английского Алексей КОЛОСОВ

 Gregory Benford. The Worm Turns. 1995.

 Журнал "Если" 2008,2

Она чувствовала, что вот-вот превратится в пюре, и все из-за хитрой бухгалтерии.

— Дай мне инфракрасный, — попросила Клэр.

— Я могу дать тебе полный спектр, — обнадеживающе прошептал голос Эрмы в наушниках.

Перед Клэр возник хаотичный набор цветов, от которого стало больно глазам.

— Ты по-прежнему пытаешься заставить меня смотреть на мир таким способом, черт возьми!

Другие книги автора Грегори Бенфорд

Академия родилась не на Терминусе. Она родилась в самом центре Империи, на Тренторе, в день, когда блестящее выступление Гэри Селдона в суде переломило ход событий, направив его по проложенным психоисторией рельсам.

Вот точка отсчета. Факт. Но, кроме факта, всегда хочется подробностей…

Подробно о Гэри Селдоне решили рассказать три ведущих американских фантаста. О его прошлом выпало поведать Грегори Бенфорду, о настоящем — Грегу Биру, о будущем — Дэвиду Брину.

Распад великой Галактической Империи, захватывающие путешествия по виртуальным мирам, встречи с роботами-еретиками и полубезумным менталиком невероятной силы и другие невероятные приключения на просторах Вселенной, созданной талантом великого Айзека Азимова!

Творчество создателя «Хроник Амбера» оказало огромное влияние на развитие американской и мировой фантастики. Многие знаменитые писатели, среди которых Роберт Шекли, Фред Саберхаген, Роберт Сильверберг, считали его своим другом и учителем. Именно они и стали авторами этой книги — великолепного сборника фантастических рассказов, посвященного памяти Роджера Желязны.

Впервые на русском языке!

Воздух Африки был напоен ароматами. В сухом, агрессивном жаре таилось обещание примитивных и древних чудес, недоступных пониманию.

Келли взглянула на пейзаж, раскинувшийся за массивными стенами.

– Дикие животные не проникнут сюда?

– Нет, я полагаю. Стены довольно высоки, к тому же тут полно сторожевых собак. Квазипсы — так, кажется, они называются.

– Отлично. — Она улыбнулась, и он сразу понял, что сейчас всплывет какой-то секрет. — Вот я и заманила тебя в эту глушь, чтобы оказаться подальше от Хельсинки.

Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.

Силверберг собрал для этой антологии великолепный ансамбль звезд первой величины мировой фантастики. И уговорил всех, чтобы каждый из них написал по свежей повести, но с одним условием: действие должно происходить в любимой Вселенной, выдуманной каждым автором. Не хочется ли вам опять побывать в мирах Гипериона и встретиться со Шрайком? Или быть может вы хотите знать как поживает Эндер? Или вновь окунуться в проблемы миров Ойкумены? Или побывать на заброшенной планете в мирах Возвышенных? Читайте новые продолжения, встречайте «старый знакомых», и получайте удовольствие...

Сверхсветовые космические фрегаты и боевые драконы, арбалеты, бластеры и лазерные мечи, инопланетная экзотика и родная Земля, погруженная в хаос будущих звездных войн… Сборник лучшей военной фантастики XX века, составленный Гарри Тартлдавом, дает полный спектр этого литературного направления. Старые классические вещи Филипа Дика. Артура Кларка и Пола Андерсона соседствуют в книге с новой классикой — рассказами Джорджа Мартина, Уолтера Уильямса и Кэролайн Черри. Большинство произведений, вошедших в книгу, ранее не переводились.

Что случилось бы с нашим миром, если бы однажды история сошла с известного пути? Может быть, в исламизированной Европе остались бы слабые и малочисленные анклавы христианства?

Или Адольф Гитлер увлекся дирижаблестроением вместо разжигания чудовищной воины?

Или Владимир Ленин сбежал от эсеровского мятежа в Одессу?

Или Католическая церковь подвергла дарвинизм беспощадной судебной расправе?

А бомба, не попав по Хиросиме, заставила бы Японию капитулировать?

Двадцать пять исторических развилок. Двадцать пять великолепных рассказов, написанных знаменитыми мастерами жанра

Альтернативная история — весьма древний и почтенный жанр, даром что фантастика. Еще в «Истории Рима» Тита Ливия подробно и всерьез рассматриваются события, которые могли последовать, вздумай Александр Македонский повести свои армии не на восток, а на запад. Вот бы Рим обрадовался… С тех давних пор ни ученые мужи, ни писатели-фантасты не отказывали себе в удовольствии поставить очередной мысленный эксперимент на тему «Что было бы, если?..» В настоящей антологии собраны рассказы, авторы которых виртуозно жонглируют вероятностями и создают новые реальности, неизменно притягивающие читательское внимание. Здесь вы найдете произведения, созданные признанными мастерами жанра, такими как Стивен Бакстер, Джеймс Мороу, Фриц Лейбер, Марк Лэйдлоу, Гарри Тертлдав, Иэн Маклеод и другими. Некоторые рассказы написаны специально для этого сборника.

    Трилогия, романы которой написаны Грегом Биром, Грегори Бенфордом и Дэвидом Брином, продолжающая темы цикла Академия, созданного Айзеком Азимовым. Содержание: Грегори Бенфорд. Страхи Академии перевод И. Непочатовой, Е. Шестаковой), стр. 5-472 Грег Бир. Академия и Хаос (перевод Н. Сосновской), стр. 473-812 Дэвид Брин. Триумф Академии (перевод Е. Кац), стр. 813-1084

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сергей СТУЛЬНИК

ЧТО ТАМ, ЗА РЕКОЙ?..

...день, который Димка ждал с радостным нетерпением, и к которому тщательно готовилась вся семья, наконец наступил. Сегодня Димка проснулся уже совсем взрослым, пятилетним мальчиком. И сегодня его ожидали подарки, поздравления и восторги гостей. Димка предвкушал все это, и ему было очень весело. Мама с бабушкой постарались - праздничный стол выглядел великолепно! Особенно - пирог в центре, с пятью свечечками по окружности. Папа тоже веселился вовсю, помогая маме и бабушке, и все время смешно подмигивал Димке. Еще бы ему было не веселиться, не он бегал по магазинам и рынкам, раздобывая всякие вкусности, украсившие именинный стол...

Владимир Сухих

Последнее средство

Шаман был стар, очень стар. На глаз ему можно было дать лет девяносто. А может быть и все сто. Мелко тряся белой, как лунь головой, он тщательно осматривал больного. Перед тем, как начать простукивать грудную клетку, он даже заставил того раздеться.

- Сразу видно, старой школы мастер, - прошептал заворожено тощий длинный мужик в грязном балахоне, осторожно подвинувшись к очагу, где над огнем висел большой котел с кипящим варевом. Тени, подчиняясь движению пламени, причудливо метались по облезлым кирпичным стенам комнаты. На полках и полочках ближе к мутному оконцу стояли большие банки с заспиртованными змеями и лягушками, в банках поменьше плавали пиявки. Под потолком висели березовые веники, пучки сушеного зверобоя, подорожник. В темных углах возле коробок с какими-то кореньями бегали и пищали мыши. Целитель, чтобы лучше рассмотреть больного, дрожащими руками зажег возле него большую сальную свечу.

Владимир Сухих

Самый достойный среди...

...Война компроматов во время последних выборов еще раз показала, что во власть у нас стремятся пролезть люди, совершенно для этого не достойные...- бойко трещала по радио девчушка-корреспондент. Человек в белом халате выключил приемник и еще раз внимательно всмотрелся в экран компьютера, на котором высвечивались разноцветные кривые, разнообразные столбики, кружочки и таблицы, заполненные рядами чисел. Нервно засунув окурок в уже доверху наполненную пепельницу, он нерешительно взял телефонную трубку.

Ю.Сунцов

Фантастика? Это очень просто

Редактор почти незаметно посмотрел на часы.

- У вас все?

Иван поспешно полез в дипломат.

- Вот еще два рассказа, надеюсь, они вам понравятся.

- Нет, нет, что вы, - несколько торопливее, чем требовали приличия, вскрикнул редактор. - Вы только посмотрите, - он широким жестом обвел заваленные рукописями столы. - Столько работы. Я, безусловно, ценю ваш труд и хочу отметить высокий, почти профессиональный уровень, который присущ всем вашим произведениям. Но, увы... Увы, я лишен возможности говорить о публикации ваших рассказов. Кроме того...

ЕЖИ СУРДЫКОВСКИЙ

КОСМОДРОМ

Обширную, исчерченную ступеньками обрывистых террас долину, на дне которой раскинулся космодром, со всех сторон окружают горы. Их широкие куполы и скаты опалены солнцем, лишены деревьев. Кое-где склоны круто обрываются над пропастью каньона, обнажая потрескавшиеся слои старых известняков и песчаников. Дорога извивается по дну долины, взбираясь все выше и выше, сначала асфальтированная, гладкая, потом каменистая, с трудом ползущая по сыпучим склонам. По ней можно доехать до лба ледника, откуда берут начало горные реки, посмотреть вблизи на скалистые вершины, подышать чистым морозным воздухом.

А. Свистунов

Чудо по-русски

В славном городе Санкт-Петербурге вечерело. Белая ночь входила в город долгими, как последние проводы, хмурыми сумерками. На Невском, в семи комнатной квартире с евроремонтом, тихо зрел заговор.

После того как был сделан заказ, скучно стало слушать господина Мусинского. Заговорщики предвкушали выпивку и закуску. Григорий Алексеевич почувствовал нервозность ожидания и объявил перекур. Он улегся на любимый диван, выпятил живот и пускал вверх затейливые колечки табачного дыма. Вера, очаровательная зеленоглазая ведьма, в мечтах уже перенеслась на шабаш ведьм в Палермо, на Сицилию, куда была приглашена через три дня и где собиралась отрываться целую неделю. Она с удовольствием делилась своими творческими замыслами со Шмелевым, долговязым учеником чародея. А тот, активно болея за свою любимицу, смаковал подробности черного пиара русской королевы красоты. Петрович, солидный и уверенный в себе заслуженный маг, баловался затейливым пасьянсом с шестью живыми блуждающими джокерами.

А. Свистунов

(Ташкент)

Пограничная полоса

Крестик, нолик, крестик, нолик, крестик, нолик... Километры крестиков и ноликов, выписанных в одну линию. Символ безнадежно ничейной партии отразился в пограничной полосе, много лет разделяющей естественный и искусственный интеллект...

Вдоль пограничной полосы, по нашу сторону, фланировала золотая молодежь с пестрыми плакатиками в руках. Серые комбинезоны тащили лозунг: "Да здравствует мир без Исипов. Убирайтесь отсюда вон!" Люди, одетые строго и со вкусом, несли предостережение: "Каждое действие - суть необратимое". Юноши и девушки, понавешавшие на себя по паре бутафорских ног, рук и голов, выступали под лозунгом: "Мы хотим с вами!" При этом каждый выкрикивал что-то свое и в разноголосом шуме терялся смысл пламенных призывов.

Выиграно главное сражение с черным лесом, но окончена ли война? В многомерной вселенной Большого Леса прошлое и будущее настолько связаны, что не поняв первое, невозможно надеяться на второе. Майору Максиму Реброву и его товарищам снова предстоит сделать выбор: рискуя жизнью, искать каналы связи с Землей в надежде на возвращение или наконец начать обустраиваться в новом мире. Но все ли тайны Большого Леса уже раскрыты? Все ли «слои» реальности исследованы? И не придется ли «попаданцам» решать новые задачи, когда Лес раздвинет горизонты и доверит людям самое ценное?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Много лет назад эта книга (1914 – 1922) была задумана в двадцати Узлах, каждый по тому. В ходе непрерывной работы с 1969 материал продиктовал иначе. Центр тяжести сместился на Февральскую революцию. Уже и „Апрель Семнадцатого” выявляет вполне ясную картину обречённости февральского режима – и нет другой решительной собранной динамичной силы в России, как только большевики: октябрьский переворот уже с апреля вырисовывается как неизбежный. После апреля обстановка меняется скорее не качественно, а количественно. К тому же и объём написанного и мой возраст заставляют прервать повествование. Но для тех последующих Узлов я всё же представляю читателю конспект главных событий, которых нельзя бы обминуть, если писать развёрнуто. (Для Семнадцатого года они разработаны в значительной подробности, также и с обзором мнений; затем – схематично.)

Роберт Грейвз (1895–1985) — крупнейший английский прозаик и лирический поэт, знаток античности, творчество которого популярно во всем мире.

В первый том Собрания сочинений входит знаменитый роман «Я, Клавдий», в котором рассказывается о римском императоре Клавдии и его предшественниках. Автор с большим мастерством воссоздал события одного из наиболее драматических периодов римской истории (I в. до н. э. — I в. н. э.).

Перевод с английского Г. Островской.

Вступительная статья Н. Дьяконовой.

Комментарии И. Левинской.

Ночь, клуб, вихрь извивающихся тел. Экстаз света и звука, адреналин хлещет фонтаном. В этот вечер она была совсем одна, но это не было серьёзной проблемой, обычно ситуация менялась ещё до полуночи. Сегодня она особенно хороша, она танцует в центре танцпола, она на седьмом небе, в центре вселенной вращающейся вокруг неё с дикой скоростью, огни сливаются в непрерывные полосы света… Эффект просто замечателен. В голове время от времени всплывают странные но приятно, возбуждающие образы. Карлос не обманул, этот порошок круче всего того что она только пробовала за весь свой трёхлетний стаж… Где же он? Где тот парень? Она видела его несколько раз на балконе… Он смотрел на неё… Он уже принадлежит ей, а она ему… За годы непрерывного пребывания в стране грёз она как ни странно не потеряла товарный вид, напротив, дьявольский блеск чёрных испанских глаз был способен возбудить и мёртвого… Где же он… – мелькнула мысль в который раз, на миг освещая яркой вспышкой молнии затуманенный мозг…

«В чувстве, с каким пишешь о книгах Кривича, есть что-то от удовольствия, какое испытываешь, войдя в тепло квартиры с холодной и промозглой улицы и опрокинув пару добрых стопок водки.

Герой Кривича обладает замечательным свойством – умением взглянуть на себя со стороны, увидеть свои слабости, первым над ними улыбнуться…

Проза Кривича вещественна, плотна по фактуре, напряженна и динамична; пульс ее, как сказали бы медики, неизменно ровный и хорошего наполнения»

«Книжное обозрение»