Черный эскадрон

АЛЕКСАНДР КУЛЕШОВ

"ЧЕРНЫЙ ЭСКАДРОН"

"Клянусь говорить правду, всю правду, ничего, кроме правды"

Текст присяги свидетеля, выступающего в американском суде

Глава I.

Я - ИЗ ИНТЕРПОЛА

Давайте познакомимся.

У меня английское имя Джон, французская фамилия Леруа, я родился в Бельгии, и среди моих родителей, бабушек, дедушек и прадедушек, насколько я знаю, не было двух человек одной национальности. Наследственность сказалась: моя первая жена была марокканкой, вторая - итальянкой, третья... Впрочем, третьей еще нет, но если будет (в чем я сомневаюсь), то наверняка эскимоской или папуаской. Люблю экзотику!

Другие книги автора Александр Петрович Кулешов

Повести, которые вошли в сборник, рассказывают о работниках милиции, их службе и личной жизни, на которую накладывает свой отпечаток работа. Издание рассчитано на читателя-подростка.

25 сентября 196… года в толстый журнал регистрации дежурного ГАИ по городу Москве твердым крупным почерком было записано два происшествия.

Первое случилось в 18.50 на одной из больших площадей, расположенных по улице Горького. Второе — в 19.30 на Беговой улице при выезде из туннеля, что пролегает под Ленинградским проспектом.

В первом случае легковой автомобиль марки «Волга», принадлежащий индивидуальному владельцу, получил сильные повреждения. Во втором — транспорт не пострадал.

Наконец-то у меня появилось время. Достаточно времени, чтобы все записать. Не торопясь, спокойно, на свежую голову (пока она еще есть у меня).

Впрочем, я могу как раз в голове-то все и записать. Это можно — что-нибудь записать в голове? Или так не бывает? Ну ладно, не будем придираться к словам. Скажем по-другому: перелистать страницы прошлого. Вот! Это то, что надо. Звучит красиво и с оттенком ностальгии. Перелистать в голове ненаписанные страницы прошлого! А еще лучше — минувшего. Выглядит торжественно. Нет, все же удачнее всего: страницы пережитого. Опять плохо. Плохо, потому что неточно. Ведь не только пережитого, но и сделанного (лучше — совершенного). Итак, если б я писал такой, как бы сказать, послесобытийный дневник, я бы назвал его «Дневник идейного борца Ара: что сделал, что пережил, о чем думал». Пережил немало, наделал и того больше, а вот думал… Думал, пожалуй, маловато. Если б чаще утруждал себя мыслительным процессом, быть может, не пришлось бы делать эти записи, да и столь удачно оказавшегося для этого свободного времени тоже не нашлось бы.

Роман «Заколдованный круг», как и другие произведения Александра Кулешова этого цикла («„Мартини“ может погаснуть», «Счастливчики с улицы Мальшанс», «Как же быть?»), рассказывает о современной молодежи на Западе, ее судьбах, проблемах, мечтах и исканиях.

Трагична судьба главного героя этого романа. Он живет в сложном мире, где лицемерие, обман и преступление процветают, а защита правды и свободы чревата опасностями..

Это повесть о буднях милиции. Вернее, об одном лишь буднем дне… Автор изменил имена, сместил события, многое обобщил. Но герои этой повести — реальные люди, и почти все, что описано в ней, происходило в действительности.

У меня английское имя Джон, французская фамилия Леруа, я родился в Бельгии, и среди моих родителей, бабушек, дедушек и прадедушек, насколько я знаю, не было двух человек одной национальности. Наследственность сказалась: моя первая жена была марокканка, вторая — итальянка, третья… Впрочем, третьей еще нет, но если будет (в чем я сомневаюсь), то наверняка эскимоской или папуаской. Люблю экзотику. Но еще больше мой город с его прохладными сиреневыми рассветами, знойными золотистыми днями и шумными, пестрыми от бесчисленных электрических реклам вечерами.

«Голубые молнии» — роман о десантниках. Десантник — особый воин, он должен уметь многое: быть и стрелком, и радистом, и шофером, и минером, и разведчиком.

Призывник Андрей Ручьев, став десантником, познал не только себя, но и истинные ценности. И себя, и окружающих, и свою Родину он увидел по-новому, нашел настоящих друзей и стал достоин большой любви.

Роман получил премию Министерства обороны СССР за 1974 год.

Издательство «Детская литература» печатает роман в сокращенном варианте.

Повесть «Памятник футболисту» в остросюжетной форме рассказывает об уродливых нравах буржуазного профессионального спорта. О подкупе игроков, подтасовке результатов игр, о преступности и подпольном тотализаторе, о том, как гангстеризм прибирает к рукам спорт. Основой сюжета и многих эпизодов повести послужили подлинные события, хотя все герои и даже страна, где происходит действие, вымышленны.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

196… 23 октября

Теплый день начала осени. Шоссе, ведущее из Тырговиште в Вылсан, мягко петляет среди холмов, то исчезая среди густых зарослей орешника, то серебрясь на открытых склонах.

Дорога пуста. Только один газик с синим брезентовым верхом неспешно скользит по ней в этот послеобеденный час. Двое сидящих в нем мужчин время от времени обмениваются ничего не значащими фразами.

На повороте шоссе машина резко тормозит.

Триллер, обыгрывающий мотивы исландских саг!

Триллер, полный отсылок к великому «Властелину колец» Толкина!

В научных кругах Исландии ходят странные слухи.

Слухи о том, что найден исчезнувший восемь столетий назад уникальный текст саги о таинственном кольце…

Этот документ стоит целого состояния. Но… стоит ли он человеческой жизни?

Убийца профессора-литературоведа Агнара Харальдссона, похитивший у него древний пергамент, готов на все, чтобы добиться своей цели.

Но — какова его цель?

Кто он — преступник, желающий разбогатеть?

Или безумный фанатик, верящий в легенду о кольце?

Консультант исландской полиции — американец Магнус — начинает расследование и попадает в запутанный лабиринт мира торговцев старинными рукописями и людей, искренне верящих в древние мифы.

История, которую я хочу вам рассказать, началась давным-давно, когда москвичей еще не испортил квартирный вопрос, а в центре столицы находились не офисы и фирмы, а жилые дома: одно-, двухэтажные особняки и четырех-пятиэтажные «высотки», так называемые доходные дома. Такой четырехэтажный дом, построенный в самом начале нашего века, стоит в одном из арбатских переулков — Чистом, который выходит на улицу Пречистенка (в советское время — Кропоткинскую). Дом, в общем-то, ничем не примечательный, поскольку никто из революционных деятелей и даже крупных ученых или там архитекторов в нем не живал. Посему мемориальной доски нет и теперь уже, конечно, не будет. А жаль.

Письмо пришло во вторник. Подслеповатый текст и прыгающие буквы ясно демонстрировали материальное убожество отправителя, но шапка бланка, по которому они скакали, и содержание привели Глеба в истерическое возбуждение. Областной Драматический театр извещал уважаемого Автора, что «Худсовет рассматривает вопрос о принятии его пьесы „Страст…“ к постановке и что читка пьесы с обсуждением на труппе состоится в пятницу, 20 января 1995 года в 10 часов. Присутствие Автора обязательно».

В принципе, затею Сени Шергунова с кафе нельзя назвать совсем уж безумной. Но это только в принципе. И вовсе не потому, что Сеня простак, не способный реализовать на практике здравую идею обеспечения пищей телесной наших дорогих сограждан. Как раз наоборот: Шергунов человек умный. Но вся беда в том, что это другой ум. Совсем не тот, что потребен для выживания и уж тем более нормального функционирования в нынешней непростой российской действительности. И даже экономическое образование, полученное в институте, не спасает моего старого друга в ситуациях, где требуется практическая сметка и хамоватый напор.

Невыносимо унылый и холодный — под стать погоде — голос трубы был различим от самых ворот, где царило нездоровое, учитывая назначение этой обнесенной высоким каменным забором территории, оживление.

Она закурила и огляделась. Высоцкий слишком аккуратен, причесан и рекламен. Квантришвили слишком помпезный. Золотой ангел за золотой изгородью и вовсе не производит впечатления надгробного изваяния — в сияющих своих ризах он смотрится огромной рождественской игрушкой. И только ветхая, вся в коросте трещин и известковых струпьев часовенка у края аллеи напоминает о прежних умных и уютных, смирных временах.

Галя и Игорь вместе много лет, они любят и ценят друг друга. Кажется, так будет всегда, но однажды Игорь внезапно исчезает…

Валентина стала матерью в семнадцать лет, но отказалась от дочери, и та выросла настоящим чудовищем. Теперь Валентина тщетно пытается загладить свою вину перед ней…

Вика родила сына от своего босса, после чего они и расстались. Несколько лет спустя бывший любовник отнимает у Вики ребенка. У отца есть деньги, связи и продажные юристы, у Вики – только добрые друзья и любовь к сыну…

Герои остросюжетных рассказов Евгении Михайловой – обычные люди, беспомощные и беззащитные перед злом. Поодиночке им не выстоять, но если они объединятся, то смогут многое…

Профессиональному телохранителю Евгении Охотниковой досталась весьма необычная клиентка. Инга Ясминская, больше известная в городе как Королева Огня, возглавляет школу файер-искусства – танца с огнем – и нуждается в услугах телохранителя. Инга получила несколько писем с угрозами и боится, что теперь ее жизнь в опасности…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ф.И.Кулешов

Мятежный талант

Всю жизнь, трудным путем героя,

он шел навстречу дню, и неисчислимо

все, что сделано В.Г.Короленко для

того, чтобы ускорить рассвет этого

дня.

М.Горький

Владимир Галактионович Короленко вошел в сознание современников и потомства как писатель общественник и правдоискатель, кипучедеятельный и мятежный, с неукротимостью революционера боровшийся против веками царившего в России произвола и насилия, против любых форм проявлений социального зла, беззакония и несправедливости. Свобода и справедливость - это девиз его творчества, общественной деятельности, всей его жизни. Он был одержим гуманистической, романтически-красивой мечтой о вольном, как птица, человеке, о людском равенстве и счастье, и в то же время он каждодневно делал неисчислимо много для реальной защиты отдельной личности, попавшей в беду или несправедливо гонимой, для блага своего народа. Его гуманизм всегда был практически действенным, активным. Он был любим народом, пользовался в демократических низах непререкаемой славой правдолюбца, защитника и певца угнетенных. Имя его обладало в дореволюционной России огромной силой нравственного авторитета.

Халина Кулешова

Танцовщица Тай

- Что, девочка, договорились?

- Пошли, только деньги вперед,- сказала девочка так, как это говорили опытные женщины. Хотелось кушать. Очень-очень.

*******

По дороге из Тагорины в Чишкеш Семья Чылэ встала лагерем у распутья Столица - Запад. Звездный дождь - счастье для всех,

звездный дождь расчертил фиолетовое небо, не дождь - ливень, потоп. Новорожденная девочка лежала, завернутая в материнскую блузку и платок.

Кулибин Борис Иванович

Тюремный вальс (стихи)

Автор выражает искреннюю признательность Игорю Григорьевичу Науменко и Павлу Григорьевичу Бонэр за помощь в издании этой книги

В сборник вошли стихи разных лет, созданные в местах лишения свободы. Это горестное осмысление недавней советской действительности, которая мало кому была доброй матерью, чаще - мачехой. Об этом и пишет автор.

* * *

Пусть я не многое успею,

Владимир Куличенко

Клуб города N

Мистическая повесть

Эта история случилась накануне Первой мировой войны. Закончив с похвальной аттестацией Петербургскую военно-медицинскую академию, я несколько лет практиковал в Кронштадтском гарнизонном госпитале в качестве ординатора неврологического отделения, после чего вышел в отставку. Не стану распространяться о причинах своего решения - они сугубо лирического свойства: здесь и непринятие атрибутов воинской жизни, столь милых сердцу служаки, скука и почти повальная страсть к горячительным напиткам в среде офицерства, отсутствие всякой видимой карьеры. Словом, причины были из рода тех, что побуждают неискушенного, не лишенного искры честолюбия молодого человека, верящего в свое, пусть неопределенное, но несомненно высокое предназначение, с порывистой душой и благородными надеждами, совершать поступки, резонность коих поначалу представляется неоспоримой, а по прошествии короткого времени - весьма и весьма сомнительной, после чего лишь остается сожалеть, что таким огорчительным образом познается поучительный опыт жизни.