Чернышов, Петров и другие

Чернышов, Петров и другие

Господи, за что ты меня так караешь, за что ты наградил меня этим чертовским характером? И все мне неймется, и все я куда‑нибудь вступаю, как в том анекдоте. Почему мне не сиделось в этой самой скорой помощи? Да, трудно после плановой работы в краевой больнице, пусть даже это и была нейрохирургия. Но этот ад постоянного мелькания лиц, животов, ран, эта суматоха дежурных дней, «подготовки коек к дежурству» — моральная инквизиция. Знаете, что значит такая подготовка? В день, когда отделение оказывает экстренную хирургическую помощь городу, маленькое отделение большому городу, зная, что наплыв начнется ближе к вечеру, с самого утра древних старушек, которых родственники радостно кинули в больницу и не идут к ним, погружают на санитарные машины и везут домой. На радость деткам или в пустую холодную комнатушку, где‑то в «Шанхае» старого жилого фонда. С незажившим еще животом, слабую, немощную старушку. Лучше не думать о том, как она там сама управится с собой и своим домашним хозяйством. Лучше не думать. Лучше думать о той новенькой, свежей старушке, что сегодня вечером будет оперирована, а класть ее после операции

Другие книги автора Изабелла Игнатьевна Худолей

Я пожилой уже человек, мне 56 лет, что по меркам моих родителей и прародителей так очень даже старый человек. Я — хирург, ученый хирург, доктор наук. Более четверти века я преподаю в мединституте, который окончила сама.

Часто я езжу в станицу Павловскую, откуда родом мои предки и я. Чем старше становлюсь, тем чаще езжу. Связи со своей станицей я никогда не теряла, даже после того, как оттуда уехала мама, но потребность там быть особенно настойчиво проявилась в эти, пожилые мои годы. Желание написать о трудных и очень интересных годах жизни моих родных возникло давно, лет двадцать назад, еще при жизни мамы. Возникло и как‑то пропало, хотя я успела посоветоваться с ней о первых главах. Видно, овощ еще не созрел к тому времени. А вот сейчас я написала эту повесть быстро, на одном дыхании. Видно, все во мне было близко, очень близко к выходу, свободно изливалось, а я только успевала записывать.

Эту повесть я написала для юношества. И мысли, и способ их выражения, и язык те же, что и в других моих повестях и рассказах. Просто сюжет, герои, их романтическая любовь, если мне удалось это передать, ближе молодым, чем зрелым. Более сорока лет, что длилась эта история, — срок немалый. Многое в жизни поменялось с тех пор, в том числе и в сознании, и в оценке ценностей. Время и здесь внесло коррективы — сексуальная распущенность перестает быть «модной», а целомудрие вновь обретает цену. Чистота отношений главных героев повести, флер поэзии и музыки — это не авторская находка. Повесть биографична. Можно, оказывается, пронести через всю жизнь светлое чувство, не осквернив его. Мне кажется, это возможно только тогда, когда двое изначально серьезны к самим себе и своим отношениям. Для этого совсем не обязательно быть взрослым. Серьезность подростка, юноши и девушки столь же полноценна и достойна уважения. Легкомыслие в главных в жизни делах чревато не только тяжелыми рубцами, но и калечеством. Дай Бог вам избежать этого, и если исповедь моя в чем‑то поможет — буду рада.

В этот ранний утренний час он шел по пустынной главной улице города, где прошла большая часть его жизни и где, вероятно, она закончится. Шаги его гулко отдавались в тишине, звук рикошетом от стен домов настигал его и он почти радовался ему. Башмаки его в порядке, не стоптаны, блестят, маленькие подковки не дают им асимметрично стираться и вот сейчас они как бы говорят, громко и суетливо, в соответствии с мелким шагом низкорослого человека. Они одобряют его привычку ежедневно ухаживать за обувью по вечерам, когда ее снимают, а не надевают утром. Скольких людей он учил этому в жизни и как мало кто усвоил эту простую истину! Как скверно воспитаны люди, как неряшливы они и расхлябаны, как аморальны и корыстны! Разве честному человеку кожаное пальто по карману? Не говоря уже о машине любой марки. Только две эти вещи — повод заподозрить владельца в коррупции. И что вы думаете? Начни уголовное дело — ниточка приведет куда надо. Вот и занялись бы, кому следует, этими самыми владельцами авто и кожаных пальто. Да некому, некому нацелить весь этот аппарат. И сам аппарат давно уже снял кожаные куртки и шинели, а все больше в заграничном. А на какие шиши, извините?

У Марти Ларни удачно сказано, что с возрастом мы теряем зубы, волосы и иллюзии. Это было тогда, когда большая часть этого моего достояния находилась еще при мне. Именно не истраченные иллюзии заставили меня написать в краевую молодежную газету. Почему молодежную? Вероятно потому, что морально — этические вопросы, с моей точки зрения, только и стоит поднимать в этой аудитории. Старых, и даже зрелых не устыдить и, тем более, не воспитать, если этого не сделано с младых ногтей. Вынудило меня на это обращение к прессе одно из самых диких и уродливых явлений нашего удивительного бытия, а именно, крепостное право родителей на их детей, когда они вольны распоряжаться их жизнью и совершенно безнаказанно могут отнять ее. Назывался мой материал «О культуре, о ромбах и о многом другом». Ромбы имелись в виду те, что подтверждали наличие высшего образования у их носителей. Пара родителей, украшенная тремя такими ромбами, не давала согласия на операцию их новорожденному ребенку с тяжелым пороком развития, требующим срочного вмешательства хирурга для спасения жизни. Справедливости ради надо сказать, что шанс выжить был у этого несчастного ребенка невелик. Но ему и в нем отказали папа с мамой. А потом двадцать один день эти ромбоносцы ходили в клинику справляться — не умер ли еще? Ребенок умирал голодной смертью, а это медленная смерть.

Мне жалко было этого дядьку. Просто по — человечески жалко. Как‑то не хотелось думать, за что он провел в заключении больше половины из своих пятидесяти с лишком. Злодей он на самом деле или дурной пацан, который в первый раз попал по глупости, а потом все добавлял и добавлял по той же самой беспробудной своей дурости. Так, во всяком случае, он говорил мне. Было очевидно, что это старый, изношенный, безнадежно больной человек, который, скорее всего, больше из больницы не выйдет. Сострадать живому в беспомощном состоянии. Разве это не естественно?

Популярные книги в жанре Рассказ

Юрий Нестеренко

Notes

(начаты в 1991 г.)

*

...Воспользовавшись политической неразберихой, группа заговорщиков, возглавляемая представителями привилегированных слоев и военных, предприняла попытку свержения законной власти. Для этой цели заговорщики вывели на улицы столицы войска и направили их к зданию высшего органа российской власти. При этом мятежники прикрывались лозунгом защиты закона, якобы попиравшегося тогдашними властными структурами, хотя цели их были совершенно иными. Из-за плохой организации переворота войска не пошли на штурм сразу же, что в значительной мере обусловило провал путча.

Введите сюда краткую аннотацию

«Увязнув длинными ногами в своей куцей полуденной тени, пастух стоял на обочине и держал руку шлагбаумом. Шестнадцать обшарпанных машин, шедших на юг, остановились. Колонна захлопала высокими дверцами «КамАЗов» и зарычала выхлопными трубами…»

«Витька был злой на весь свет. Во-первых, жена ему дико изменяла, и об этом говорилось уже в третьем письме, которое он получил от матери. Во-вторых, Наташка, посудомойщица из столовки отказалась крутить с ним любовь даже после его обещания жениться на ней. В-третьих, вчера у него сломался кондиционер, и теперь что «за бортом», что в комнате было плюс 45 по Цельсию…»

«В детском садике, когда меня наказывали, то обязательно ставили в угол. А чтобы там не было скучно, заставляли учить стихи.

Я так привык к такому своему детскому времяпрепровождению, что стояние в углу стало мне даже нравиться…»

«– Так, так, так, – потирал радостно руки Старший Следователь. – Попался, дружок, попался.

Было от чего радоваться старшему следователю. Вот уже полгода на его участке какой-то безумец отпирает все замки и…

И дальше ничего…»

«Меценатство меценатству рознь.

Вот, например, в ноябре меценат Шишкин подарил не-меценату Пышкину автомобиль.

Хорошо…»

«Все живое на Земле имеет право на жизнь.

Если оно хочет жить, конечно…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Первая и единственная книга стихов и песен поэта, композитора, лидера группы «ДДТ».

НОВЫЙ фантастический боевик от автора бестселлеров «Самый младший лейтенант» и «Выйти из боя!».

 Новая операция корректировщиков истории, заброшенных из нашего времени в  1944 года, в самое пекло боев.

Мишель Турнье (родился в 1924 г.) — известнейший французский писатель, член Академии Гонкуров. В романе “Элеазар или Источник и Куст” он повествует об ирландском пасторе, увезшем свою семью в Америку. Сорок дней, полных лишений и мук, длилось это путешествие, подобное сорокалетним странствиям пророка Моисея, ведущего свой народ в землю Обетованную.

Светлый образ народной героини Жанны д’Арк вдохновлял многих писателей. Мишель Турнье описывает историю дружбы таких разных людей — крестьянской девушки Жанны и знатного сеньора Жиля де Ре, их ратных подвигов и ужасного конца.

Гарри Рикс — человек, который потерял все. Одна «романтическая» ошибка стоила ему семьи и работы. Когда разразился скандал, разрушивший его жизнь, Гарри сбежал… в Париж.

Он влачит жалкое существование в одном из убогих кварталов французской столицы и считает, что его уже никто и ничто не спасет. Но совсем неожиданно в жизнь Гарри приходит любовь…

Однако Маргит, одинокая, элегантная и утонченная венгерская эмигрантка, пленившая его воображение, держит дистанцию. Гарри оскорблен тем, что она принимает его исключительно в своей квартире в Пятом округе Парижа всего два раза в неделю.

Впрочем, недовольство Гарри вскоре отступает на второй план. Его все чаще посещает мысль о том, что вместе с любимой в его жизнь вошла какая-то темная сила…

Действие новой книги известного американского писателя Дугласа Кеннеди, разворачивающееся в декорациях неожиданного Парижа, захватывает читателя с первой страницы. Этот роман об изгнании и мести, в котором так трудно отличить вымысел от зловещей реальности, будоражит воображение и подтверждает репутацию Дугласа Кеннеди как истинного мастера.