Черная жемчужина

Пронзительный звонок разбудил консьержку дома № 9 на авеню Ош. Она потянула за шнурок, ворча:

— Я-то думала, что все уже дома. Сейчас не меньше трех часов ночи!

Ее муж тут пробормотал:

— Это, может быть, к доктору.

И действительно, чей-то голос спросил:

— К доктору Харелю… На какой этаж?

— На третий, налево. Но доктор не принимает по ночам.

— Придется ему побеспокоиться.

Вошедший проник в вестибюль, поднялся на первый этаж, на второй, и, даже не задержавшись перед дверью доктора Хареля, продолжал подъем до пятого. Там он попробовал два ключа. Один из них привел в действие замок, другой — второй, страховочный засов.

Рекомендуем почитать

Несмотря на то, что было уже три часа утра, перед одним из особняков бульвара Бертье стояло еще несколько экипажей. Но вот из подъезда вышла группа гостей, мужчин и дам. Четыре экипажа направились в разные стороны, а на улице осталось только двое мужчин, которые дошли вместе до угла улицы, где жил один из них. Другой решил идти пешком дальше. Было приятно прогуляться в эту зимнюю ночь, такую ясную и холодную. Его шаги громко раздавались на пустынной улице.

Франция. XIX век. Любовь и смерть, богатство и тюрьма, тайны и погони, авантюрные приключения и любовные романы известного коварного мошенника и соблазнительного красавца по имени Арсен Люпен — виртуозный грабителя, подчиняющийся лишь своему собственному кодексу чести, который стал детективом.

Морис Леблан

Побег Арсена Люпена

Когда Арсен Люпен, закончив обед, вынул из кармана роскошную сигару с золотым ободком и принялся любовно ее разглядывать, дверь номера отворилась. Он едва успел бросить ее в ящик стола и отскочить в сторону. Вошедший надзиратель объявил, что заключенному пора на прогулку.

- Я ждал тебя, милый друг! - воскликнул Люпен, не теряя прекрасного расположения духа.

Они вышли. И не успели скрыться за поворотом коридора, как в камеру проскользнули два инспектора и приступили к тщательному осмотру. Одного из них звали Дьёзи, другого Фольанфан.

Накануне отъезда я послал свой автомобиль прямо в Руан, а сам должен был нагнать его по железной дороге и затем отправиться к друзьям, жившим на берегу Сены.

За несколько минут до отхода поезда из Парижа в мое отделение ввалились семеро мужчин, из которых пятеро курили. Как ни краток был переезд в скором поезде, но перспектива совершить его в такой компании была мне крайне неприятна, тем более, что старинный вагон, в котором я сидел, не имел бокового коридора. Я взял свое пальто, газеты, путеводитель и перешел в одно из соседних отделений.

Франция. XIX век. Любовь и смерть, богатство и тюрьма, тайны и погони, авантюрные приключения и любовные романы известного коварного мошенника и соблазнительного красавца по имени Арсен Люпен — виртуозный грабителя, подчиняющийся лишь своему собственному кодексу чести, который стал детективом.

Другие книги автора Морис Леблан

Кроме захватывающей истории, в которой юный Арсен Люпен одерживает блестящую победу над дочерью великого Калиостро, владеющей секретом вечной молодости, в сборник вошли несколько рассказов о приключениях знаменитого грабителя-джентльмена, придуманного французским писателем Морисом Лебланом (1864-1941).

Приключения в стиле Эраста Фандорина!

Этот восхитительный, непредсказуемый персонаж принес своему создателю, Морису Леблану, всемирную известность! Виртуозный грабитель, для которого не существует преград, никогда не сдается и подчиняется лишь собственному кодексу чести. Головокружительными приключениями знаменитого Арсена Люпена вот уже более ста лет зачитывается весь мир.

Мосрис Леблан

Любовное письмо короля Георга

В дверь постучали.

— Войдите, — пригласил Джим Барнетт, глава детективного агентства «Барнетт и К0», в ожидании клиента мирно дремавший в кресле. Увидев гостя, он воскликнул с величайшей сердечностью: — А, инспектор Бешу! Очень любезно с вашей стороны! Как поживаете, дорогой друг?

Инспектор Бешу нисколько не напоминал распространенный тип полицейского агента. Стремясь выглядеть элегантно, он следил за тем, чтобы стрелка на брюках всегда была безукоризненно отутюжена, тщательно завязывал галстук и отдавал крахмалить воротнички. Был он высок, бледен и тощ, но обладал парой необычайно крепких, мускулистых рук. Казалось, эти мощные конечности стащили у какого-нибудь чемпиона по боксу и наспех приляпали к хилому телу инспектора. Но тот ими весьма гордился. Впрочем, на моложавом лице Бешу вообще читалось величайшее довольство собой, хотя ему нельзя было отказать ни в уме, ни даже в некоторой тонкости.

Два или три раза в год в особо торжественных случаях графиня Субиз надевала на свою белую шейку «ожерелье королевы». Это было то знаменитое, легендарное ожерелье, которое придворные ювелиры Бемер и Боссанж предназначали фаворитке Людовика XV Дюбарри, которое кардинал Роган-Субиз намеревался поднести французской королеве Марии Антуанетте и которое авантюристка графиня де Ламот похитила однажды вечером в феврале 1785 года с помощью своего мужа и его сообщника. Собственно говоря, от этого ожерелья осталась только одна оправа. Впоследствии Гастон Субиз, племянник и наследник кардинала, отыскав ее, скупил те несколько бриллиантов, которые оставались у английского ювелира Джефриса, заменил пропавшие камни другими, меньшей ценности, но той же величины, и в конце концов ему удалось восстановить знаменитое похищенное ожерелье таким, каким оно вышло из рук Бемера и Боссанжа.

Франция. XIX век. Любовь и смерть, богатство и тюрьма, тайны и погони, авантюрные приключения и любовные романы известного коварного мошенника и соблазнительного красавца по имени Арсен Люпен — виртуозный грабителя, подчиняющийся лишь своему собственному кодексу чести, который стал детективом.

— Расскажите что-нибудь, Люпэн.

— Э, что бы Вам хотелось услышать? Моя жизнь для всех — как на ладони, — отозвался Люпэн, подремывавший на диване в моем рабочем кабинете.

— Ее не знает никто! — воскликнул я, — По тому или иному из ваших писем, напечатанных в газетах, известно, что Вы были замешаны в той или иной истории, что были зачинщиком еще какой-то… Но Ваша роль во всем этом, самая сущность происшедшего, течение каждой драмы — полностью неизвестны.

Минувшая война вызвала столько потрясений, что мало кто теперь помнит о разразившемся более десяти лет назад скандале с д'Эржемоном.

Напомним вкратце его суть.

В июне 1902 года г-н Антуан д'Эржемон, известный исследователь мегалитических сооружений Бретани, прогуливаясь с дочерью Вероникой в Булонском лесу, подвергся нападению четверых неизвестных, которые сбили его с ног ударом палки по голове.

После короткой отчаянной борьбы дочь г-на д'Эржемона, известная в кругу друзей под прозвищем Прекрасная Вероника, была схвачена и брошена в автомобиль, который, по рассказу свидетелей этой очень недолгой сцены, уехал в сторону Сен-Клу.

— Я получил вашу телеграмму, — сказал, входя ко мне, седоусый господин в коричневом рединготе и широкополой шляпе. — И я пришел. Что случилось?

Если бы я не ждал Арсена Люпена, то ни за что не узнал бы его в этом образе пожилого вояки-отставника.

— Что случилось? — переспросил я. — Да ничего особенного, просто занятное совпадение. Я знаю, вы любите вмешиваться во всякие таинственные происшествия не меньше, чем подстраивать их самому…

Популярные книги в жанре Классический детектив

Винсент Старретт

ТА, ДРУГАЯ...

- Вы и есть мистер Дюбуа? - спросила посетительница, удивленно глядя на пухленького коротышку-сыщика? - К вашим услугам, мадам, - с поклоном отвечал он. В его голосе и повадке непостижимым образом сочетались подобострастие и высокомерие. Посетительница смутилась и нервно усмехнулась. - Прошу прощения, но я наслышана о вас, и мне казалось, что вы гораздо моложе. - И, конечно же, не такой седой и дородный, - с улыбкой ввернул сыщик. Увы, в наш век возраст и приобретенные с ним знания не в чести. Но, если я могу быть вам полезен, то с удовольствием помогу. - Надеюсь, все останется между нами? - спросила посетительница - пожилая, но моложавая дама, вооруженная лорнетом. Александр Дюбуа снова отвесил поклон. - Можете не сомневаться. Присаживайтесь, мадам. - Меня зовут Хоуп Грейндж. Мне нужна помощь в очень щекотливом деле... И очень непростом... Речь идет о моем муже. Его исчезновения стали притчей во языцех в городе. - Вернее, в той части города, где у мадам есть знакомые. - Вы правы, - миссис Грейндж холодно улыбнулась. - Хочу, чтобы все было ясно: я пришла к вам не как несчастная обманутая жена... Дюбуа снова поклонился. - Вы знаете, кто мой муж? - Безусловно. Мистер Грейндж - крупный промышленник, член правления коммерческой ассоциации, пресвитерианец, до недавнего времени состоял в коллегии министерства торговли. Его коллекция марок - вторая по величине в стране. - Ваши познания поразительны, - у посетительницы округлились глаза. Могу добавить, что он подвержен приступам хандры и время от времени пропадает неведомо куда. Это происходит примерно раз в месяц. Началось уже давно, несколько лет назад. Утром уходит на службу, потом звонит и сообщает, что не вернется вечером. Никаких объяснений. А, когда возвращается, говорит, что уезжал по делам. - Неугомонный человек. Дома его угнетает вынужденная праздность? - Напротив, дома он всем доволен и даже счастлив. Это неудивительно. Вам известно, что мы - обеспеченные люди? - Живете вы в достатке. Я как-то проходил мимо вашего дома. Великолепное имение. А какие оранжереи! Я знаю, что у вас много картин и редких книг... - Как видите, никаких причин для недовольства. У нас множество друзей, некоторые из них - влиятельные люди. - Вы полагаете, что дела - лишь отговорка? - Не знаю. Но его глаза, голос, преувеличенная нежность очень подозрительны. Это похоже на издевку. И я чувствую фальшь. Он отказывается говорить о делах под тем предлогом, что я все равно ничего не пойму. Ума не приложу, зачем ему куда-то ездить. Его делами управляют молодые служащие. Я дала ему понять, что подозреваю обман. - Да, поверить в обман подчас легче, чем попытаться раскрыть его, согласился сыщик. - Умные люди это понимают и действуют соответственно. - Но я чувствую себя несчастной. - А есть ли на то причины? В вашем состоянии человек становится недоверчивым и видит подозрительное даже в самом обыденном. - Я пыталась следить за ним, но безуспешно. - Вы подозреваете, что у него есть другая женщина, мадам? - А что еще я могла подумать? - Расскажите все по порядку. - Однажды он позвонил мне днем и сказал, что не вернется домой. Я тотчас помчалась к нему в контору, дождалась, пока он выйдет из здания, и пошла следом. Он долго бродил по улицам, посидел в парке и, наконец, вернулся к тому месту, откуда пустился в путь, вошел в старый дом рядом с конторой и исчез. Вы знаете деловой квартал на Северной стороне? Мешанина старых и новых зданий, контор и жилых домов. Я вошла в подъезд, но дверцы лифта уже закрылись. Лифт останавливался на втором, четвертом и пятом этажах. Я побывала на всех, но не нашла мужа. И из здания он не выходил. - А что вы обнаружили на этих этажах, мадам? - Театральное агентство, конторы мелких стряпчих и торговые фирмы. Я зашла в некоторые, притворившись, что разыскиваю мистера Смита. Александр Дюбуа с улыбкой покачал головой. - Вам повезло, что там не оказалось ни одного Смита. И к какому выводу вы пришли в конце концов? - Полагаю, он нырнул в здание, чтобы сбить с толку возможного преследователя, а потом пошел в другое место. - Возможно, вы правы, - сказал сыщик. - Вы повторяли этот эксперимент? - Месяц спустя. С тем же результатом. - Могу я спросить, по каким улицам он гулял? - Контора находится на Онтарио-стрит. По ней он дошел до бульвара, заглянул в парк, потом двинулся обратно тем же путем. - Отличная прогулка! А что он делал в парке, мадам? - Кормил белок и лебедей. - И все? - Ну, еще постоял у воды, выкурил трубку. Дома он ее в рот не берет. - Почему? - Не любит трубочный табак. Дома он курит сигары. - А в молодости, до вашей женитьбы, он курил трубку? - Да. И какое-то время после свадьбы. - Вы всегда жили обеспеченно? - Нет. Вначале денег было негусто, но потом мужу сопутствовал успех. Однако какое отношение это имеет к сегодняшним событиям? - Может, и никакого. Простите за неумеренное любопытство. Так вы хотите, чтобы я понаблюдал за ним, когда он не придет домой? - Его не будет сегодня. Так он сказал утром. Обещал вернуться через день или два. - Тогда я должен спешить... У вас вчера были гости? - Да, большая компания. Но это - обычное дело. - А сегодня кто-нибудь придет? - Мы приглашены к приятелям. Как я смогу объяснить отсутствие мужа? Мне будет стыдно, как бывало уже не раз. Многие уже подозревают... Я должна положить этому конец. - Вы правы, это очень неприятно. И я вам помогу. А сейчас мне пора, если мы хотим добиться успеха в вашем деле. - Вы позвоните мне утром? - Непременно, мадам, если вы и впрямь хотите знать правду. - А зачем еще я стала бы вас нанимать? - Зачастую наше счастье зиждется на неведении. Но в вашем случае оно приводит лишь к страданиям. Что ж, утром вы узнаете правду, даже если она уязвит ваше самолюбие. - Самолюбие? Думаете, мною движет самолюбие? - Мы всегда с легкостью находим объяснения нашим действиям и при этом непременно исключаем самолюбие. И уже в этом проявляется наше тщеславие.

Рекс Стаут

ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ

Уильям Фредерик Марстон стряхнул пепел с кончика сигареты, затянулся, испустил вздох отчаяния, сопровождаемый облачком дыма, и уже в третий раз перечитал телеграмму:

"Иди домой пешком устал от твоей глупости нет ни цента. Джонатан Марстон".

- Полагаю, - произнес вслух Уильям Фредерик, - он думает, что это смешно. Первые три слова здесь совершенно ни к чему. Они настолько бессмысленны, что кажутся злой насмешкой, и к тому же стоили ему целых полдоллара. Отец довольно эксцентричен.

Рекс Стаут

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ГОРДОСТЬ

Совершенно неожиданно они встретились "У Куинби" - это случилось впервые за три месяца - и после традиционных рукопожатий направились к своему любимому столику в углу.

- Ну, как дела? - поинтересовался Бенди, усаживаясь.

- Бенди, - начал Дадд Бронсон, проигнорировав вопрос. - Я величайший человек в мире. Сам я предпочитаю ветчину и капусту, эта пища, как и прежде, доставляет мне удовольствие, но если ты желаешь павлинье сердце под мармеладом - пожалуйста, я угощаю.

Очень стильное, светское убийство, сдобренное празднествами. Правда, как и в «Рождестве Эркюля Пуаро», описания праздничных сцен и антуража практически отсутствуют. (Можно предположить, что Новый год привлечен исключительно для усиления акцента на двенадцати часах.) Зато те сцены, где читателю представляют персонажей и демонстрируют дом, где будет происходить действие романа, обильно насыщены красками (как в прямом, так и в переносном смысле) — неоднократно упоминаются яркие, красные и золотые, цвета комнат, парчовые занавески и прочие предметы обстановки.

В час мутного сырого рассвета того январского утра Кристофер Кент стоял на Пикадилли, дрожа от пронизывающего холода под беспросветно серым небом, словно замалеванным широкой кистью. Он находился всего в десятке шагов от Пикадилли-Серкус. Часы на «Гиннессе» показывали двадцать минут восьмого. Единственным движущимся предметом на площади было такси – мотор отчетливо тарахтел в тишине. Машина объехала островок безопасности Арес и скрылась на безлюдной Риджент-стрит. Резкими порывами налетал восточный ветер, встряхивая колючий ледяной воздух, как встряхивают ковер. Мимо Кристофера Кента одна за другой промчались гонимые ветром снежинки. Он проводил их равнодушным взглядом.

«Клуб удивительных профессий» — так назвал цикл своих новелл, одну из которых мы предлагаем в этом номере журнала вниманию читателей, известный английский романист и рассказчик Г. К. Честертон (1874–1936). Мастер приключенческого жанра, создатель образа неунывающего детектива-любителя Брауна, коллеги Шерлока Холмса и комиссара Мегре, Честертон был тонким юмористом, высмеивающим продажную мораль английского буржуазного общества. Персонажи честертоновских новелл этого цикла — члены «клуба» — люди, находящие себе средства к существованию занятиями, не значащимися ни в одном профессиональном реестре. Всегда изобретательные, а зачастую и жуликоватые, эксцентрично-беспринципные, они — логичное порождение того мира, где всегда находят себе сбыт ловкая ложь, изворотливость и шантаж. Но подлинные герои Честертона, конечно же, не эти ловкачи и пройдохи, а тот, кто выводит их на чистую воду, разоблачитель жулья — Бэзиль Грант, персонаж, во многом родственный Брауну. Это ему доверил автор выразить свою заветную мысль: не в аристократических салонах, а в беднейших кварталах Лондона живут хорошие люди, именно они, эти кварталы бедноты, «…дают так много свидетельств высоты человеческой души».

Прославленный Мускари, самобытнейший из молодых тосканских поэтов, вошел в свой любимый ресторан, расположенный над морем, под тентом, среди лимонных и апельсиновых деревьев. Лакеи в белых фартуках расставляли на белых столиках все, что полагается к изысканному завтраку, и это обрадовало поэта, уже в так взволнованного свыше всякой меры. У него был орлиный нос, как у Данте, темные волосы и темный шарф легко отлетали в сторону, он носил черный плащ в мог бы носить черную маску, ибо все в нем дышало венецианской мелодрамой. Держался он так, словно у трубадура и сейчас была четкая общественная роль, как, скажем, у епископа. Насколько позволял век, он шел по миру, словно Дон Жуан, — с рапирой в гитарой. Он возил с собой целый ящик шпаг и часто дрался, а на мандолине, которая тоже передвигалась в ящике, играл, воспевая мисс Этель Харрогит, чрезвычайно благовоспитанную дочь йоркширского банкира. Однако он не был ни шарлатаном, ни младенцем; он был логичным латинянином, который стремится к тому, что считает хорошим. Стихи его были четкими, как проза. Он хотел славы, вина, красоты с буйной простотой, которой и быть не может среди туманных северных идеалов и северных компромиссов; и северным людям его напор казался опасным, а может, преступным. Как море или огонь, он был слишком прост, чтобы ему довериться.

Англия, 1909 год. Леди Хардкасл и ее верная горничная Флоренс Армстронг известны как успешные детективы-любители, но у леди есть еще одна страсть – «живые картины», то есть кинематограф и анимация. Поэтому приезд кинематографистов с фильмом «Ведьмина погибель» для нее – шанс показать публике свои произведения. Однако сеанс и пирушка по этому случаю закончились жутчайшим образом. Наутро актера Бэзила Ньюхауса нашли с проколотым сердцем, а рядом с ним – куклу, его точную копию, чье сердце тоже было пронзено. Точно так же ведьма в фильме убила его персонажа. В который раз невинное желание развлечься обернулось для неугомонного дуэта леди и горничной смертельно запутанной историей…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В то утро, выйдя из дома в обычное время, чтобы не опоздать на службу во Дворец правосудия, главный инспектор Ганимар обратил внимание на странное поведение незнакомца, шагавшего впереди него вдоль улицы Перголезе.

Через каждые пятьдесят — шестьдесят шагов этот прохожий, бедно одетый, в соломенной, несмотря на ноябрь, шляпе, наклонялся либо для того, чтобы завязать шнурки обуви, либо чтобы подобрать упавшую трость, либо по другому поводу. И каждый раз при этом вынимал из кармана и воровато клал на край тротуара маленький кусочек апельсиновой корки.

Мишель ЛЕБРЕН

ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ НА ТРУПЕ

ГЛАВА 1

ПЕРИПАТЕТИЧЕСКИЙ (АЯ) - прилагательное (от греч. "перипатетикос"). Имеющий отношение к перипатетизму: перипатетическая секта. Напр., тот, кто следует учению Аристотеля.

Словарь Ларусс

Майская ночь. По темным аллеям Булонского леса неспешно катил "бьюик". За рулем сидел Бремез-младший по прозвищу Громила. Рядом примостился слегка побледневший, с пистолетом в правой руке Фредди. На заднем сиденье прильнули к боковым стеклам два других, не менее крутых, парня. Им было явно не по себе.

МИШЕЛЬ ЛЕБРЮН

СМЕРТЬ МОЛЧИТ

Перевод И. В. Тополь

I

Прежде чем распахнуть двери, проверил, который час. Ровно десять. Все уже работали; слышен был обычный рабочий шум, мелкая дробь пишущих машинок. Когда он появился в дверях, разговоры стихли. Торопливо, не сняв даже шляпы, он пересек зал, кивая в ответ на поклоны сотрудников.

- "Каждое утро одно и то же... Они разглядывают меня, как экзотическое животное. Что они думают, чего ждут? Что рухну посреди бюро или пущусь в пляс? Ох уж эти взгляды за спиной! Лучше бы издевались в открытую. Но нет, они дождутся, пока я засяду в свою клетку и запру дверь, - вот тогда и начнутся шуточки!"

Виктор Леденев

Адская машина

Пролог.

Энский аэродром военно-транспортной авиации. 1 мая 1968 года.

Автобус медленно подъехал к КПП. Дежурный офицер покосился на задернутые эанавесками окна и потребовал освободить салон.

-- Вы что, на пляж приехали? Выйти всем и проходить через КПП. Бегом, марш!

В автобусе никто не шелохнулся. Дежурный начал медленно багроветь, но спас его от преждевременного инфаркта посыльный из штаба. Дежурный прочитал записку и махнул рукой.