Через борозды

Н. Каратыгина

ЧЕРЕЗ БОРОЗДЫ

РАССКАЗ.

В коридоре у стены, роняющей слюнявую сырость, мужчина загородил дорогу женщине.

Женщина покачивалась, перепадая с каблука на каблук. Не могла овладеть шаткими, разбегающимися, будто к чужому телу привязанными ногами. Руки тяготели вниз, затылок опрокидывался пудовиком.

- Эх, Птиченька, - сказал мужчина. - Молвите словечко, и все уладится. Ну, тихохонько. Я услышу.

Скрипело перьями, плевало копотью, пылью грязное учреждение.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Был май. Прекрасный месяц май. Я шел по переулку, по тому самому, где помещается Театр. Это был отличный, гладкий, любимый переулок, по которому непрерывно проезжали машины. Проезжая, они хлопали металлической крышкой, вделанной в асфальт. «Может быть, это канализационная крышка, а может быть, крышка водопроводная», — размышлял я. Эти машины отчаянно кричали разными голосами, и каждый раз, как они кричали, сердце падало и подгибались ноги.

«Вот когда-нибудь крикнет так машина, а я возьму и умру», — думал я, тыча концом палки в тротуар и боясь смерти[1]

Сонные тучи придавили маленький городок Густой Бор. Шумит ветер мокрой листвой деревьев, мокро блестят старые железные крыши домов, мокрые бревенчатые стены черны, — и сам город, и земля, на которой он стоит, и воздух — все, все обильно пропитано влагой.

Такому городку, отброшенному на пятьдесят километров в сторону от железной дороги, затяжные дожди причиняют великие неудобства: в магазинах исчезает соль и керосин, в Доме культуры перестают показывать новые кинокартины, письма и газеты приходят с запозданием, так как почту доставляют с оказией, на лошадях.

Якутский учитель Сергей Аласов после двадцатилетнего отсутствия возвращается работать в родную деревню. Его ждут встреча со своей девушкой, не дождавшейся возвращения его с войны и вышедшей замуж за своего учителя и встреча с новой любовью. Непримиримо отнесясь к очковтирательству в той школе, где он когда-то учился и в которой он сейчас сам стал учителем, он начинает бороться за правду и более человечное отношение к ученикам...

Хромой человек в маленькой кепке шел по гальке вдоль морского берега и громко смеялся.

Мальчишки удили со скал бычков и зеленух и перекрикивались насчет того, что рыжий Жорка занял у Витьки-капитана большого краба для наживки и вот уже который день не отдает.

Заметив на пляже смеющегося человека, мальчишки насторожились и замолкли. Они, видимо, соображали: оставаться ли им на скалах или лучше удрать.

– Тикайте все! – крикнул отчаянным голосом Витька-капитан, – Тот дядя безумный! Он сам по себе смеется.

После работы я, как всегда, решил забежать в нашу «стекляшку», выпить бутылку пива и сжевать какой-нибудь бутерброд, пока не придет с работы жена и не приготовит ужин.

К моему изумлению, вечно осеннего вида крыльцо нашей «стекляшки» было чисто вымыто, а у дверей стоял швейцар с галунами, в генеральской фуражке и приветливым лицом человека, который взял от жизни все и которому больше от нее ничего не надо. В швейцаре я узнал директора кафе, которого видел иногда, когда тот руководил разгрузкой ящиков во дворе.

Бухгалтер Майгородского финотдела Исай Неделин давно звал меня посмотреть древнюю стенопись в местном соборе. Заглянув в справочники, я узнал, что ее приписывают Рублеву.

Сумеречным зимним утром я выехал в Майгород. И вот я подымаюсь по Конюшенной горе. Слева падь, поросшая соснами, справа грубая, пупырчатая шкура горы.

Подъем крут, я шагаю неспешно. То опережая меня, то отставая, семенят богомолки, все как на подбор в черных платочках с цветной каемкой. Почему, однако, их так много? День будний, и я рассчитывал, что храм будет пустовать.

Все это случилось в ту пору, когда с нашего большого каштана начали падать круглые желтые плоды, утыканные шипами.

Но не они привлекали нас.

Мы собирали палые листья, длинные, с иззубренными краями. Мы скручивали из них подобия сигар. Дым обжигал горло, мы сплевывали горькую слюну и сквернословили, как старые развратники. Старшему из нас, Володе Громаковскому, было девять лет.

Однажды мимо нас прошел статный старик в сюртуке и шелковой ермолке. Володя и Вячик в момент смылись. Я оцепенел. Сигара торчала у меня изо рта и дымила, как пожар.

Действие повести Григория Медынского «Честь» развертывается в наше время. В центре повествования – советский школьник, девятиклассник Антон Шелестов, вовлеченный преступниками в свою шайку. Автор раскрывает причины, которые привели Антона к нравственному падению, – неблагополучная семья, недостаточное внимание к нему взрослых, отход юноши от школьного коллектива, влияние улицы, разрыв с настоящими друзьями и т. д. Антон – юноша со слабым, неуравновешенным характером. Он делает попытку порвать с засасывающей его тлетворной средой, но ему не хватает для этого силы воли. И вот участие в грабеже приводит его вместе с другими преступниками на скамью подсудимых.

Дальнейший путь Антона Шелестова – возвращение к честному труду.

(Повесть впервые опубликована в журнале «Москва» (№4,5,10,11) за 1959 г.)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий КАРАВАЕВ

"Мы свой, мы новый мир..."

или

Грезы кино об эпохе космического колониализма

Фильмом, который столкнул камероновский "Титаник" с пьедестала самых кассовых картин Америки, стал "Затерянные в космосе" Стивена Хопкинса. При всех прочих факторах успеха в американском "чарте" высадка семейства Робинсонов на далекую и необжитую планету Альфа-Прим оказалась единственным событием, способным затмить интерес нации к театрализованному кораблекрушению начала уходящего века.

Михаил Карчик

ШИМПАHЗОH

Директор зоопарка Александр Станиславович Краковянский был человеком общительным и грубым. Из этого следовало, что ему постоянно хотелось выпить в компании, но никто из друзей и даже подчиненных в компанию его не приглашал. Краковянский напивался быстро и вел себя по-скотски. Лишь только собутыльник начинал перечить директору, тот хватал кнут, для укрощения сбежавших из вольера парнокопытных или пику, которой воспитывали непослушных слонов, после чего сотрудник забюллетенивал на три недели.

Некоторые главы из "Книги Медиумов", составленной Алланом Кардеком

Глава II

ФИЗИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ.

ВЕРТЯЩИЕСЯ СТОЛЫ

60. Физическими явлениями называют такие явления, которые обнаруживаются посредством физических действий, как, например, шум, движение и перемещение твердых тел. Одни из них бывают самопроизвольные, т. е. нисколько не зависят от нашей воли, другие могут быть вызваны нашей волей. Мы будем сперва говорить об этих последних.

Н. И. Кареев

ОБЩИЙ ХОД ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ

Очерки главнейших исторических эпох

Очерк первый. Всемирно-историческая точка зрения

Постепенное объединение судеб отдельных стран и народов. Беглый взгляд на целое всемирной истории. Необходимость изучения общего хода истории и задача философии истории. Два способа философского построения всемирно-исторического процесса. Применение идеи закономерности к пониманию всемирно-исторического процесса. Разбор некоторых возражений против всемирно-исторической точки зрения. Обычное деление всемирной истории и его ненаучность. Схема, предложенная Л. Мечниковым. Теория культурно-исторических типов.