Человек в своем времени

Его отсутствие.

Жанет Вестермарк внимательно наблюдала за тремя находившимися в кабинете мужчинами: директором Института, который должен был вот-вот исчезнуть из ее жизни, психологом, который в нее вступал, и мужем, жизнь которого текла параллельно ее жизни, и все-таки совершенно отдельно.

Не только ее занимало это наблюдение. Психолог, Клемент Стекпул, сгорбившись, сидел в кресле, обхватив сильными некрасивыми ладонями колени и выдвинув вперед обезьянье лицо, чтобы лучше видеть Джека Вестермарка — новый объект своих исследований.

Другие книги автора Брайан Уилсон Олдисс

Как волна радара, отразившись от какого-то предмета, возвращается к своему источнику, так биение сердца Роя Комплейна, казалось, заполнило все окружающее пространство. Он стоял в дверях своего жилища, вслушиваясь в гневные удары пульса в висках.

— Ну, уходи, давай, если ты вообще собираешься уходить, ну! Ты же мне сказал, что уходишь!

Сварливый голос Гвенны за спиной ускорил его решение. Издав приглушенный вопль, он, не поворачиваясь, захлопнул дверь и до боли начал тереть руки, чтобы успокоиться. Именно так и выглядела его жизнь с Гвенной: сперва ругань без всякого повода, а потом эти бешеные, изматывающие как болезнь, вспышки гнева. И что хуже всего, это не был обычный чистый гнев, а какое-то омерзительное липкое чувство, которое даже при наивысшем накале не могло заглушить сознание того, что вскоре он вновь окажется здесь, унижаясь и прося прощения. Что поделаешь… Комплейн не мог обойтись без нее…

Роман «Нон-стоп» вышел в свет в 1958 году. В нем Олдисс смело пробует новую версию избитой темы, к которой упорно возвращаются писатели НФ: жизнь замкнутого мира космического корабля, на борту которого продолжают путешествие новые поколения, уже не знающие цели.

Роман «Долгие сумерки Земли» Олдисса живописует нам особенности развития Земли в далеком будущем. После остановки вращения планеты чертовски изменился климат, миром завладели растения. А несчастное человечество полностью деградировало…

История развития земной цивилизации через 800 миллионов лет. Тема, пронизывающая все творчество человека, который по праву вошел в мировую фантастику как «автор миллионов концов света» и «певец Апокалипсиса».

Роман «Долгие сумерки Земли» (другое название «Теплица») в 1962 г. получил премию «Хьюго», которой за редким исключением удостаиваются неамериканские авторы.

Сборник избранных романов.

Содержание:

1. Без остановки (роман, перевод И. Невструева)

2. Доклад о вероятности А (роман, перевод П. Зотова)

3. Теплица (роман, перевод О. Захарова)

4. Сад времени (роман, перевод Н. Самариной)

5. Птицы Марса (роман, перевод И. Судакевича)

6. Переводчик (повесть, перевод Н. Гузнинова)

Рассказы, которые легли в основу сценария «Искусственного разума» Стивена Спилберга… История общества, в котором секс становится единственным средством выживания… Ироничные и увлекательные летописи первых попыток человечества принести блага земной цивилизации на далекие планеты… Жесткие и насмешливые мини-антиутопии, в каждой из которых людям будущего приходится пожертвовать какой-то из простых ценностей… Новая коллекция рассказов писателя, которого критики называют «самым ярким голосом британской научной фантастики нашего времени»!

Перед вами — одно из лучших творений Олдисса. `Космическая сага`, сравнимая по масштабу, увлекательности и эпизму лишь с `Дюной` Фрэнка Герберта.

Сага о планете Геликония, на которой каждый `великий год` — это время жизни сотен поколений. О планете, солнце которой снова и снова оборачивается вокруг более яркой звезды, неся с каждым оборотом коренные перемены климата и экологии.

Это мир, прописанный до мельчайшей детали — от военного искусства до дипломатии, от науки — до философии.

Добро пожаловать в Геликонию!

Ироничные и увлекательные летописи первых попыток человечества принести блага земной цивилизации на далекие планеты… Жесткие и насмешливые мини-антиутопии, в каждой из которых людям будущего приходится пожертвовать какой-то из простых ценностей…

Итак, свершилось! Человечество, профинансированное Соединенными Университетами Мира, основало на Марсе колонию. Шесть башен, заселенных по лингвистическому принципу. Несколько тысяч человек из разных стран, твердо намеренных сделать эту негостеприимную планету своим домом. В условиях дефицита воды и воздуха, при строжайшей дисциплине выжить могут только самые отважные, беззаветно преданные идее строительства нового мира. Трудности? Ну и что! Испытания? Не страшно! Однако за десять прошедших лет на Марсе не родилось ни одного живого ребенка…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Константин СИТНИКОВ

ТРОСТЬ

"Dirteen! Dirteen!! - Mein Gott,

it is Dirteen o'clock!!"

Edgar Allan Poe,

The Devil in the Belfry

3 октября 1849 года дверь таверны "Кут энд Сарджент", что на Ломбард-стрит, в Балтиморе, распахнулась, и на пороге появился невысокий, худощавый мужчина лет сорока в черном свободном пальто, под которым виднелась помятая жилетка и не первой свежести сорочка; мешковатые, заношенные панталоны приходились ему явно не в пору, а шелковый платок на шее был повязан весьма дурно и неряшливо. Длинные вьющиеся волосы, спутанные и давно немытые, ниспадали по сторонам, открывая широкий, иссеченный морщинами лоб; усы под узким, хрящеватым носом еще хранили на себе следы черной краски; тонкие бледные губы были расслаблены и слегка подрагивали. Мужчина не был пьян; даже если он и выпил в тот день, то не больше одного стакана легкого вина; и все же его изможденное, помятое лицо несло на себе явственные отпечатки недавнего запоя и мучительного похмелья; распахнув дверь, он приподнял голову и, слегка прищурившись, обвел взглядом небольшой зал с низким закопченным потолком.

Евгений Торопов

Сталкер-2, или Воспоминание о Зоне

(сценарий для программы "Куклы" телеканала НТВ)

Действующие лица: Голос за кадром - Клинтон Сталкер прежний - Ельцин Сталкер новый - Путин Писатель - Геращенко Профессор - Чубайс и другие.

1.

Клинтон на пенсии. Пишет мемуары. Играет печальная музыка, типа Mylene Farmer ("Regrets", "Ainsi soit je" или другая подобная). Вспоминает в образах то, о чем пишет. Разумеется, о России.

Еще вопрос, следует ли считать кражу со взломом спортом, ремеслом или искусством. Ремеслом ее не назовешь, так как техника этого дела вряд ли достаточно разработана, но не назовешь ее и искусством, ибо здесь всегда присутствует доля корысти, пятнающей все дело. Пожалуй, правильнее всего считать грабеж спортом — таким видом спорта, где правила и по сей день еще не установлены, а призы вручаются самым неофициальным путем. Неофициальный образ действий взломщиков и привел к печальному провалу двух подающих надежды новичков, орудовавших в Хэммерпонд-парке.

Виктория Угрюмова

Три эссе

Евангелие от потерянных

г.Киев,

14 октября 1998 г.

В последнее время всем нам не хватает любви.

Не потому, что любить разучились, а потому что просто некогда - времена не те. Впрочем, времена всегда были "не те", и в своем непомерном одиночестве и тоске по любви и счастью мы, как это ни парадоксально, вовсе не одиноки.

Кто-то мудрый сказал, что наши страхи - это нереализованные возможности любви; а значит любовь (хоть априори принято не давать ей определения) - это преодоленный страх, в том числе.

Георгий ВАЧНАДЗЕ

ЗВЕЗДНЫЙ ПАРУС

Перед заходом солнца граница света и тьмы все время поднимается вверх, как будто на дне моря разбили гигантскую склянку с чернилами. Она зыбка, эта граница, но всякая морская живность чувствует ее, следит за ней и тотчас устремляется вверх, словно пытаясь удержать последние солнечные лучи. Вряд ли это заметно на глаз, но трал, который мы иногда забрасываем, рассказывает об этой бесчисленной армии обитателей глубин, всплывающих навстречу лунному свету.

Илья ВАРШАВСКИЙ

ДЖЕЙН

В это утро Модест Фомич проснулся с каким то тревожным чувством. Лежа с закрытыми глазами, он пытался сообразить, почему не зазвонил будильник и он, Модест Фомич Никулин, вместо того чтобы находиться на работе, валяется в постели, хотя лучи утреннего солнца уже добрались до его подушки. Время, значит, было уже позднее, никак не меньше десяти часов утра.

Модест Фомич сел в постели и открыл глаза.

- Приветик, Фомич! - крикнул попугай в клетке, давно ожидавший пробуждения хозяина.

Илья ВАРШАВСКИЙ

ПОЕДИНОК

В конце последнего марша лестницы он перепрыгнул через перила и, дожевывая на ходу пирожок, помчался по вестибюлю.

Времени оставалось совсем немного, ровно столько, чтобы занять исходную позицию в начале аллеи, небрежно развалиться на скамейке и, дождавшись выхода второго курса, пригласить ее на футбол. Затем они поужинают в студенческом кафе, после чего... Впрочем, что будет потом, он еще не знал. В таких делах он всегда полагался на интуицию.

Илья ВАРШАВСКИЙ

ПРОИСШЕСТВИЕ НА ЧАЙН-РОД

- Надень синий галстук, - сказала миссис Хемфри, - этот слишком пестрый.

Мистер Хемфри вздохнул. Он ненавидел синий галстук, ненавидел крахмальные воротнички, ненавидел воскресные чаепития у этой старой лошади Пэмбл, ненавидел выходить на улицу со своей добродетельной супругой, ненавидел... впрочем, довольно. Душевное состояние антиквара Джона Хемфри не нуждается в дальнейших уточнениях. С каким наслаждением он сейчас облачился бы в теплый халат, фетровые туфли и, вооружившись лупой, посвятил вечер изучению маленького тибетского божка, так удачно приобретенного сегодня у старого чудака, вломившегося в лавку, невзирая на закрытые ставни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Спустя четыре года после того, как Анна Болейн лишилась головы в лондонском Тауэре, в семействе Глэдвеббов появился на свет ребенок необычный ребенок.

В то утро в холодной прихожей, рядом со спальней, где миледи рожала, находились четверо: мать роженицы, ее тетка, свояченица и паж. Мужа миледи, юного сэра Фрэнка Глэдвебба, с ними не было — уехал на охоту. Наконец пришел тот долгожданный миг, когда повивальная бабка поспешила к томившейся под дверью четверке с радостным известием о том, что Всевышний (который незадолго до того обратился в протестанство) счел возможным одарить миледи сыном.

Вечерние тени длинными полосами легли на космодром. Это было время, когда — казалось — чувствуешь, как вращается земной шар. В лучах утопающего солнца пыльные пальмы вокруг космодрома выглядели, как лакированные ножки от буфета. Днем эти пальмы отливали металлом, к вечеру — казались сделанными из папьемаше. В тропиках нельзя полагаться на зрение: в жару все колеблется и пульсирует.

Пальмы чуть наклонились, когда патрульный корабль АХ-25 взмыл в небо, осыпав их еще одним слоем пыли.

Шеф «Всемирного агентства Задар энд Смит» подхватил обеими руками пригоршню пластмассовых безделушек, поднял на уровень глаз и высыпал на стол.

— Да, — сказал он. — Конечно. Мы немедленно займемся этим.

Он щелкнул переключателем, и лицо президента Соединенных Штатов Обеих Америк исчезло с огромного экрана, висевшего напротив стола. Электронные импульсы, формировавшие изображение, все еще подрагивали, словно живчики-сперматозоиды на приборном стеклышке под микроскопом, экран тускло светился. Он многое помнил, этот экран: в былые времена трудолюбивые живчики рисовали на нем славные лики — Джека Гаскаддена из Гасгазмов, например, или клоуна Джейва, не говоря уже о физиономиях глав государств и правительств, тех вообще побывало на нем без счета. Никому из них, правда, не доводилось слышать столь же решительного «да» из уст шефа знаменитого «Всемирного агентства» — Морган Задар никогда не забывал об осторожности и осмотрительности, разговаривая с заказчиками.

Они никогда не выходили из дома.

Человек по имени Харли обычно поднимался первым. Иногда он прохаживался по дому в пижаме — здесь всегда было одинаково тепло. Он будил Кальвина, симпатичного широкоплечего парня, с многообещающей внешностью, которого, правда никто не видел в деле. Кальвин иногда сопровождал Харли.

Дэппл, брюнетка с восхитительными серыми глазами, спала чутко и от шума мужских голосов просыпалась. Она поднималась и будила Мэй — вместе они шли вниз и готовили завтрак. Тем временем, обычно просыпались оставшиеся домочадцы — Джэггер и Пайф.