Человек-ферма

АБДЕЛЬХАМИД БЕНХЕДУГА

Человек-ферма

Перевод С. Иванова

Читать я умею, но не очень хорошо - в детстве я пас коров, а в юности пахал землю. Маленькая жизнь в маленьком мирке. Вся дорога - из деревни на пастбище или в поле и обратно. Деревня, ферма, пастбище, люди, скот - все это находилось на земле мсье Леонарда, и он считал, что и люди, и скот, и земля составляют то, что называется ФЕРМОЙ.

Я понял это однажды вечером, когда жена дяди Ахмеда, жившего по соседству, собралась рожать. Здоровье у нее было слабое, и мы пошли навестить ее всей семьей: я. отец с матерью и младшие брат и сестра. Дядя Ахмед боялся, что назавтра не сможет выйти на работу - ведь не оставишь роженицу одну! - и послал меня предупредить об этом мсье Леонарда.

Другие книги автора Абдельхамид Бенхедуга

АБДЕЛЬХАМИД БЕНХЕДУГА

Дитя пустыни

Перевод О.Власовой

"Нет.

Я не могу спать в каменном доме.

Терпеть не могу спать в потемках и просыпаться в потемках. Дом, откуда не видно неба, построен не для живых. А я пока что не умер. Я должен выйти, я должен увидеть небо!"

Человек из пустыни... Он меньше ненавидит смерть, чем мрак, и не столько страдает от боли, сколько от подчинения, ему не так тяжело ступать босиком по раскаленному песку среди скорпионов и с пересохшим от жажды горлом, как соблюдать границы и выполнять приказы. Свободу он предпочтет воде. Его глаза испили свет звезды и утолили им жажду раньше, чем материнским молоком, он вкусил свободу в объятиях нежной пустыни прежде, чем постиг слово "вода". Он предпочитает спать в палатке, окруженной гадюками и скорпионами, или вести бой среди грохота орудий и разрывов мин, чем прозябать в каменном доме, куда не пробивается к нему ни свет звезд, ни солнечные лучи, где его не овевает свежий ветерок. Напрасно пытался он понять, зачем он здесь, в этом темном доме, а командир, находившийся вместе с ним, тщетно пытался втолковать ему, что у них нет другого выхода, как переждать здесь.

АБДЕЛЬХАМИД БЕНХЕДУГА

Проклятая песня

Перевод О.Власовой

Было семь утра. Но жара в тот день поднялась спозаранку, а вместе с ней проснулись и люди.

Соседка напевала: "Я один-о-ка...", и Абдуррахим подумал, что ему давно уже пора жениться, чтобы раз и навсегда покончить со своим одиночеством и начать новую жизнь - в семейном кругу. Конечно, тогда ему придется расстаться с грустью уединения, давно привычной и даже любимой, с неторопливыми размышлениями в тиши дома и безудержными фантазиями, которые порой превращали покой его жилища в стеклянный парусник, скользящий по глади моря света и тумана, а его молчание - в мечту, чьи лучи сияют из-за далеких горизонтов... Но вместе с тем из его жизни наконец навсегда уйдет та скука, которая давно уже поселилась в его душе, и эта бессонница, нарушающая привычный ритм его жизни.

АБДЕЛЬХАМИД БЕНХЕДУГА

Цена выкупа

Перевод О.Власовой

- Правда, что ты едешь во Францию?

- Да.

- А зачем?

- Мне надоело сидеть здесь без работы.

- Когда вернешься?

- Весной.

Зулейха замолчала. Молчание было для нее, как и для всех девушек в деревне, естественным состоянием. Да и что еще ей нужно знать кроме того, что она услышала? Ее жених уезжает во Францию - это уже решено. Вернется весной... Так он сказал.

Из сборника Абдельхамид Бенхедуга Избранные произведения

До полного сборника отсутствуют повести:

Предисловие Л. Степанов

Южный ветер Перевод: В. Самодай

Прозрение Перевод: О. Власова, Д. Микульский

Джазия и дервиши Перевод: И. Ермаков

В сборник произведений известного алжирского писателя Бенхедуги, пишущего на арабском языке, включены романы «Южный ветер», «Прозрение», «Джазия и дервиши» и ряд рассказов. В этих произведениях дана широкая картина жизни сельского и городского населения Алжира, показана борьба между старым и новым в сознании современных алжирцев в условиях социально-политических преобразований в стране после победы национально-освободительной революции в 1962 году.

АБДЕЛЬХАМИД БЕНХЕДУГА

Эмигрант

Перевод О.Власовой

- Давай в машину, да пошевеливайся!

- Послушайте, мсье, я владелец этого ресторана...

- Сказали тебе, живо в машину, без разговоров!

- Но я же не сделал ничего противозаконного, я ни в чем не виноват...

- Хватит болтать, вот приедем в комиссариат, там и будешь качать права.

- Прошу вас, только минутку, я попрошу приглядеть за стойкой кого-нибудь из земляков.

Популярные книги в жанре Современная проза

Энрике Вила-Матас не случайно стал культовым автором не только в Испании, но и за ее границами, и удостоен многих престижных национальных и зарубежных литературных наград, в том числе премии Медичи, одной из самых авторитетных в Европе. «Странные» герои «странных» историй Вила-Матаса живут среди нас своей особой жизнью, поражая смелым и оригинальным взглядом на этот мир. «Такая вот странная жизнь» – роман о человеке, который решил взбунтоваться против мира привычных и комфортных условностей. О человеке, который хочет быть самим собой, писать, что пишется, и без оглядки любить взбалмошную красавицу – женщину его мечты. А помогают герою найти себя реальные «бунтари» Сальвадор Дали и Грэм Грин, органично введенные автором в ткань повествования.

Некоторое время назад меня часто посылали в командировки в район Феникса, Аризона. Будучи в одной из таких командировок я оказался недалеко от Аши Рез (индейская резервация) и заехал проведать живущего там приятеля. Он обрадовался увидев меня и после некоторых колебаний я согласился посмотреть дом в котором он вырос. Деревянный домишко выглядел достаточно обыденно — маленький и старый, с покосившейся крышей, грязный и давно заслуживший смерти от нечаянного окурка или злорадной спички. Я не очень хотел идти внутрь, но настойчивость друга и мое нежелание быть невежливым победили, и я вошел вслед за ним. В нос ударил запах жилья. Он не был неприятным или резким, скорее крепким, настоявшимся на времени и людях запах обжитого помещения. Приятель водил меня по дому, показывая комнаты (их было немного) и остатки обстановки.

— Приникнуть к ней, вцепиться в нежную шею, сначала слегка, а потом все сильнее сжимая зубы и давить, пока тонкая кожа не лопнет под клыками и появится слабый вкус крови, даже не вкус, а скорее, запах, а потом кровь начнет сочиться пульсирующей струйкой и заполнит рот, затечет между зубами, обволочет язык соленой пеленой, закапает из уголка губ, и тогда, не разжимая челюстей, глотать горячую соленую влагу, захлебываясь и дрожа от наслаждения, пока ноги не наполнятся приятной слабостью, потеплеет в груди, затуманятся глаза и голова поплывет сама по себе, зубы разожмутся и тело, обмякшее, повалится на пол рядом с обескровленной жертвой…

Лето пахло цветущими травами и нагретым на солнце железом. Подставив ветру разгоряченное личико Дашенька болтала ногами, сидя на деревянном краю платформы и глядя на бегущие внизу камушки насыпи. Солнце висевшее высоко в небе начало клонится к закату, и в предвкушении вечерней прохлады заходились трелями жирные степные кузнечики, заглушая мерный перестук колес. Мама прикорнула рядом, привалившись к большому тряпичному тюку и обняв дремлющую старшую Дашенькину сестричку Полиньку, которая в свою очередь обнимала среднюю, Томочку, из чьих объятий Дашенька осторожно высвободилась несколько минут назад.

Глядя на выстроенные в неаккуратные ряды ящиков, у меня условным рефлексом возникает вопрос: /как/ мы любим перечеркивать? Перечёркивать — сколько в этом слове ухабов и вывихнутых локтевых суставов! Ломая карандаши, портя бумагу, глянцевые лица открыток, кожу ниже спины, выгибая стены с разъезжающимися обоями, но перечёркивать, перечёркивать. Перечёркивать — это четвёртая власть, перечёркивать — это божество с накладными рогами. Внешние проявления очевидны и идиоту. Какая желчь отвечает за это? Что начинает течь с бóльшим наслаждением?

Создавать в малой укромности милого дома. За дверью: захолустье, накрытое явью, как западней, и ничего не поделаешь — срединный мир переполнен тихим безличьем до набрякшего спазма и полуденной саркомы. Тесный рубеж, топографический рубец, лелеющий громоздкую ширь или жестко упакованный urbis. Повторяется изо дня в день: что там? кто расскажет? Стихотворение лежит на этом промежуточном лезвии, отражающем небесный свет и большой пустырь, где руины дальних обстоятельств встречают окрест буйный и полнокровный конец. Мы идем вдоль канала, мой друг вспоминает фильм — Аккерман: женщина моет посуду, выходит на улицу, поворот головы, осеннее предместье, холод. Пейзаж сильнее интриги, и наблюдение за колыханием трав продиктовано отнюдь не тяжкой необходимостью в лирическом отступлении. Вот безотчетный дух, который настаивает, чтобы ты вырвал его из алчной неизвестности, и бесполезны теоретические усилия; тут правомерна лишь твоя — буквально — физическая причастность к стремительной силе, и она пропадет, если не дать ей имя.

Современная жизнь кипит на страницах прозы Игоря Блудилина-Аверьяна. Его герои — школьник, шофер, профессор, аспирант, бизнесмен, художник, артист, студент — бьются над загадкой тайны жизни, над поисками Абсолюта, духовных корней и основ нашего бытия.

В романе «Из глубины багряных туч» Совесть восстает против Преступления; борьба сил Добра и Зла в душе человека облечена в острый, захватывающий сюжет.

Три минуты. Это будет продолжатся ровно три минуты. Больше будильник не протянет. А потом сон, снова сон. СТОП. Сегодня же моя смена. Фак. Как хочется спать. Сегодня приду и сразу лягу спать. Душ и спать. Больше мне ничего не надо. Хмурое утро. Сырой асфальт и слегка подмерзшие лужи. Серая, вечно спешащая толпа. Куда они все? Наверное так же как и я — на работу. Каждый день одно и тоже. И ни какого намека на разнообразие. Господи, ну неужели за всю свою жизнь мы так и не сделаем ни одного стоящего поступка? Неужели мысль о том, что ты какой-то особенный, неизменно сопровождавшая нас все детство, с возрастом отодвигается на второй план, потом на третий, а затем и вовсе уходит. Уходит по ангийски, не прощаясь. Мне 35. Я знаю 5 языков. У меня есть друзья. Хотя… ет. У них жены, дети, заботы. А что есть у меня? Работа? А зачем она нужна? Деньги? Да не такие уж и большие деньги. Удовлетворение? Удовлетворение от сознания своей осведомленности о всей, или практически всей изнанки всех политических событий? Нет. Я уже давно отдал бы многое, что бы не знать этого. Тогда что? Да перестань врать самому себе. Ты прекрасно знаешь, что! Власть. Да, да, именно власть! Когда остаешься один, в комнате, где кроме стола, небольшого прибора и микрофона с наушниками нет ничего — ты один. Один на столько, что через какое-то время забываешь о всех людях, которых ты знаешь. Забываешь имена, лица все. Остается лишь серая масса, которую ты видишь каждое утро и власть над ней. Эти люди, вечно спешащие на работу, никогда не задумываются о том, что есть я. И что именно я решаю их дальнейщую судьбу. Им не понять насколько важно любое мое слово. Ведь от каждого моего слова зависит их жизнь.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Евгений Бенилов, Юлия Беляева

Проделки купидона

Нижеследующие отрывки, в числе трёх, попали к нам в разное время и из разных источников. Тем не менее, есть основания предполагать, что описывают они одно и то же событие - хотя и с разных точек зрения (последнее обстоятельство, по нашему мнению, представляет собой их главную ценность).

Мы публикуем эти отрывки в оригинальном виде, не редактируя - за исключением лишь нескольких изменений цензурного характера, внесённых в третью часть.

Юлия Беляева, Евгений Бенилов

В Бирмингеме обещают дождь

Я познакомился с Денисом Саломахой много лет назад, вскоре после того, как тот появился в НИИАНе. Близки мы однако не были, ибо работали в разных лабораториях, да и личных дел никогда не имели - в основном потому, что был он комсольцем-активистом, а я - наоборот: читал изподтишка Солженицына, ездил на дачу академика Сахарова пить водку с сахаровским сыном Димкой и, вообще, выражал свое неудовольствие всеми доступными мне полубезопасными способами. В качестве комсомольского работника Саломаха казался мне фигурой противоречивой: при вполне соответствующей внешности (высокий, мордастый, кровь с молоком детина) он имел несколько странные манеры. Большую часть времени он пребывал в угрюмом и нелюдимом состоянии, которое в редких случаях сменялось доходящей до крайности, назойливой общительностью. И что уж совсем нехарактерно для комсомольского вожака, он был довольно сильным ученым и вполне мог сделать карьеру, не прибегая к общественно-политическим трюкам - я никогда не мог понять, зачем ему это понадобилось. Впрочем, наблюдал я его нечасто: в коридорах Института, несколько раз на почему-то непрогулянных комсомольских собраниях и один раз, в течение трех пропитанных алкоголем дней - на "картошке".

Ещё одна книга про загробный мир.

Евгений БЕНИЛОВ

Камень

...время будто остановилось у нас в городе,

время первых автомобилей и последних парусников.

О, Зурбаган, каким станешь ты через сто лет?...

1. Несчастный случай

Эта история началась в один из теплых, солнечных дней, которые иногда выпадают в октябре. Выпадают нечасто, ибо осень в Зурбагане дождлива и неуютна: низкие серые тучи с самого утра обкладывают небо и неприкаянная, бесконечная морось зависает в воздухе, перемежаясь ледяными ливнями. По вечерам морской бриз нагоняет в Старый Город туманы - настолько густые, что, согласно муниципальным правилам, водители пневмотрамваев во время движения звонят в специальные колокольчики. Говорят, что такая погода соответствует характеру жителей Зурбагана, внешне любезных, но сдержанных и даже несколько холодных.