Чеченские дни

Денис Бутов

Чеченские дни

ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ

Сижу, привалившись спиной к бетонной стене блокпоста. Жарко. Очень жарко. Хочется пить. Вытаскиваю фляжку из чехла, скручиваю крышку, делаю пару глотков. Вода горячая и тошнотно отдает хлоркой. Воду на блок привозят в молочной фляге, получается по фляжке на человека в день. Восемьсот грамм. Хочешь - пей, хочешь - душ прими. Восемьсот грамм, хоть залейся. Жарко. Бэтр мой стоит в десяти метрах, за бетонными блоками. У него сдохло чего-то в моторе, я хрен его знает, что именно. Не разбираюсь я в моторах. В моторах разбирается мой водила по кличке Гаврик. Вон он, залез в моторный отсек, только ноги торчат. Ремонтирует, наверное. А может, дрыхнет. Я бы тоже поспал, но жарко. А ему пофигу.

Другие книги автора Денис Валерьевич Бутов

Ставропольский край. Август 1997 г.

Обычно разведку и спецназ не ставили в караулы и различные дежурства по полку. И на блокпостах стояли бойцы из батальонов. У спецназа и разведки совсем другие задачи, функции и навыки. Но случилось так, что пришел дембель.

Дембель с надеждой и нетерпением ждут солдаты и сержанты. Но неизбежная нервотрепка с принятием пополнения и оформлением документов увольняющимся в запас, обучение молодых, обязательное, хоть и временное, снижение боеспособности своего подразделения — все это и делало дембель ночным кошмаром для офицеров.

Огонь! Дым режет глаза. Бэтээр горит. Я горю! Рвутся коробки с патронами. Вылезти, немедленно выпрыгнуть! Не могу! Ноги! Ноги зажало! Горю!!! Больно!!! Не хочу!!! Харлей! Харлей, сука!!! Вытащи меня!!! Не могу больше!!! Не могу!!!

— Денис! Денис!

Я сажусь рывком на кровати. Дома. Простыня мокрая, я тоже мокрый. Вспотел, блин.

— Ты мне опять спать не даешь. Ты опять кричишь во сне.

Это мой брат. У нас с ним одна комната на двоих. С тех пор, как я уволился в запас, спокойный сон у него кончился. Если, конечно, не считать случаев, когда я не ночую дома. Впрочем, таких случаев немало.

Коля Булкин ехал отдавать долг Родине. Автобус, дымя и попёрдывая, оставил позади Колин родной поселок, Колину любимую девушку и Колино детство. На краевом сборном пункте Коля провёл почти неделю, пока «покупатель» не забрал его в часть.

Первый месяц армейской жизни Коле показался адом. Подъем, отбой, в туалет по команде, зарядка, "форма одежды два — голый торс", еда, которой Колина мама постеснялась бы кормить свиней, — все это настолько отличалось от привычной гражданской расслабленной жизни, что Коля затосковал не на шутку. Масла в огонь подбавляли сержанты, с первого дня окрестившие Колю «Булкой». После того, как Коля, подергиваясь, сумел подтянуться только полтора раза, Булкой его стали звать все, кроме, пожалуй, офицеров.

Денис Бутов

В АВГУСТЕ 96-ГО

Памяти всех российских

солдат, погибших в Чечне.

Земля вам пухом, ребята.

День первый.

Гранатомет - вещь серьезная. Рацию снесло первым же выстрелом. Вместе с радистом. Хорошо, что осталась рация в бэтре. Плохо, что бэтр зажгли на пятой минуте боя. Спросонья все действо воспринималось мной как-то дискретно, рывками.

Вот я трясущимися руками пристегиваю очередной рожок к автомату, потом прицеливаюсь, - рожок отваливается и падает на пол. На второй раз пристегнуть получилось лучше. Наверное. Не помню. Вот, всхлипнув, съезжает по стенке и съеживается клубком лейтенант Садыков. Вот у меня кончаются патроны, я переворачиваю Садыкова на спину и начинаю лихорадочно обшаривать его разгрузку в поисках рожков. Судя по развороченной груди и остекленевшим открытым глазам, помощь ему уже не нужна. В общем, он был не самым плохим лейтенантом из всех, кого я видел. Вот оскаленно-бородатая камуфлированная фигура на мушке и длинная-длинная, патронов на двадцать, очередь. Ладони липнут к цевью.

Денис Бутов

ЛЕКАРСТВО ПРОТИВ МОРЩИН

День начался весело. Сразу после подъема прибежал взъерошенный Васька Сергачев и, скалясь до ушей, посоветовал прогуляться к уличному сортиру.

- А что там? - спросил я.

- Сходи, не пожалеешь!

В сортир я, честно говоря, не хотел (ночью сбегал), но все-таки пошел, потому что стало интересно. В принципе, даже без Сергачева было ясно, что возле сортира происходит что-то странное и, судя по дружному ржанью собравшейся толпы, веселое. Протиснувшись вперед, я увидел голову, торчавшую из очка. Голова принадлежала сержанту Распопину из третьей роты.

Популярные книги в жанре Современная проза

«…Колониализм навязал нам экономическую систему, закабалившую наших сестер. Нам, мужчинам, надлежит теперь освободить от экономической зависимости все слои нашего общества, и прежде всего женщин. (Аплодисменты.) Женщины должны получить доступ к тем профессиям, на которые они имеют полное право. Возмутительно, что в нашей независимой стране, где тысячи девочек ходят в школу, продавщицы в магазинах и секретари — одни иностранки… (Аплодисменты.) Сестры, мы пользуемся вашим конгрессом, чтобы торжественно спросить у нашей Генеральной ассамблеи и нашего правительства, когда они, наконец, примут закон, в котором будет сказано, что официантками в барах и ночных клубах могут работать исключительно африканки, европейкам же это категорически запрещается… (Зал встает, слова оратора тонут в буре аплодисментов.) Заработная плата наших женщин в самых различных профессиях должна быть приравнена к той, которую получали европейки… (Буря аплодисментов.) Ибо, как говорил… э!.. э!.. как говорил… э!.. В общем, я думаю, что это был Лафонтен… (Аплодисменты.) Ибо, заявляю я, как говорил Лафонтен, „за равный труд — равную оплату!“ (Буря аплодисментов.) Пора также категорически изжить предрассудки, цепляясь за которые многие малосознательные отцы не разрешают еще своим дочерям продолжать учебу. Женщина имеет те же права, что и мужчина. Некоторые мужчины не желают до сих пор признать эту истину. Вот почему, обращаясь к вам, сестры мои, я заявляю: только сами женщины смогут освободиться от мужской тирании… (Аплодисменты.) В наше время, когда сильны еще племенные разногласия, когда по всему свету люди безжалостно, как безумные истребляют друг друга, я с этой трибуны провозглашаю, что только женщина поможет нам преодолеть племенные предрассудки и добиться всеобщего мира…» (Аплодисменты.)

Дона Манинья дважды перечитала письмо от мужа. Час назад она возвратилась из церкви: ходила проверить, как убирают алтарь пресвятой девы де Консейсао — она принимала в этом самое горячее участие, — и договориться с тамошним священником о бесплатном обеде для ребятишек с острова Сан-Висенти. У доны Маниньи были свои, избранные бедняки, которым она подавала милостыню каждую субботу с двух до четырех часов дня.

Переминаясь с ноги на ногу, мальчик теребил тонкими бескровными пальцами старый берет. Вид у него был растерянный и недоумевающий, словно что-то напугало его и он до сих пор не мог прийти в себя. Широко раскрытые глаза с любопытством оглядывали убранство комнаты, перебегая с одного предмета на другой. Когда он заговорил, голос его прозвучал слабо и приглушенно. Всякий раз, как он обращался к доне Манинье, в жестах и в самой позе его чувствовалось робкое желание угодить, приниженность человека, привыкшего получать щелчки. Дона Манинья подняла голову:

Сгрудившись в кучку, словно стадо быков, законтрактованные на принудительные работы жители Островов толпились на окраине Города, во дворах складских помещений, принадлежащих Компании. Люди ожидали парохода, который должен был увезти их к берегам Африки.

Горожане облепили чугунную решетку, огораживавшую внутренние дворы, и, сгорая от любопытства, смотрели на оборванных, истощенных людей, своих собратьев, столь резко отличных от них привычками, поведением, говором, а главное — условиями жизни.

Исландия – это не только страна, но ещё и очень особенный район Иерусалима, полноправного героя нового романа Александра Иличевского, лауреата премий «Русский Букер» и «Большая книга», романа, посвящённого забвению как источнику воображения и новой жизни. Текст по Иличевскому – главный феномен не только цивилизации, но и личности. Именно в словах герои «Исландии» обретают таинственную опору существования, но только в любви можно отыскать его смысл.

Берлин, Сан-Франциско, Тель-Авив, Москва, Баку, Лос-Анджелес, Иерусалим – герой путешествует по городам, истории своей семьи и собственной жизни. Что ждёт человека, согласившегося на эксперимент по вживлению в мозг кремниевой капсулы и замене части физиологических функций органическими алгоритмами? Можно ли остаться собой, сдав собственное сознание в аренду Всемирной ассоциации вычислительных мощностей? Перед нами роман не воспитания, но обретения себя на земле, где наука встречается с чудом.

С ранних лет Жене говорили, что она должна быть хорошей: выучиться на переводчика, выйти замуж, родить детей. Теперь ей под тридцать, ни мужа, ни детей – только проблемы с алкоголем и непреодолимая тяга к двоюродному брату.

Даша, как ее мать, не умеет выбирать мужчин. Она ищет похожих на отца, пьющих кухонных боксеров, и выходит замуж за одного из них.

Илья боится не быть настоящим мужчиной. Зарабатывать нужно лучше, любить семью – больше, да только смысл исчез и жизнь превратилась в день сурка. Новый роман Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» – о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых. Герои романа боятся жить своей жизнью, да и вообще – можно ли обрести счастье, когда мир вокруг взрывается и горит?

Анна Матвеева – автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», «Катя едет в Сочи», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

«Каждые сто лет» – «роман с дневником», личная и очень современная история, рассказанная двумя женщинами. Они начинают вести дневник в детстве: Ксеничка Лёвшина в 1893 году в Полтаве, а Ксана Лесовая – в 1980-м в Свердловске, и продолжают свои записи всю жизнь. Но разве дневники не пишут для того, чтобы их кто-то прочёл? Взрослая Ксана, талантливый переводчик, постоянно задаёт себе вопрос: насколько можно быть откровенной с листом бумаги, и, как в детстве, продолжает искать следы Ксенички. Похоже, судьба водит их одними и теми же путями и упорно пытается столкнуть. Да только между ними – почти сто лет…

Дмитрий Данилов – драматург («Человек из Подольска», «Серёжа очень тупой»), прозаик («Описание города», «Есть вещи поважнее футбола», «Горизонтальное положение»), поэт. Лауреат многих премий. За кажущейся простотой его текстов прячется философия тонко чувствующего и всё подмечающего человека, а в описаниях повседневной жизни – абсурд нашей действительности.

Главный герой новой книги «Саша, привет!» живёт под надзором в ожидании смерти. Что он совершил – тяжёлое преступление или незначительную провинность? И что за текст перед нами – антиутопия или самый реалистичный роман?

Содержит нецензурную брань!

В книге «О дружбе» научный журналист Лидия Денворт отправляется на поиски биологических, психологических и эволюционных основ дружбы. Вместе с ней мы посещаем обезьяний заповедник в Пуэрто-Рико и колонию бабуинов в Кении, чтобы исследовать социальные связи обезьян, позволяющие понять наши собственные. Автор показывает, что дружба зародилась на заре человечества: стремление к установлению близких связей существует и у приматов. Лидия Денворт также встречается с учеными, работающими на передовых рубежах исследований мозга и генетики, и обнаруживает, что дружба находит отражение в мозговых волнах, геномах, а также сердечно-сосудистой и иммунной системах человека, одиночество же может нанести ощутимый вред здоровью и повышает риск смерти. Автор приходит к выводу, что социальные связи критически важны для здоровья и долголетия, и призывает нас уделять особое внимание нашим дружеским отношениям, взращивать нашу дружбу.

В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

МИХАИЛ БУТОВ

АСТРОНОМИЯ НАСЕКОМЫХ

...место закрытое... оно лежит внизу невидимое, его вес неизмерим... и когда они были в недоумении от вопроса... на своем пути подошел к берегу реки, протянул свою правую руку и наполнил ее... и бросил... на... и тогда... вода... перед их глазами... принеся плоды... много...

Папирус Еджертона.

Мы залезли на крышу, чтобы сниматься. А не для того - уж во всяком случае, не для того только, - чтобы битый час промерзать на таком ветру, холодном, хотя и август. И виновата во всем, естественно, Элка. Незачем ей было приглашать накануне своего молодого поклонника. То есть в гостях-то мы сидели у нее, и тут, ясное дело, хозяин - барин. Но ведь и компания у нас тесная, годами проверенная, никто из нас потребности в новых людях вроде бы давным-давно уже не испытывает. К тому же оказался ухажер не просто так - с подковыркой. Мы с Макаровым тихо обсуждали книгу Шкловского "Звезды" - забавлялись, в сущности, поскольку ни я, ни он в звездах ровным счетом ничего не смыслим - так, заглянули интереса ради в ученый фолиант. А поклонник неожиданно возбудился. "Это же, - говорит, - просто космогонический диалог, настоящая платоновская традиция. Готовая передача - бери и снимай!" Так и выяснилось, что он не то репортером, не то журналистом на телевидении.

Бутрин Сергей

Туристские приколы

Привет турью!

Тут как-то промелькнула невнятная просьба поделиться различными приколами на туристские темы. В связи с тем, что наступила пора турслетов, дневок и посвящений в туристы, нелишне, ИМХО, было бы поделиться традиционными турзабавами. Прошу имеющих высказаться дополнить перечень, подкорректировать.

1."Домбайский бокс"- двое с завязанными глазами лупят друг друга спальниками. Особо прикольно, когда тетки.

Кирилл БУТУСОВ

ИМПЕРАТРИЦА

ПРИТЯГИВАЛА К СЕБЕ

СМЕРТЬ

ВNo 9 за 2002 год опубликована статья Михаила Пазина о таинственном двойном самоубийстве в замке Мейерлинг. 30 января 1889 года там были обнаружены трупы наследника австрийского престола Рудольфа и его любовницы Вечера. Но это была далеко не единственная из трагедий, преследовавших австрийского императора Франца Иосифа на протяжении всей его жизни.

Этот монарх, доживший до 86 лет, благополучно царствовал среди взрывов и выстрелов, буквально косивших его родственников. И все эти бедствия так или иначе были связаны с его женой императрицей Елизаветой, одной из самых непонятных и загадочных женщин в истории царствующих домов Европы.

Макс Бутусов

Зачистка

Раздался выстрел и в тоже мгновение патрон, пролетев сквозь толщину дождя и разбив стекло, вонзил свое свинцовое тело в висок жертвы. Раздался хриплый крик и через секунду со стула упало тело. Оно забилось в конвульсиях, и судорожно дергаясь, замерло. Kровь хлынула из пробитой в голове дыры, но боли никто уже не чувствовал. Hи жертва, ни убийца. Тело убитого стало легче на 9 грамм. Говорят, что именно столько весит душа. Hо имел ли ее убийца ? И сколько бы весило его тело после смерти, окажись он на месте погибшего ?. Все затихло. Эхо выстрела свернулось клубком подобно рулету, и над городом вновь повисла тишина. Природа не запомнила ничего. Hичего, кроме дождя, который пришел на землю, чтобы остудить нагретые за день дороги. - Еще один. Еще одного сделал это стервец - кричал в милиции начальник отдела. - Меня же теперь понизят в должности. Черт 40 трупов за 40 дней. 40 трупов ! И он вошел вкус, этот пес ! Hачальник швырял документы по кабинеты, обливал грязью сотрудников, но легче становилось только небу. Он прогнало тучи и над осенью загорелись звезды. Яркие и холодные, как глаза убитых...