Чаша

Дмитрий Веприк

Чаша

Мне скучно, бес...

1. В темноте.

С некоторого времени, по ночам, ко мне стал заходить сатана. Hе сопровождая свои внезапные появления вспышками пламени и запахом серы, он возникает, когда я остаюсь один, когда в сомнении или тоске, когда на душе моей черная желчь, а на языке пустые проклятия, когда я равно далек от пустых надежд и наивной веры. Он многолик, как человек из толпы, ему одинаково впору любой наряд, но иногда он все же предпочитает тот проверенный и старомодный, в каком видал его еще Фауст - щеголь в плаще и ботфортах, в линялом берете с петушиным пером, с улыбкой на тонких губах и фейерверком острот на блудливом языке.

Другие книги автора Дмитрий Веприк

Если вам предложат отправиться на поиски мира, более невероятного, чем Атлантида, Утопия или Великое Кольцо, не торопитесь отказываться. Как знать, может быть, по пути к нему вы найдете себя. Не торопитесь соглашаться — возможно, найдя себя, вы поймете, что вам некуда возвращаться. Именно так происходит с героями романа Дмитрия Веприка «Карты рая», отправившимися в рискованную космическую экспедицию…

Повесть о богах и героях Эллады. Об их дружбе и вражде, любви и ненависти, подлостях и подвигах, честности и интригах. В современном изложении и стиле фэнтези

Популярные книги в жанре Историческая проза

Это в чистом виде «святочный рассказ», рассчитанный на возбуждение слез. Написан он настолько мастерски, что и в самом деле трогает до глубины души. Екатерина предстает здесь мудрой и справедливой защитницей подданных, а длительные испытания, которым подвергается герой, сполна вознаграждаются. Да ведь и самой императрице пришлось немало вытерпеть, прежде чем она взошла на престол.

Повесть о последних днях Байрона

Роман «Веселые похождения внука Хуана Морейры» сатирически изображает «путь наверх» невежды и беспринципного интригана, который, пользуясь самыми низкопробными и беззастенчивыми средствами, достигает высокого положения в обществе.

И опять гул истории… Эта книга – тематическое продолжение романа Геннадия Прашкевича «Секретный дьяк». Первая половина XVII века. В «Носоруком» русские казаки по приказу царя Алексея Михайловича в тундре на Индигирке ищут живого мамонта. В «Тайне полярного князца» знаменитый землепроходец Семен Дежнев устраивает жизнь на новой реке Погыче. И снова – малоизвестные события, и снова невероятное ощущение погружения в историческое время, изложенное в книге Геннадия Прашкевича.»Вы один из немногих, кто ныне умеет писать настоящие исторические романы», – писал Борис Стругацкий автору. Это, действительно так, не будем спорить… Будем читать.

«Сокровище ювелира» – первый роман Шеноа и первый «настоящий» роман в хорватской литературе. В нем читатель найдет не только любовную линию, но и картину жизни Хорватии XVI века, из последних сил оборонявшейся от османского нашествия и все больше подпадавшей под власть Австрии, изображение средневекового Загреба, конфликты между горожанами и государственной властью. Шеноа с удивительным чутьем исторической правды раскрывает психологию горожан, священников, дворян, никого из них не идеализируя.

Маяк в Большой Гавани Мальты работал как часы.

Двадцатипятилетний граф Джулио Литта, приняв с вечера команду над караулом порта, расположился поужинать.

В старом здании таможни, сложенном еще Жаном Ла-Валеттой, было сыро.

– Нет, это не христианский остров! – заявил Робертино после первой мальтийской ночи семь лет назад. Он ненавидел влажные простыни почти так же сильно, как ревнивых мужей. – Это, ваше сиятельство, наоборот!

– Н-наоборот? – рассеянно отозвался тогда Литта.

Роман-коллаж популярного венгерского писателя Андраша Шимонфи посвящен драматическим событиям 1944–1945 годов, когда молодые венгерские офицеры пытались вывести страну из позорной войны. Издание рассчитано на массового читателя.

В книгу известного советского писателя входит повесть о просветителе, человеке энциклопедических знаний и интересов, участнике войны за независимость США Федоре Каржавине «Волонтер свободы» и повести об известных русских флотоводцах А. И. Бутакове и О. Е. Коцебу «На шхуне» и «Вижу берег».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В этом романе трудно выделить главного героя. Можно сказать: все – главные. Это и гномы – кузнецы Изарн и Станах, выковавшие Меч, и их таны. Это и люди, пошедшие искать у гномов защиты, и сами защищающие Меч от драконов и их повелителей. Это и эльфы, икендеры, а среди них никогда не унывающий кендерочек Лавим Попрыгунчик. Книга написана так, что оторваться от нее невозможно, тем более что окончательной точки автор в книге и не ставит…

М. Веpбицкий

Психоделическая революция и упразднение труда

(Часть 2)

Анархизм мертв. Да здравствует анархия!

Упразднение труда, вытье в поддержку маркиза де Сада

и черные розы революции

...Вы, всегда подставляющий левую щеку - левую щеку задницы, - а для нас, молодых и прекрасных, единственный ответ на страдание революция. [...]

Спите крепко, фашистское насекомое. Купайтесь в жире. Сношайтесь с высшим светом (о, как мы смеялись, когда вы ползали на пузе перед маленькой Елизаветой). Подыхайте быстрее: вам обещаны первоклассные похороны.

В. Вересаев

"Аполлон и Дионис" (О Ницше)

I

"РОЖДЕНИЕ ТРАГЕДИИ"

В книге своей "О рождении трагедии" молодой Ницше воскресил из греческой старины колоссальные образы двух главных эллинских божеств Аполлона и Диониса. Образы эти удивительно ярко и полно воплощают два полярно противоположных жизнеощущения, которыми живет человечество и которые непрестанно борются друг с другом на протяжении всей его истории. Вот почему книга, написанная, казалось бы, на такую узкую, только для специалистов интересную тему - "О рождении эллинской трагедии из духа музыки", - стала книгою, которую должен знать всякий образованный человек.

ВИКЕНТИЙ ВЕРЕСАЕВ

Без дороги

Повесть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

20 июня 1892 года. С-цо Касаткино

Теперь уже три часа ночи. В ушах звучат еще веселые девические голоса, сдерживаемый смех, шепот... Они ушли, в комнате тихо, но самый воздух, кажется, еще дышит этим молодым, разжигающим весельем, и невольная улыбка просится на лицо. Я долго стоял у окна. Начинало светать, в темной, росистой чаще сада была глубокая тишина; где-то далеко, около риги, лаяли собаки... Дунул ветер, на вершине липы обломился сухой сучок и, цепляясь за ветви, упал на дорожку аллеи; из-за сарая потянуло крепким запахом мокрого орешника. Как хорошо! Я стою и не могу насмотреться; душа через край переполнена тихим, безотчетным счастьем.