Чапоги

Чапоги

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Чапоги

При императоре Сук-цон-тавани жил один бедняк Ким-ходури. Он занимался тем, что рубил дрова и продавал их.

В день он рубил три вязанки, - две продавал, а одну вязанку сжигал сам.

Но вот с некоторого времени стала пропадать одна вязанка дров... С вечера нарубит три вязанки дров, а наутро их оставалось только две.

Думал бедняк, думал и решил рубить по четыре вязанки.

Другие книги автора Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

В этой повести автор увлекательно, «без утайки и рисовки» рассказывает о своем детстве, пережитых им и запомнившихся на всю жизнь радостях, проступках, мечтах.

Для среднего школьного возраста.

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Книжка счастья

Посвящается моей племяннице Ниночке

Была когда-то на свете (а может, и теперь есть) маленькая, потертая, грязная книжка. В этой книжке таилась волшебная сила. Кто брал ее в руки, тот делался добрым, веселым, хорошим, и главное - тот начинал любить всех и только и думал о том, как бы и всем было так же хорошо, как и ему. Купец не обманывал больше, богатый думал о бедных, большой барин больше не думал, что он не ошибается и что в его голове может поместиться весь мир. И все потому, что тот, кто держал книжку волшебную, любил в эту минуту других больше, чем себя. Но когда книжка случайно выпадала из рук того, кто держал ее, он опять начинал думать только о себе и ничего больше не хотел знать. И если книжка вторично попадалась на глаза, ее отбрасывали ногами, а то с помощью щипцов бросали в огонь. Книжка как будто сгорала, все успокаивались, но так как книжка была волшебная, то она сгореть никогда не могла и опять попадалась кому-нибудь на глаза.

Произведение из сборника «Барбос и Жулька», (рассказы о собаках), серия «Школьная библиотека», 2005 г.

В сборник вошли рассказы писателей XIX–XX вв. о собаках — верных друзьях человека: «Каштанка» А. Чехова, «Барбос и Жулька» А. Куприна, «Мой Марс» И. Шмелева, «Дружище Тобик» К. Паустовского, «Джек» Г. Скребицкого, «Алый» Ю. Коваля и др.

Мифы и легенды народов мира — величайшее культурное наследие человечества, интерес к которому не угасает на протяжении многих столетий. И не только потому, что они сами по себе — шедевры человеческого гения, собранные и обобщенные многими поколениями великих поэтов, писателей, мыслителей. Знание этих легенд и мифов дает ключ к пониманию поэзии Гёте и Пушкина, драматургии Шекспира и Шиллера, живописи Рубенса и Тициана Брюллова и Боттичелли. Настоящее издание — это попытка дать возможность читателю в наиболее полном, литературном изложении ознакомиться с историей и культурой многочисленных племен и народов, населявших в древности все континенты нашей планеты.

В данном томе представлены верования и легенды народов Восточной и Центральной Азии, чья мифология во все времена была окутана завесой тайны.

Четвертая неоконченная повесть тетралогии.

Однажды осенью, когда на дворе уже пахло морозом, а в классах весело играло солнце и было тепло и уютно, ученики шестого класса, пользуясь отсутствием непришедшего учителя словесности, по обыкновению разбились на группы и, тесно прижавшись друг к другу, вели всякие разговоры.

Оживленнее других была и наиболее к себе привлекала учеников та группа, в центре которой сидели Корнев, некрасивый, с заплывшими глазками, белобрысый гимназист, и Рыльский, небольшой, чистенький, с самоуверенным лицом, с насмешливыми серыми глазами, в pince-nez на широкой тесемке, которую он то и дело небрежно закладывал за ухо.

Содержание:

Под вечер

На ходу

Бабушка Степанида

Дикий человек

Переправа через Волгу у Казани

Немальцев

Вальнек-Вальновский

Исповедь отца

Жизнь и смерть

Два мгновения

Дела. Наброски карандашом

Когда-то

Клотильда

«Студенты» (1895 г.) и «Инженеры» (незаконченная) – две последние повести тетралогии Н.Г.Гарина-Михайловского. Прослеживая дальнейшее становление характера своего героя – Артемия Карташева – автор дает в «Студентах» широкую картину жизни, быта и настроений студенчества. В тетралогии художественно преломился богатый и разнообразный жизненный опыт писателя, отразилась современная ему русская действительность предреволюционной эпохи. Горький называл тетралогию «целой эпопеей».

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

К. Пино

Клятва Леокадии

Леокадия Турлуру была дочерью богатого владельца трактира "Три гроша".

Ей минуло восемнадцать лет, и она была восхитительна. Стоит ли описывать ее подробнее? Пожалуй, это могло бы разочаровать тех, кто составил себе вполне определенный идеал красавицы, тех, кто предпочитает черные глаза синим или любит блондинок, а не брюнеток. Во всяком случае, Леокадия обладала чарами, привлекавшими в трактир ее батюшки многочисленных посетителей, и она прислуживала всем гостям с подобающей молодой хозяйке приветливостью и скромностью.

К. Пино

Сиано черный и Сиано белый

Альфонсина Машемьетт - женщина безобразная, злобная и скупая - безумно любила своего черного кота Сиано. Она лишала себя всех радостей бытия, питалась черствым хлебом и одевалась в обноски, но не оставляла своего приятеля без свежего молока и хорошо прожаренных телячьих мозгов, разрезанных на кусочки. Ежедневно у нее уходило несколько су на себя и вдвое больше - на кота.

Сиано был кот величественный и спокойный. Не испытывая никогда голода, он был плохим охотником; не оставаясь без уютного местечка около камина зимой и на солнцепеке летом, он не стал бродягой и почти никогда не покидал Альфонсину. Да и почему ему было не любить эту женщину? Кошачьи глаза Сиано не умели распознавать людской красоты, а его кошачьи уши не понимали того, что рассказывали в деревне о его злой и скупой хозяйке.

Дмитрий Пинский

Каракатица

Далеко - не близко, в одной стране, среди морей и океанов, жила была одна КАРАКАТИЦА. Вернее, наверно, ее звали по-другому, но она никогда не расчесывалась, а потому мы ее назвали КАРАКАТИЦЕЙ.

Она жила в нашей стране, а со всех сторон на нее смотрели другие вещи. Они тоже жили, но у них не было волос, а потому им не надо было расчесываться. Ну, а моря и океаны никто и никогда не расчесывает и это всех устраивает.

Дмитрий Пинский

Туча

Она появилась откуда-то у нас. Во всяком случае, раньше я ее никогда не видел. И туча-то была не большой... И не такой уж темной она была... И молнии вокруг не светились... Но мне она не понравилась.

Из этой тучи не капали капельки дождя, Не сыпался снег и не падал град. Туча была шелестящей и легкой. Но с одной стороны она закрыла папу от света, а с другой стороны она заслонила меня от папы. Если бы в туче были дырочки, то я бы видел папу и мне не так грустно было бы. Но на туче не было ни одной дырочки... Потому она и не нравилась мне.

Георгий Георгиевич Почепцов

Тайна города Волшебников

(Страна Городов #2)

1. Письмо

Прошло несколько лет после попытки Меробианы воцариться в стране Городов. К счастью, всё кончилось благополучно, жители страны Городов победили. Жизнь в стране пошла своим чередом. Ребята подрастали. И Настя, конечно, стала постарше. И что самое интересное - на карте страны появился новый город - Волшебников. И никто против этого не возражал: ведь волшебники - это не злые колдуны.

Егор Полторак

Пират, еще один

1

В одном городе в одном доме у одной реки жили-были одна мама и один сын. Маме было двадцать семь лет, а сыну семь. На носу у него были круглые очки, и левое стекло их было треснутое. Жили они неплохо.

Мама работала в гипроинституте через реку, до которого ей приходилось добираться сорок минут с двумя пересадками, а сын ходил в школу с углубленным изучением английского языка со второго класса. Он закончил первый, и сейчас были каникулы. Июнь.

Егор Полторак

ВЕСТНИК

Моря и океаны

Сказки среди нас. Сказки есть вчера, видны сегодня и первыми уходят в завтра, облегчая дорогу нам. Сказки бывают из песка и воды, из сладкого праздничного теста и луны, плывущей по реке. Из ежей и камышей, птиц и цветов, из тумана и грецких орехов с медом. Из снов, дождя и огня. Из касторки и скучных наставлений, из неверия и уксуса сказок нет.

Мы приходили в этот мир, и сказки встречали, заботились о нас. Взрослея, мы забывали о них, сказки никого не позабыли. Сказки среди нас, сказки с нами. Вот здесь.

«Код Электры» – вторая часть шведской трилогии о приключениях Ореста и Малин, действие которой начинается спустя несколько месяцев после того, как закончились события «Кода Ореста».

Мистика и приключения окружают Ореста и Малин, живущих по соседству. Семиклассники находят шкатулку с часами и письмо из прошлого века, а также обнаруживают, что некоторое время назад из их школы таинственным образом исчезла старшеклассница Месина. Друзья втягиваются в разгадку новой тайны, находя всё новые подсказки: шифры, страницы древней книги, удивительные старинные гаджеты.

Младшая сестра Ореста – очаровательная непоседа Электра – тоже вовлечена в череду загадочных событий. Является ли малышка частью тайны или же она поможет героям разгадать ее?

Автор этих историй Мария Энгстранд работала инженером и адвокатом. Но потом ее хобби – сочинение историй – превратилось в новую профессию. Писательница обожает свой край на юго-западе Швеции с его небольшими городками и лесами. Неудивительно, что действие романа разворачивается в тихом пригороде, где мистика, наука, прошлое и настоящее соединяются и увлекают читателя за собой. А образы главных героев на обложке, созданные художницей Полиной (Dr. Graf) Носковой, подчеркивают загадочную атмосферу этого романа-квеста, завоевавшего неподдельный интерес и школьников, и молодежи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

ЕВРЕЙСКИЙ ПОГРОМ

Все это уже давно достояние седой старины.

Это происходило в Одессе, в начале семидесятых годов.

Я был гимназистом старших классов.

Наши столы ломились уже тогда от сочинений Писарева, Щапова, Флеровского, Миртова, Бокля, Спенсера, Милля и многих других.

О предстоящих беспорядках на пасху говорили еще на страстной.

Слухи исходили от кухарки и горничной.

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

ГЕНИЙ

I

Все в городе знали старого громадного еврея с длинными, всклокоченными, как львиная грива, волосами, с бородой, которая от старости была желта, как слоновая кость.

Он ходил в лапсердаке, в стоптанных туфлях и только тем разве и отличался от остальных евреев, что смотрел своими громадными на выкате глазами не вниз, как, говорят, смотрят все евреи, а куда-то вверх.

Проходили годы, поколения сменялись поколениями; неслись с грохотом экипажи; озабоченной вереницей торопились мимо прохожие, мальчишки, смеясь, бежали,-- а старый еврей, торжественный и безучастный, все так же двигался по улицам с устремленным взглядом туда вверх, точно он видел там то, чего другие не видели.

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Охотники на тигров

В провинции Хан-зондо, в городе Кильчу, лет двадцать назад существовало общество охотников на тигров. Членами общества были все очень богатые люди. Один бедный молодой человек напрасно старался проникнуть в это общество и стать его членом.

- Куда ты лезешь? - сказал ему председатель. - Разве ты не знаешь, что бедный человек - не человек? Ступай прочь.

Но тем не менее этот молодой человек, отказывая себе во всем, изготовил себе такое же прекрасное стальное копье, а может быть, и лучше, какое было у всех других охотников.

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Знаем!

Жили себе муж и жена, хорошие люди, но только никогда никого до конца не дослушивали и всегда кричали:

- Знаем, знаем!

Раз приходит к ним один человек и приносит халат.

- Если надеть его и застегнуть на одну пуговицу, - сказал человек, - то поднимешься на один аршин от земли; на две пуговицы - до полунеба улетишь; на три - совсем на небо улетишь.

Муж, вместо того чтобы спросить, как же назад возвратиться, закричал: