Цезарий Стшибиш. Некробии

Станислав Лем

Некробии

Из книги "Мнимая величина" Цезарий СТШИБИШ

139 репродукций. Предисловие Станислава Эстеля. Издательство "3одиак"

Несколько лет назад художники ухватились за смерть как за спасение. Вооружившись анатомическими и гистологическими атласами, они принялись выпускать кишки обнаженной натуре, рыться в печенках, вываливая на полотна замордованное уродство наших жалких потрохов, в обыденной жизни столь справедливо прикрытых кожей. И что же? Концерты, с которыми по выставочным залам прогастролировало гниение во всех цветах радуги, не стали сенсацией. Это было бы чем-то разнузданным, если бы хоть кого-нибудь покоробило, и чем-то кошмарным, если бы хоть кто-нибудь задрожал, - и что же? Не возмутились даже старые тетушки. Мидас превращал в золото все, чего ни касался, а нынешнее искусство, отмеченное проклятием противоположного знака, одним прикосновением кисти лишает серьезности всякий предмет. Как утопающий, оно хватается буквально за все - и вместе со схваченным идет ко дну на глазах у спокойно скучающих зрителей.

Другие книги автора Станислав Лем

Роман "Солярис" был в основном написан летом 1959 года; закончен после годичного перерыва, в июне 1960. Книга вышла в свет в 1961 г. - Lem S. Solaris. Warszawa: Wydawnictwo Ministerstwa Oborony Narodowej, 1961.

В сборник входит роман «Непобедимый» и цикл рассказов «Кибериада».

Крейсер «Непобедимый» совершает посадку на пустынную и ничем не примечательную планету Рерис III. Жизнь существует только в океане, по неизвестной людям причине так и не выбравшись на сушу…

Целью экспедиции является выяснение обстоятельств исчезновение звездолета год назад на этой планете, который не вышел на связь несколько часов спустя после посадки.

Экспедиция обнаруживает, что на планете существует особая жизнь, рожденная эволюцией инопланетных машин, миллионы лет назад волей судьбы оказавшихся на этой планете.

Сборник приключений известных на всю галактику изобретателей, инженеров-конструкторов и мировых раздолбаев Трурля и Клапауция. Не смотря на то, что главные герои живут и работают в мире роботов (коими сами и являются), проблемы, которые им приходится решать, весьма свойственны каждому человеку и цивилизации людей в целом. Хотя повествование историй «идет» в форме сказок, общие выводы в каждом рассказе имеют глубокий философский смысл, а вопросы, над которыми автор заставляет задуматься, адресованы скорее взрослым, нежели детям.

Крылатая фраза Станислава Лема «Среди звезд нас ждет Неизвестное» нашла художественное воплощение в самых значительных романах писателя 1960 годов, где представлены различные варианты контакта с иными, абсолютно непохожими на земную, космическими цивилизациями. Лем сумел зримо представить необычные образцы внеземной разумной жизни, в «Эдеме» - это жертвы неудачной попытки биологической реконструкции.

Роман «Возвращение со звезд» – одно из самых ярких, красивых и необычных произведений Станислава Лема, смело сочетающее в себе черты утопической и антиутопической НФ. Сюжет его, внешне простой, под гениальным пером писателя превращается в изысканную и глубокую философскую притчу о человеке, обладающем четким пониманием «нормальных» морально-этических представлений – и оказавшемся в мире, где запрет на насилие стал фактически запретом на человечность…

— Отличная посадка.

Человек, сказавший эти слова, не глядел на пилота, стоявшего перед ним в скафандре, со шлемом под мышкой. По круглому залу диспетчерской, с подковой пультов в центре, человек прошел к стеклянной стене и уставился на внушительный — даже на расстоянии — цилиндр корабля, обгоревший у дюз. Из них еще сочилась на бетон черная жижа. Второй диспетчер — широкоплечий, в берете, обтягивающем лысый череп, — пустил ленты записи на перемотку и, пока бобины крутились, углом неподвижного глаза, как птица, косил на прибывшего. Не снимая наушников, он сидел перед беспорядочно мигающими мониторами.

«Сумма технологии» подвела итог классической эпохе исследования Будущего. В своей книге Станислав Лем провел уникальный и смелый технологический анализ цивилизаций. Он проанализировал возможности возникновения принципиально новых групп научных дисциплин и полностью отказался от простых экстраполяционных построений Будущего. Написанная почти сорок лет назад книга нисколько не устарела и является классикой футурологии.

«На гигантском осколке метеорита, таком черном, будто на нем запекся мрак бездны, в которой он кружил нескончаемые века, лежал навзничь человек. Днем этот упавший колосс виден из самых отдаленных пунктов города. Обломок ракетного оперения пронзает его грудь. Сейчас, в отблесках зарева отдаленного города, гигант утратил свои очертания. Складки его каменного скафандра темнели, как расселины скалы. Человеческой была лишь голова - огромная, тяжело закинутая назад, касающаяся виском выпуклой поверхности камня».

Крейсер «Непобедимый» совершает посадку на пустынную и ничем планету Рерис III. Жизнь существует только в океане, по неизвестной людям причине так и не выбравшись на сушу… Целью экспедиции является выяснение обстоятельств исчезновение звездолёта год назад на этой планете, который не вышел на связь несколько часов спустя после посадки. Экспедиция обнаруживает, что на планете существует особая жизнь, рождённая эволюцией инопланетных машин, миллионы лет назад волей судьбы оказавшихся на этой планете.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Издавалось в сборнике «Поиск-80». Свердловск, Средне-Уральское кн. изд-во, 1980. — 368 стр.

Рассказ входит в антологию «Аэлита. Новая волна / 003»

Любой вам скажет, кого ни спроси, если он не закоснел в привычке смотреть одни и те же программы по одним и тем же каналам на одном и том же языке из одной и той же страны изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год… На чем я остановился? Ах да. Любой настоящий знаток и ценитель, чутко следящий за новинками стереовидения, скажет вам: истинная сила СВ в его неуловимости, постоянной изменчивости, вечном движении. Только вы подумали, что напали на нечто стоящее, и плюхнулись в кресло с кружкой пива в руке, как передача тускнеет, и вы остаетесь в дураках, увязнув в остатках некогда живого и яркого зрелища. Люди слабые скрипят зубами, пьют пиво и стараются не принимать этого близко к сердцу. Сильные же люди скрипят зубами, вскакивают и начинают переключать каналы. Они знают - гений СВ где-то здесь, он не умирает. Он только переходит из одного места в другое. И сильный не удовольствуется малым, он преодолеет все и найдет настоящую жемчужину. Но как легко, однако, забывается, что и эта передача может вскорости измениться. Да вы и сами не прочь забыть об этом ее свойстве, забыть и поселиться в ней навсегда.

Львов А. Бульвар Целакантус: Повести и рассказы. / Художник К. Соостер. М.: Молодая гвардия, 1967. - (Библиотека советской фантастики). — 176 стр.

«Бульвар Целакантус» — первый сборник фантастических рассказов молодого писателя.

Товарищи читатели!

Редакция фантастики, приключений и путешествий просит вас присылать краткие отзывы о книгах, а также свои предложения по улучшению их содержания и оформлении.

Наш адрес: Москва, А -30, Сущевская, 21. Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Массовый отдел.

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

— Они напоминают мне гадаринских свиней,[1] — объявила Милдред Пелам.

Прервав осмотр битком набитого пляжа, подступавшего к террасе кафетерия, Роджер Пелам взглянул на жену.

— Почему ты так говоришь?

Какое-то время Милдред продолжала читать, потом опустила книгу.

— Ну, а разве нет? — риторически спросила она. — Они похожи на свиней.

Пелам едва улыбнулся при этом слабом, но характерном проявлении мизантропии. Он внимательно посмотрел на торчавшие из шортов собственные белые коленки, на полные руки и плечи жены.

Главная тема научно-фантастических рассказов молодого украинского писателя Александра Тесленко — биоконструирование, отношения человека с удивительным миром, созданным его умом и талантом. Сюжеты рассказов вытекают из устремлений нашего современника, из его интенсивного научного поиска, из его чувства высокой ответственности за жизнь человека, за судьбы мира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Станислав Лем

О книге Бенедикта Коуски "Предисловие к автобиографии"

Известный пражский философ и математик профессор Бенедикт Коуска написал работу, в которой подверг глубокому вероятностному анализу весьма занимающую его проблему, а именно: какие случайные обстоятельства привели к его появлению на свет в нашу эпоху. Этот доселе неизвестный род предисловий к автобиографии заслуживает подробного реферата.

Во время первой мировой войны один военный врач выгнал из операционной медсестру, которая, перепутав двери, случайно вошла туда, когда он делал операцию. Если бы медсестра успела изучить госпиталь, она бы не перепутала двери операционной и перевязочной, а если бы не вошла в операционную, то хирург бы ее не выгнал; если бы он ее не выгнал, то полковой врач, его начальник, не сделал бы ему замечание за нетактичное обращение с дамой (ибо это была медсестра-любительница, светская барышня), а не получив замечания, молодой хирург не счел бы своим долгом извиниться перед медсестрой, не пригласил бы ее на чашку кофе, не влюбился бы в нее, не женился, в результате чего проф. Бенедикт Коуска не появился бы на свет в качестве ребенка этой супружеской пары.

Станислав Лем об экранизации романа "Солярис"

Как известно, Станислав Лем не очень лестно отзывается о вышедшем на экраны в 1972 г. фильме "Солярис" режиссера Андрея Тарковского.

Из книги "S.Beres'. Rozmowy ze Stanislawem Lemem" (Krakow, WL, 1987, s.133-135): "К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссер лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не "Солярис", а "Преступление и наказание". Ведь из фильма следует только то, что этот паскудный Кельвин довел бедную Хари до самоубийства, а потом по этой причине терзался угрызениями совести, которые усиливались ее появлением, причем появлением в обстоятельствах странных и непонятных. Этот феномен очередных появлений Хари использовался мною для реализации определенной концепции, которая восходит чуть ли не к Канту. Существует ведь Ding an sich, епознаваемое, Вещь в себе, Вторая сторона, пробиться к которой невозможно. И это в моей прозе было совершенно иначе воплощено и аранжировано... А совсем уж ужасным было то, что Тарковский ввел в фильм родителей Кельвина, и даже какую-то его тетю. о прежде всего - мать, а "мать" - это "Россия", "Родина", "Земля". Это меня уже порядочно рассердило. Были мы в тот момент как две лошади, которые тянут одну телегу в разные стороны... В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, о которых мы узнаем только в небольших эпизодах при очередных наездах камеры, - они тоже не являются каким-то экзистенциальным анекдотом, а большим вопросом, касающимся места человека во Вселенной, и так далее. У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения. Тот эмоциональный соус, в который Тарковский погрузил моих героев, не говоря уже о том, что он совершенно ампутировал "сайентистский пейзаж" и ввел массу странностей, для меня совершенно невыносим".

Станислав Лем

Питавалы XXI века

Питавал 2044 г.

EURONET рекомендует своим абонентам получить новогодний Питавал1 и настоящим сообщает его краткое содержание (получать без доплаты через суборбитальные ретрансляторы NoNo4, 6, 19 и 22).

1. VIRTUALIA JURIDICA. Фиксируется падение на 74% достоверности АЛИБИ подозреваемых в преступлении, так как диссоциаторы обеспечивают их присутствие в разных местах в одно и то же время. Фиксируется также возрастание на 82% психоза с деиллюзиями на почве усложнения распознавания состояния при переходе из CYBERSPACE в РЕАЛЬНОСТЬ, что является следствием перфекционирования псевдокопии.

Послесловие

Из книги Ст. Лема - "Голем XIV" (1981 г.)

I.

Эта книжка появляется с восемнадцатилетним опозданием, и она не завершена. Задумал её мой, уже покойный, друг Ирвинг Крив (Irving Creve). Он хотел включить в неё то, что ГОЛЕМ поведал о человеке, о себе и о мире. Этой, третьей части не достаёт. Крив предложил ГОЛЕМУ список вопросов, сформулированных так, чтобы достаточным ответом на каждый было "да" или "нет". Именно к этому списку относились слова последней лекции ГОЛЕМА, о вопросах, которые мы задаём миру, а мир на них отвечает непонятно, ибо ответы имеют другой вид, чем мы полагаем. Крив надеялся, что ГОЛЕМ не удовлетворится такой отповедью. Если вообще мы могли на что-нибудь рассчитывать, то только на особую доброжелательность ГОЛЕМА. Мы принадлежали к тем сотрудникам МИТа (Массачусетский Технологический Институт), которых называли двором ГОЛЕМА, а нас двоих прозвали посланниками человечества при нём. Это было связано с нашей работой. Мы обсуждали с ГОЛЕМОМ темы его лекций и определяли с ним списки приглашенных. Действительно, это требовало дипломатического такта. Слава знаменитых фамилий была для него пустым звуком. По каждой приведённой фамилии он обращался к своей памяти или к библиотеке Конгресса через федеральную сеть; нескольких секунд ему было достаточно для оценки научного вклада и, следовательно, ума кандидата. Тогда он не стеснялся в словах, далеких от изысканного стиля публичных выступлений. Мы ценили эти, обычно ночные, беседы вероятно и потому, что они имели свободный характер, чтобы не вызывать обид, что давало нам ощущение близости с ГОЛЕМОМ. Только малая часть этих бесед осталась в моих заметках, сделанных пока они были ещё свежи в памяти. Они не ограничивались вопросами тематическими и персональными. Крив пытался навязать ГОЛЕМУ спор о сущности мира. Я скажу об этом позднее. ГОЛЕМ был язвительным, лаконичным, неприятным, часто непонятным, так как не заботился о том, сумеем ли мы угнаться за ним. И это тоже мы с Кривом принимали за знак отличия. Мы были молоды. Мы обманывались, считая, что ГОЛЕМ допускает нас ближе, чем других людей своего окружения. Никто из нас, наверняка, не признался бы в этом, но мы ощущали себя избранными. Впрочем, в противоположность мне, Крив никогда не скрывал приверженности, которую он питал в отношении духа в машине. Он выразил её в предисловии к первому изданию лекций ГОЛЕМА, которым я предварил и эту книжку. Двадцать лет отделяют то предисловие от послесловия, которое я теперь пишу.