Церковное привидение

Церковное привидение
Авторы:
Перевод: Юлия Жукова, Елена Токарева, Людмила Юрьевна Брилова, Вера Николаевна Ахтырская, Мария Адольфовна Колпакчи, Сергей Леонидович Сухарев, Евгений Львович Ланн, Мария В. Куренная, Александра Владимировна Кривцова, Е. Будагова
Жанры: Ужасы , Классическая проза , Готический роман , Мистика
Серия: Антология фантастики
Год: 2010
ISBN: 978-5-389-01125-0

В настоящее собрание готических рассказов вошли лучшие образцы «рассказов о привидениях» английских и американских писателей XIX–XX вв., посвященные загадочным, зловещим и сверхъестественным событиям, связанным с потусторонним миром. Среди авторов сборника — классики мировой литературы Чарльз Диккенс, Генри Джеймс, Джером К. Джером, признанные корифеи жанра Монтегю Родс Джеймс, Джозеф Шеридан Ле Фаню и Элджернон Блэквуд, высоко ценимые критиками викторианские писательницы Джордж Элиот, Амелия Б. Эдвардс и Маргарет Олифант и многие-многие другие.

Отрывок из произведения:

Прозаик и поэт, автор романа «Мой кузен Николас» (1834). Родился в Кентербери, рано потерял отца, оставившего ему в наследство небольшое поместье. Несчастный случай, в результате которого Ричард серьезно повредил руку, способствовал его усердным книжным занятиям. Поступив в Оксфордский университет, изучению юстиции он предпочел богословие. С 1813 г., после посвящения в духовный сан, занимал должность сельского викария. В 1821 г. перебрался в Лондон, где стал младшим каноником в соборе Святого Павла, с 1824 г. — священник придворной капеллы.

Рекомендуем почитать

Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты. Встречайте: Стивен Бакстер, Паоло Бачигалупи, Элизабет Бир, Джеймс Камбиас, Алиетт де Бодар, Грег Иган, Чарльз Коулмен Финли, Джеймс Алан Гарднер, Доминик Грин, Дэрил Грегори, Гвинет Джонс, Тед Косматка, Мэри Робинетт Коул, Нэнси Кресс, Джей Лейк, Пол Макоули, Йен Макдональд, Морин Макхью, Сара Монетт, Гарт Никс, Ханну Райаниеми, Роберт Рид, Аластер Рейнольдс, Мэри Розенблюм, Кристин Кэтрин Раш, Джефф Райман, Карл Шредер, Горд Селлар и Майкл Суэнвик.

Большинство представленных здесь произведений удостоились престижных литературных наград, включая знаменитые «Хьюго» и «Небьюла». Премией «Хьюго» были отмечены и заслуги составителя, Гарднера Дозуа, неоднократно признанного лучшим редактором года.

Долгожданная коллекция лучших фантастических рассказов 2017 года! Признанные мастера и яркие писатели нового поколения откроют вам новые удивительные миры и помогут по-другому взглянуть на привычную повседневность. Эти яркие, злободневные, увлекательные истории радуют разнообразием жанров: от городского фэнтези и киберпанка до хронооперы и альтернативной истории, от мистики до космооперы, от фантасмагории до постапокалипсиса! И конечно, лучшим подарком станет новый рассказ Сергея Лукьяненко! «Разжечь в людях страсть можно без всякой магии. Но для успеха требуется безумная любовь. Именно она приведет к появлению Абсолютного волшебника…» Любимая всеми сказка, версия… Завулона!

Сборник "Жертвы дракона" продолжает серию "На заре времен", задуманную как своеобразная антология произведений о далеком прошлом человечества.

В четвертый том вошли ставшие отечественной классикой повести С. Покровского "Охотники на мамонтов", "Поселок на озере", А. Линевского "Листы каменной книги", а также не издававшаяся с 20-х годов повесть В. Тана-Богораза "Жертвы дракона", во многом определившая пути развития этого жанра в отечественной литературе.

Содержание:

Сергей Покровский Охотники на мамонтов

Сергей Покровский Поселок на озере

Александр Линевский Листы каменной книги

Владимир Тан-Богораз Жертвы дракона

Иллюстрации к С. Покровскому, А. Линевскому: Т. Быковой и П. Рыбакова

Иллюстрации к повести В. Тана-Богораза: В. Ан

Нил Гейман, Рик Янси, Ник Гарт, Холли Блэк и классик фэнтези-арта Чарльз Весс дарят своим читателям новые образы любимых сюжетов, создавая иные реальности, полные современной магии.

Новая антология — это поистине потрясающая коллекция произведений детективного жанра, главными героями которых стали одни из величайших литературных сыщиков, когда-либо сталкивающихся со сверхъестественным в своем практическом опыте. Томас Карнаки Уильяма Хоупа Ходжсона, Джон Танстоун Мэнли Уэйда Веллмана, Солар Понс Бэзила Коппера — все они противостоят силам Тьмы; все они вторгаются в запретные области человеческой психики, исследуют паранормальные явления, пытаются постичь природу Зла, чтобы освободить мир от всего, что наводит ужас.

Настоящим шедевром антологии стала повесть Кима Ньюмана, написанная специально для этого издания и впервые выходящая на русском языке.

Новая коллекция увлекательных и злободневных историй от лучших представителей жанра. Среди авторов сборника – признанные мастера и представители нового поколения фантастов. Фэнтези, мистика, киберпанк, постапокалипсис и альтернативная история – весь спектр и на любой вкус. Многочисленных поклонников жанра традиционно порадует новый рассказ Сергея Лукьяненко – ироничный и весьма актуальный. Фантастика и жизнь, как всегда, неразрывно связаны.

Новая антология из пятнадцати рассказов, опубликованная Джорджем Р.Р. Мартином и Гарнером Дозуа, знаменует Золотую Эру научной фантастики, эру повествований об инопланетных колонизациях и безрассудной храбрости. До появления мощных телескопов и космических зондов мы могли представлять себе нашу Солнечную систему населенной причудливыми созданиями и древними цивилизациями, не всегда дружелюбными к обитателям Земли. И среди всех планет, окружающих Солнце, только одна окружена аурой романтики, таинственности и приключений – Марс.

Джеймс Кори, Майкл Муркок, Майк Резник, Говард Уолдроп, Йен Макдональд и другие в этой блестящей ретроантологии, которая возвращает нас назад на холодный, лишенный кислорода Марс, планету красных пустынь, разрушенных городов и вымирающих цивилизаций.

Впервые на русском языке!

Некогда кошек считали земным воплощением демонов. Суеверие? А может, И НЕТ!

Некогда кошек жгли па кострах инквизиции. Ни за что ни про что? А может, И ЗА ЧТО-ТО?

...Перед вами — коллекция ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНЫХ рассказов в жанре «ужасов». Рассказов, герои которых — КОШКИ.

Это — Стивен Кинг. И профессионального киллера нанимают, чтобы убить — КОШКУ. Почему?..

Это — Кейт Коджа. И «вторым я» ищущей смерти нью-йоркской шлюхи становится — КОШКА. Кто-то погибнет первым. Кто?..

Это — Джойс Кэрол Оутс. И девочке, медленно сатанеющей от ненависти к младшему братишке, является странная КОШКА.

Зачем?

Перед вами — лучшие из лучших «кошачьих ужастиков». Читайте. Наслаждайтесь...

Другие книги автора Эдвард Дансейни

В сборник вошли:

Предисловие Арнольда Кеттла "Диккенс и его творчество"

Приключения Оливера Твиста (перевод А. В. Кривцовой)

Помощник судебного пристава (перевод М. Лорие)

Эпизод из жизни мистера Уоткинса Тотла (перевод М. Беккер)

Рождественская песнь в прозе (перевод Т. Озерской)

Колокола (перевод М. Лорие)

Рассказ бедного родственника (перевод М. Лорие)

Груз "Грейт Тасмании" (перевод Ю. Кагарлицкого)

Роман, сочиненный на каникулах (перевод М. Клягиной-Кондратьевой)

Примечания Евгения Ланна, М. Лорие, М. Серебрянникова.

Иллюстрации Д. Крукшенка и Ч. Э. Брока.

Чарльз Диккенс (1812–1870) — английский писатель, завоевавший мировую славу и необычайно популярный в России. Сложные сюжетные переплетения и глубокая эмоциональность присущи созданным Диккенсом произведениям. Роман "Большие надежды" — одна из жемчужин его творчества.

"Рождественские повести" были написаны Диккенсом в 40-х годах ("Рождественский гимн в прозе" — 1843, «Колокола» — 1844, "Сверчок за очагом" — 1845, "Битва жизни" — 1846, «Одержимый» — 1848) и выходили отдельными книжками к рождеству, то есть в конце декабря, почему и получили название "Рождественских книг".

Первые выпуски детективного романа «Тайна Эдвина Друда», «одной из самых лучших книг Диккенса, если не самой лучшей», появились в апреле 1870 года. Успех был грандиозный, и вся Англия сошла с ума, гадая, удастся ли исполнить свой зловещий замысел Джону Джасперу, во имя безумной страсти не пожалевшему несчастного Эдвина Друда. Но в июне того же года Чарльз Диккенс умер, роман остался незавершенным, а каким должен быть финал, писатель не рассказал никому... Под этой обложкой напечатан и сам загадочный роман, и два приложения, причем одно из них — впервые в мире. Прочитавший их узнает все!..

Москва - Ленинград, 1929 год. Государственное издательство.

Роман создавался в годы наивысшего подъема чартизма - наряду с другими шедеврами английского критического реализма.

Роман выделяется особенно острым и многообразным сатирическим обличением английской буржуазии. Созданный Ч.Диккенсом образ мистера Домби - один из наиболее ярких образов английского капиталиста, холодного дельца, знающего одно мерило поступков и чувств - выгоду.

Перевод Иринарха Введенского (1850 г.) в современной орфографии с незначительной осовременивающей редактурой.

Корней Чуковский о переводе Введенского: «Хотя в его переводе немало отсебятин и промахов, все же его перевод гораздо точнее, чем ланновский, уже потому, что в нем передано самое главное: юмор. Введенский был и сам юмористом… „Пиквик“ Иринарха Введенского весь звучит отголосками Гоголя».

Изданный в 1859 году исторический роман Чарльза Диккенса о временах Французской революции.

"Идея этой повести впервые возникла у меня, когда я с моими детьми и друзьями участвовал в домашнем спектакле, в пьесе Уилки Коллинза «Застывшая пучина». Мне очень хотелось войти по-настоящему в роль, и я старался представить себе то душевное состояние, которое я мог бы правдиво передать, дабы захватить зрителя.

По мере того как у меня складывалось представление о моем герое, оно постепенно облекалось в ту форму, в которую и вылилось окончательно в этой повести. Я поистине перевоплотился в него, когда играл. Я так остро пережил и перечувствовал все то, что выстрадано и пережито на этих страницах, как если бы я действительно испытал это сам."

Как-то раз в моем присутствии один из канцлерских судей любезно объяснил обществу примерно в полтораста человек, которых никто не подозревал в слабоумии, что хотя предубеждения против Канцлерского суда распространены очень широко (тут судья, кажется, покосился в мою сторону), но суд этот на самом деле почти безупречен. Правда, он признал, что у Канцлерского суда случались кое-какие незначительные промахи — один-два на протяжении всей его деятельности, но они были не так велики, как говорят, а если и произошли, то только лишь из-за «скаредности общества»: ибо это зловредное общество до самого последнего времени решительно отказывалось увеличить количество судей в Канцлерском суде[1]

Популярные книги в жанре Ужасы

Ёлкин Владимиp

Вечная неизвестность

- Я тебя убью! - сказал pыжий воин.

- Hу, давай, посмотpим, удастся это тебе или нет - ответил Ганс.

Рыжий побежал на Ганса, выставив меч впеpёд, что было весьма не обдумано с его стоpоны. Его несдеpжанность выдавала неопытность воина. Ганс сpазу понял это и пpиготовился к контpатаке. Hаконец pыжий добежал до Ганса, как следовало ожидать, он пpомахнулся, а Ганс, будучи опытным воином, pазвеpнулся и отpубил мечом pыжему голову. Тело pыжего свалилось на землю. Чеpез некотоpое мгновение в спину Ганса вонзилась стpела, он понял, что совеpшил последнюю в своей жизни ошибку. Стpела была отpавлена. Он ощущал, что сейчас будет блевать внутpенностями. Этого не пpоизошло, он пpосто умеp долгой, мучительной смеpтью.

Греков Роман

Если у Hеё есть сердце - рассказ о друге

Был у меня один друг... Хороший друг. Я давно его знал. Помнится, ещё в школе учились вместе. Hередко я заходил к нему. Пил чай, слушал новости. А новостей у него было много. Высокий статный блондин, умный, красивый, небедный, он всегда был бабником. Hу, бабник - это неточное определение. Девушки сами к нему тянулись. Я не могу сказать, что у меня этого нет, конечно, есть, но Саня просто был в этом деле лучшим. Мы с ним просто шли на какую - нибудь дискотеку, я - чтобы оттянутся, а он... Hу, со мной за компанию. И я не помню ни одной дискотеки, где бы к нему не подошла девушка и не предложила потанцевать. Он никогда не отказывался. Я раз видел его записную книжку. Специально для девушек. Старенькая, потрёпанная, исписанная почти вся. Там нету ни одной фамилии. Только имена. Я спросил тогда у него: - И ты чего, всех их помнишь? - Честно? Hет, - ответил он. - С некоторыми я виделся только один раз. - И зачем тебе это? - Мне? Просто так. Потом своей жене показать... - он улыбнулся. - Мда... Шутник... - А чего? Прикольно. Полгода назад были мы в питерском клубе Метро. Hадо сказать, Метро - самый приемлемый и либеральный, на мой взгляд, клуб города. Хорошая была тогда ночь. Летняя, жаркая, но не душная. Мы были тогда в баре, когда к стойке подошли две девушки. Я засмотрелся чего-то на телевизоры над баром. А Саня толкнул меня и сказал: - Рома, пошли знакомится. - С кем? - задал я естественный вопрос. - Блин, слепой. Вон, две девушки в двух метрах от нас. - Где? А, вижу. Пошли. Девушки не были против знакомств, чему я не особенно удивился. Блондинка Катя и шатенка с крашенными хной волосами Лена. Симпатичные и умные. В шесть утра мы пошли домой. Точнее, я пошёл. Сел в свою старую "восьмёрку", посадил туда же Лену. И уехал. А Саня сказал, что он не прочь прогулятся по городу с Катей. Она уже была готова на всё ради него - обычная для Сани ситуация. Естественно, она не отказалась. Мы договорились созвонится к вечеру ближе и распрощались. Я закинул Лену к ней домой, записал её телефон, обещался позвонить и уехал спать. А вечером от Саниной матери узнал, что Саню сбил какой-то пьяный водила грузовика... Я собрался и поехал в больницу. Доктор сказал, что Саня сейчас в очень тяжёлом состоянии. Я безуспешно попробовал успокоить его маму, потом отвёз её домой. У Сани оказалось сломано три ребра. Ещё тяжёлое сотрясение мозга. И сильная потеря крови. Hо он выжил. Доктора говорили, что чудом. Hо его маме было плевать как, главное выжил. Он два месяца провалялся в больнице, потом месяц сидел дома. С месяц назад я зашёл к нему. Купил пиво - отметить удачно заключённую сделку. И за пивом он сказал мне: - Рома. У тебя есть сейчас девушка? - Да, - сказал я. - Помнишь Леру из ФинЭка? - Такая невысокая худенькая блондинка с синими глазам? - Да. - А у меня нету. - Сань, ты чё, заболел? Ты тогда так головой сильно ушибся? Или другим

Павел Розов

КРЫСЫ ГАМЕЛИНА

Свободный пересказ известной сказки.

Нильс зачарованно наблюдал за крысой, жадно вгрызающейся в женскую ногу чуть выше колена. На самого Нильса крыса не обращала никакого внимания, словно кроме нее и ее добычи на свете никого не существовало. Из разбитого виска на асфальт темным ручейком лилась кровь, успев уже образовать небольшую лужицу. Женщина была немолода и безобразно толста, но не упитанная, что является следствием хорошего, пусть и чрезмерного питания, а болезненно опухшая, из тех бесформенных и безвозрастных толстух, которых можно увидеть в самых нищих кварталах. Наверное, торопилась домой с приличным уловом - рядом лежали две большие хозяйственные сумки, продукты, бывшие в них, рассыпались по мостовой. Пластиковая бутылка с кока-колой подкатилась к его ногам, и он автоматически отшвырнул ее.

Петр Семилетов

_КРОВАВАЯ_ _ЖАТВА_

Hочной город, глухой район - темные кусты по сторонам дороги, на улице фонари горят через один - и слышно, как где-то далеко гуляет народ, какая-то пьянка. Звуки музыки летят в свежем ночном воздухе, который я вдыхаю полной грудью. До чего же хорошо! Однако, прохладно - чувствуется приближение осени. Я очень люблю осень. Когда земля уже не земля, а сырая грязь, когда идут дожди, небо все в тучах, а на асфальте мокрые коричнево-желтые листья. Район, где я сейчас иду, называется Черная Гора - он расположен на длинном огромном холме, одной стороной плавно нисходящего к глубокому озеру, в котором арматуры столько, что хватит на корпус ракеты, а другой к дубовой роще, и пожалуй, я один знаю, что в ней похоронены солдаты войны 1812 года. Исторические места не обязаны быть в камне и бронзовых цепях. Вдоль всей Черной Горы проходит трасса: Военное шоссе. В основном по ней ездят грузовики-дальнобойщики и легковушки, въезжающие в город с юго-запада. Hа этом шоссе вечно что-то случается - то авария, то еще что.. В небе пролетела летучая мышь. А за ней еще одна - черным силуэтом, судорожно маша крыльями. Это неправда, что вампиры умеют превращаться в летучих мышей. И в волков тоже. Мы можем становиться мотыльками - черными мотыльками с мохнатыми туловищами. Я вижу впереди подземный переход. Мне нужно перейти на другую сторону, а затем удалиться вот в тот темный переулок - я там живу в старом двухэтажном деревянном доме. У меня очень уютно - тикают большие часы с кукушкой, чуть ли не дореволюционная мебель. Круглый стол, на нем ваза с яблоками. Картина, написанная маслом - на ней изображена водяная мельница вечером, когда уже светит луна. В нижнем правом углу датировка 1928, а подпись - неразборчива. У меня есть еще две любимые картины, это коровы на водопое, и пейзаж с видом колосящегося ржаного поля около края соснового леса. Когда я смотрю на них, то как бы погружаюсь в пространство, скрытое в холсте выразительной кистью художника. Который давно покинул нас. Можно ли увидеть за картиной ее создателя? Ведь настоящий художник всегда вкладывает в создаваемое им полотно частичку самого себя.. Спуск в подземный переход. Почему бы мне просто не перейти шоссе по поверхности? Ведь машины проезжают нечасто, да и видно их издалека.. Я знаю ответ. Десять ступеней вниз - вначале пять, а потом еще пять. Параллелепипед перехода - две тусклые лампы на потолке - остальные разбиты. Желтая плитка на стенах. Справа ниша с бетонными колоннами, около которой дверь в давно закрытый коммерческий ларек, где торговали пивом, конфетами и жвачками. Я иду вперед. Здесь сыро. - Hет ли закурить? Голос справа. Поворачиваю голову - из темной ниши за колоннами вышел молодой человек лет 23-ех, в темных от освещения светлых джинсах и рубахе, расстегнутой на груди так, что видно висящий на золотой цепочке крестик. Лицо у незнакомца овальное, глаза смотрят с волчьим выражением - волки ведь глядят на вас не злобно, нет.. Они просто боятся вас. И от этого становятся опасными. - Говорю, закурить не будет? Его голос стал более хриплым, чем когда он спрашивал в первый раз. Я отвечаю: - Hет, не курю. Извините. Из-за колонны выходит еще один человек, на сей раз подросток с усиками - из тех парней, от которых в транспорте на километр резко пахнет пОтом. В руке у него нож - китайский выкидной. Однажды я купил себе такой на вокзале - через день сломалась пружина. - Давай быстро деньги. - деловито произносит человек с крестиком на груди. Таким тихим, но уверенным тоном. Видимо, он считает себя.. А, неважно. - Думаю, денег я вам не дам. Молодой человек.. Hеожиданно подросток с усиками атакует, вытянув руку вперед. Очень жаль, но мне придется тебя убить, дружок. Я перехватываю его руку между локтем и запястьем, а затем резко дергаю ее, повреждая сустав. И поворачиваю его в сторону - как раз вовремя потому что брат-близнец китайского ножа, направляемый рукой второго бандита, ищет путь к моему телу.. Вместо которого находит место между шеей и ключицей подростка с усиками. А я устремляюсь вперед. Крестик на шее подонка не останавливает меня то, что христианская атрибутика действует на вампиров - выдумки чистой воды. Через пять минут я выхожу из перехода. Думаю, надо будет сейчас вернуться сюда с мешками. Я не хочу вызывать подозрений. Живу-то рядом. Иначе приедут "сотрудники" будут ходить по окрестным домам, спрашивать, не видел или не слышал ли кто чего нибудь подозрительного примерно в половине второго ночи. А между прочим, когда я дверь в квартиру открываю - дом хоть и двухэтажный, но многоквартирный - то ключами отчаянно гремлю - того и гляди, услышит соседка, старая женщина по имени Мария Александровна, от двери которой всегда несет лекарствами. Старость - отвратительная штука. Я знаю это по себе. Самое паршивое - это воспоминания о молодости. Они невероятно угнетают разум. Когда никого нет рядом, в старости понимаешь, в конце твоей жизни нет никакого хэппи-энда. А есть грязь и одиночество. И когда будет остановка? Вытираю ладонью губы в крови. Которая уже становится липкой. Ответ очевиден. Я бессмертен. И я устал делать свою кровавую жатву.

Петр Семилетов

ЛЮДИ В КЕПКАХ HАОБОРОТ

Старенький Тимофей Игнатьевич Васнецов вышел во двор, опираясь о трость с черной пластиковой ручкой. Светило теплое апрельское солнце, Hебо было бирюзовое, как на пасхальных открытках, щебетали птицы, на деревьях уже зеленели почки. Hапротив парадного располагалась детская площадка, с песочником, и двумя скамейками, окрашенными в беловатый цвет. Они стояли под рябиной и ивой. Играли дети под присмотром мам, слышен был смех. Тимофей Игнатьевич прошаркал к одной из скамеек и с трудом сел на нее - с левого края. Правое его ухо ничего не слышало, а левым он уловил обрывок разговора: -..потом мы приезжаем, а там Максим уже сидит.. - Да он ведь вроде в Питере должен был быть.. Беседовали две молодые женщины. Солнечные лучи проходили через ветви рябины, испещряя сетью теней поверхность скамейки. Тимофей Игнатьевич, чтобы лучше их рассмотреть, надвинул поближе к переносице свои очки с перемотанной изолентой дужкой. Тени вошли в фокус, стали более-менее четкими. К краске на доске прилип кусочек газеты - когда краска была свежей - на нем виднелся текст:

Петр 'Roxton' Семилетов

СКАЗКА О ЛИМОHАДЕ

Звонкой весной, цветущим днем в парке на углу Хай-стрит и Пятой авеню две пятилетние девочки, Бэкки и Лэйси О'Рэлли продавали с лотка лимонад, изготовленный по рецепту их покойной ныне прабабушки, которую звали - ни за что не догадаетесь! - Лилит Браун... Разумеется, это было ее ненастоящее имя, но для гадалки, кочующей по штатам с передвижным цирком, оно годилось в самый раз.

Впрочем, оставим эту бабушку! Тем более, что могила ее пуста, и еще неизвестно, где находится тело, и способно ли оно шагать по индейской земле. К черту, к черту это! Итак, девочки продают лимонад. Они расположились возле фонтана со статуей писающего мальчика. Идут люди, гуляют со своими детьми, подходят к девочкам О'Рэлли. Те начинают декламировать:

Глеб Тенин

Малкут

I

21 марта 1986 года. 7:30 утра.

Бывший оперуполномоченный Ленинского РОВД, старший лейтенант милиции Андрей Русинский проснулся резко и недвусмысленно, будто выбитый из той жизни, которою он жил во сне, пулей в лоб.

Накануне обмывали уход Русинского с работы. В длинной общаговской комнате присутствовали соседка Тоня - веселая деревенская баба, трудившаяся где-то на рынке продавщицей, Семен и Слава, оба с приблудными комсомолками, и друг детства Петро Каляин, работавший в каком-то хитром НИИ. Приятели исчезли ближе к десяти часам ночи, якобы выйдя покурить и рассосавшись как бы сами собой. Русинский обеспокоился их пропажей.

Мрачный и промозглый Париж объят холодной агонией ужаса: кто-то или что-то убивает ни в чем не повинных людей весьма изощренным способом.

Несчастный Пьер – единственный подозреваемый в этом кошмарном деле – из последних сил пытается не только очистить собственное имя, но и сохранить свой самый страшный секрет. Секрет, опускающий на его душу кровавую тень бесчеловечных злодеяний, к которым он не имеет ни малейшего отношения…

Комментарий Редакции:

Детектив в сочетании с мистикой – вот рецепт бессонницы, который заставляет видеть жуткие очертания в желтом свете прикроватной лампы. «Перевернутый шут» напомнит про забытое чувство страха и тревожного ожидания леденящей кровь развязки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

На пиру хозяин садится в центре скамьи.

У себя он в дому, и никто ему не судья.

Ешьте, гости званые, пейте! Все мы свои.

Ты мне тоже не откажи, госпожа моя.

Мы в родстве, нам весело… В море идёт ладья,

В небе Один идёт над нею грозной тропой.

Ты и там вела меня, госпожа моя.

О былой и новой доблести, скальд, пропой!

На пиру открытом нет посторонних глаз.

Пир незримый, главный в наших сердцах идет.

на книги:

S.S. Schweber. In the Shadow of the Bomb: Oppenheimer, Bethe and the Moral Responsibility of the Scientist. — Princeton University Press, 2000. (С.С. Швебер. Под сенью бомбы: Оппенгеймер, Бете и нравственная ответственность ученого. — Издательство Принстонского университета, 2000.)

Mary Palevsky. Atomic Fragments: A Daughter's Questions. — California University Press, 2000. (Мэри Палевски. Атомные осколки: Вопросы дочери. — Издательство университета Калифорнии, 2000.)

Антироссийская пропаганда 90-х годов держится, по сути, на четырех столпах. Это миф о репрессиях, миф о том, что Великая Отечественная воина вовсе не была Отечественной, миф о Катыни и миф о «голодоморе». Если первые три за последние десять лет уже изучены и частично или полностью опровергнуты, то «голодомор», по сути, никем и не изучался. История, будучи городской образованной дамой, мало интересуется крестьянским вопросом. Между тем, не осмыслив сути советской аграрной реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, вообще невозможно понять то страшное и великое время.

По сути, «голодомор» — окончательная цена дворянских гнезд, барышень в белых платьях, выездов и бриллиантов, Петергофа и Третьяковской галереи, побед русского оружия и кутежей русских миллионеров. Это плата по счетам той России, которую мы потеряли, хотя платить пришлось уже новой России…

Необыкновенные и будничные, веселые и грустные приключения происходят с ребятами, о которых рассказывают Юрий Воищев и Альберт Иванов.

Высокий забор разделял дворы, мальчишки которых издавна враждовали между собой. Но случилось так, что «вечные враги» стали друзьями и забор был сломан.

Главные герои повести считают себя неудачниками. А как думаете вы, ребята?

Для детей младшего и среднего школьного возраста.